Клянусь ненавидеть

Глава 23. Вик

– И что это сейчас было? – набычившись и засунув руки в карманы, спрашивает меня Бес.

– Я решил проблему, а что? – смотрю на него из-под чёлки.

Санёк мотает головой вслед улепётывающей стерве, уже почти смывшейся с парковки.

– Так решил, что девчонка бежит, не оглядываясь?

– Ну вот видишь, всё с ней в порядке, – фыркаю, не въезжая, какого хрена мы до сих пор обсуждаем Лисицыну. – Даже бегает.

– Да что с тобой? – морщится Беснов. – А если бы Кира оказалась в такой ситуации?

Чего ему неймётся? С каких это пор мы такие правильные?

– Где Кира, а где эта мошенница, – отрезаю я, раздражаясь ещё сильнее, потому что в глубине души чувствую его правоту, а я, пиздец как, не люблю, когда прав кто-то другой.

– Да какая, на хрен, мошенница? – психует Саня. – Ты её видел? Соплюха. А сегодня ещё и какая-то нервная…

Я мгновенно вскидываюсь.

– Сегодня? Ты её знаешь?

Вот это номер.

– Вижу иногда, – отмахивается Бес. – Она подружка кого-то из девчонок, – и неуверенно добавляет: – Или подружка подружки. Хрен знает, короче. Сегодня она с помпонами прыгала.

То есть ведьму Санёк всё-таки замечает.

Это сюрприз.

Надо сказать, неприятный.

Хуй знает, почему, но меня эта инфа злит.

Но ещё больше меня выкашивает следующая фраза друга:

– Когда мы с Зариной поцапались, я даже думал подкатить. Но видно же, что она стесняшка…

Стесняшка? Уже почти зажившие царапины начинают зудеть.

Я резко вспоминаю, как тискал Таю за грудь.

А ещё припоминаю, что в пятницу ведьма попёрлась в бар ради Беснова. И в подруженьках у неё Катя-пылесос.

Надирает открыть Саньку глаза, что Лисицына ни хрена не белая ромашка, но что-то меня останавливает.

Обнаруживаю, что дёргаю за резинку на запястье.

Это ещё что за херота? Блядь, клептомания у меня, что ли? На хера мне это барахло. Тем более, розовое. Оно, сто пудов, заразное.

– Не понимаю, на что ты повёлся, – нервно повожу плечом. – Там смотреть не на что. Уж на что меня Зарина бесит, там хоть класс чувствуется. Хотя она, конечно, стерва.

А ведьма вообще не его тип. И не мой.

Она вообще никакая. Зато корчит из себя девицу благородных кровей.

Бес смотрит на меня непонятно.

– Забей. Я потом у кого-нибудь из девок спрошу номер телефона, чтоб узнать, всё ли в норме.

Щека дёргается.

С подачи Киры номер белобрысой есть у меня, но поделиться им с Бесом не тянет.

Он совсем плохой в последнее время. Размяк. Мало того что зачем-то связался с постоянной бабой, так ещё и терпит её закидоны.

Таю с какого-то перепуга считает стесняшкой.

Совсем мозги растерял.

Сначала позвонит. Потом приедет. И пошло-поехало.

Хотя… после сегодняшнего, Лисицына сто раз подумает, прежде чем приближаться к Саньку.

«Я наклоняюсь к этой бесячьей стерве и говорю на ухо:

– Какая ты изворотливая. Что? Так чешется?

Вздрагивает и поднимает на меня затравленные глазищи. Ну надо же… При Беснове мы играем в робкую девочку?

– Тебе какое дело?

Опа! На меня наезжает. Смелая какая.

С Саньком небось не так разговаривала.

– Да вот думаю, раз ты жизнью готова рискнуть, может, помочь тебе? Сказать Бесу, что ты по нему течёшь. Вдруг он из жалости тебя трахнет? Благотворительно, так сказать…»

А сейчас выходит, что Беснов на добровольных началах готов был.

Блядь.

«– Только посмей, – шипит Тая, сбрасывая пушистую шкурку кролика и показывая змеиную кожу.

– Думаешь, не посмею? Хочешь проверить?

– Чего ты от меня хочешь? Чего привязался? – поднимается она на ноги, чуть не снеся мне макушкой нос. – Ненавижу тебя.

Чего я хочу? Хочу не видеть её, не слышать.

Хочу, чтобы она сама добровольно поползла ко мне.

– Я ещё тебе ничего не сделал, – ухмыляюсь. – Но могу, если не перестанешь мозолить глаза.

– Мне, что, выпилиться? – выплёвывает она, словно наотмашь хлестнув.

Зря она так. На меня накатывает всё моё дерьмо, поднятое воспоминаниями об одной кошмарной ночи.

Одна уже, блядь, довыпиливалась.

Именно поэтому я не ведусь на такие вот провокации.

И меня несёт.

– Будешь крутиться возле Санька, корчить из себя жертву, заходы подобные устраивать – горько пожалеешь, ясно? Я перестану быть добреньким.

Отшатывается, как от прокажённого, и убегает.

Скатертью дорога, дорогуша».

Загружаемся обратно в тачилу, но настроение у меня ещё поганее, чем с самого утра. Поехать к Саньку порубить в игрушку я отказываюсь. Мне надо проветриваться. Самое время устроить покатушки. А потом загляну в зал, спущу пар на тренировке.

Поручкавшись с Бесом у подъезда и выкурив сигарету, поднимаюсь к себе.

Ну евпатий-коловратий!

Кира.

Надо у неё ключи отобрать. О чём я думал, когда сделал ей дубликат?

– Привет, – я скидываю кроссы, – надеюсь, приготовила пожрать, раз уж пришла?

– А, что, ещё одна домработница от тебя сбежала? – в тон мне отвечает сестра.

Ну да. Мы в пассивно-агрессивном настроении. Трепещите.

Только против моего агрессивно-разрушительного состояния это не работает.

– Зачем пришла?

– Ты сказал, что с Таей всё в порядке, но она сегодня в универ не пришла. Это на неё не похоже.

Да бля… Что так все носятся с этой ведьмой?

– Значит, ты плохо её знаешь, – прохожу мимо Киры на кухню. – Я её сегодня видел на матче. Так что она тупо прогуливает.

– Да? Ладно…

И стоит теребит чёлку.

Ну что ещё сдохло?

– Домой не поеду. Пусть они там хоть все к чертям разнесут, – сразу предупреждаю я. – А если намылилась остаться у меня и переждать очередной скандал, то с тебя… – я открываю дверцу холодильника, – хотя бы яичница…

– Вик, тут такое дело…

– Какое такое?

– Звонила Диана. Её выписали, наконец…

Рука сжимается в кулак. В ушах шумит.

– Меня это больше не касается, – рублю я.

– Она хотела попросить прощения…

– Ты идиотка? Это очередные манипуляции. Ты поступай как хочешь. Можешь с ней хоть в дёсны целоваться, хоть за ручку её держать, когда она в очередной раз слетит с катушек. А я ни видеть, ни слышать, ни знать её не желаю. Не в этой жизни, которую она превратила в грёбаный ад. Ясно?

– Вик, она тут… – кусает губы сестра, зыркая в сторону спальни.

Что? Какого хрена?