Клянусь ненавидеть

Глава 78. Вик

– Плакатик будешь рисовать под моим чутким руководством, Лисицына. Я тебе не доверяю. А барахлишко твое пока побудет в залоге.

Лисицына смотрит на меня так, будто сомневается в моем душевном здоровье. Даже рот открывает, чтобы сказать очередную глупость, но я демонстративно газую на месте, показывая, что слушать ничего не собираюсь.

Она закатывает глаза и уходит не оглядываясь.

Нет, ну охренеть.

Как же бесит.

Где влюбленный взгляд, я спрашиваю?

Где нежелание покидать меня такого охуенного, который с ней мотается с утра не жрамши?

Да где хоть знаменитые Лисицынские стесняшки?

От ведьмы одни проблемы. За ней глаз да глаз.

Вот, сто пудов, хотела откосить.

Ничего. Без своей сумки она никуда не денется.

Стоп.

Я уже выезжаю на кольцевую, когда меня озаряет: блядь, Тая и сейчас сможет откосить. Нам тупо не на чем рисовать этот сраный плакат. И нечем.

Спокойно.

У Киры должно быть.

Паркуюсь и звоню сестре.

– Ты дома?

– Да, – зевает она в трубку.

– Прогуливаешь?

– Нет… Что? Да блин! Проспала! – слышу, как она хлопает дверью. Щеманулась в ванную. На заднем фоне слышно рев мелкого.

Отец все-таки вернул Дину?

Он, конечно, скотина, но не настолько, чтобы отобрать младенца у матери. Посмотрю на пузана. Он прикольный. Весь такой самостоятельный. Как Тая. Все сам, а потом по факту сидит в луже.

– Кир…

– Давай потом, – пыхтит она. – Я опаздываю, у меня полчаса на все про все…

Охренеть. Еще целых полчаса. За каким лешим Лисицына подняла меня так рано?

– У тебя осталась вся эта рисовальная хрень? – пытаюсь достучаться я до мозга сестры.

– Какая хрень?

Попытка проваливается.

– Альбом там, ватман, фломзики…

– Тебе зачем?

– Какое твое дело? Осталось или нет?

– Ну осталось… вроде.

– Положи на видное место, я заеду заберу.

– Вечером, – сопротивляется Кира.

– Не положишь сама, я все перерою. Сто пудов, найду что-нибудь интересное…

– Гад ты, мурзик! – шипит сестра. – Ладно. Все, чао.

Так. Вот и чудненько. Прямо песня души. Я уже представляю, как Тая пытается отказаться, а я – хоба и перед ней выкладываю инвентарь.

Даже настроение поднимается при мысли о том, как вытянется лицо ведьмы.

А если будет сопротивляться, я найду аргументы. Лисицыну еще воспитывать и воспитывать.

Даю по газам.

А дома меня встречает Дина размахиванием рук.

Ясно, микро-Архипов спит. Я бы тоже поспал. От Лисицыной один вред.

– Ты вернулась? – негромко спрашиваю я.

Дина неопределенно поводит плечом. Понимай, как хочешь.

– Тебе яиц не хватает, ты в курсе? – высказываю я свое мнение. – Я не понимаю, почему ты остаешься с ним после всего. Раньше я думал, что из-за бабок. Потом, что тебя держит ребенок. А сейчас у меня идеи кончились.

– А мысль, что я его люблю, тебе в голову не приходит? – горечь ее слов разъедает. Не хочу это слушать.

Обхожу, чтобы подняться в комнату Киры.

– Честно говоря, я вообще не понимаю, как его можно любить таким. После смерти матери… в общем, он не герой любовного романа с хэппи эндом.

– Ну тебя же кто-то любит… – огрызается Дина.

– С чего ты взяла? – я аж зависаю на ступеньках.

– Ну, у тебя в руках женская спортивная сумка. Судя по всему, с вещами. Кто-то решил потратить на тебя свое время, Вик.

– Это не то, что ты себе вообразила, – фыркаю я. – Меня инфекция розовых соплей не берет.

Иду в комнату сестры, а Дина зачем-то тащится за мной.

– Ты бы хотел, чтобы я ушла?

Прямой вопрос неожиданно заставляет задуматься.

В самом начале – да, пожалуй, хотел. Сейчас… мне Дина не мешает. И хотя так было бы явно лучше для нее, но я вспоминаю пустые глаза отца, когда он признавался, что без нее не может, и даже так я сказать не могу.

– Нет.

– Но ты считаешь, что так было бы правильно? – не отстает мачеха, идя за мной попятам.

Кому-то явно надо выговориться. Большая часть подружек ее растворилась после брака, кто-то из-за зависти, кто-то пытался влезть к отцу в койку. Но я не подходящий вариант для душеспасительных бесед.

Остановившись напротив их с отцом спальни, я отвечаю:

– Ты здесь, ни охраны, ни замков. Хотела бы – ушла бы, – распахиваю дверь в их комнату, постель еще не убрана, и видно, что спали они в одной кровати. – Не буду спрашивать, ограничилось ли все поцелуем в лоб на ночь.

Мне всегда нравилось шокировать Дину, вот и сейчас она вспыхивает, но молчит.

– Я не знаю, нужна ли я ему вообще, – она обхватывает себя руками.

Ну пиздец. Они так и не поговорили.

– Тебе надо спрашивать об этом у него, отрезаю я, мечтая избавиться от этого разговора.

– А как ты думаешь? Что бы ты на его месте…

– Я никогда не окажусь на его месте, ясно? Отстань, Дин. Поговори с Кирой, с ее психологом.

Я отгораживаюсь от этого несчастного взгляда дверью и тру лицо.

До меня медленно, немного с запозданием доходит, почему отец ведет себя так, как ведет. Это его никак не оправдывает, но становится понятно.

Конечно, я не могу поручиться, что прав.

Но выходит, он пытается убедиться, что Дина его не бросит ни при каком раскладе. Хрен знает, что вызвало эту девиацию, то ли потеря мамы, то ли болезненная одержимость самой Диной, но отец хочет быть уверен, что, какую бы дичь он ни творил, она останется рядом с ним.

Это дорога в один конец.

Но я ему не доктор.

Запихиваю в Лисицынскую сумку то, что оставила мне Кира, а в душе скребет непонятная херь.

А Тая, она не со мной.

Мы отдельные.

И меня это… бесит?