Клянусь ненавидеть

Глава 122. Вик

Сижу в машине напротив Лисицынского подъезда, наблюдая, как кто-то загружает что-то похожее на разобранную мебель.

Чувствую себя немного дебилом, потому что тачка женская. Ее мне дала Дина покатать, пока байк не вернут. Отец считает, что мне за руль еще рано, и предлагает для опровержения скататься к врачу. Если он даст добро, то отец даст ключи, но у меня аллергия на очкастого хрена.

А Дину я взял тепленькой.

Она позвонила мне сегодня с вопросом: «Как ты себя чувствуешь?».

Удивительно, но мне вдруг становится нереально стыдно перед ней за то, что ей пришлось так сильно нервничать. Это вообще что-то на странном – так переживать не за своего ребенка, да и вообще не за ребенка. Ладно бы она из-за отца тревожилась, но я-то…

Последние пару лет гадостей я ей, конечно, уже не делал, но хамил от души.

А тут она сама звонит, спрашивает.

Жаль Лисицына не такая.

Кстати, решаю получить совет от той, что с Венеры. Более девочковой особи я не знаю. Дина должна знать, как я могу подстелить себе соломки. Я в себе уверен, но Тая крепкий орешек. А у мачехи черный пояс по прощению мудаков.

– Дин, ты от отца до сих пор не ушла. Ну, что-то он каждый раз делает, чтобы ты осталась. Чем пронять, если сильно накосячил?

Ее ответ неожиданный и не внушающий надежд:

– У меня с головой, походу, непорядок, – хмыкает она.

У Лисицыной с головой точно беда, но это не помешает ей попытаться оторвать мне яйца. Я, конечно, знаю, что если обездвижить, а потом возбудить, она становится способной на диалог, но это еще надо добраться до ее штанов.

– И потом, я не уверена, что мы с Костей все еще пара, – заканчивает Дина.

– В смысле? – напрягаюсь я.

– Он позвал в ресторан для серьезного разговора. Твой отец и серьезный разговор? И он ходит мрачнее тучи. Пахнет разводом.

– Я думал, вы вчера уже сходили… – охереваю я от степени мазохизма собственного отца. Я бы на его месте уже расставил точки над «и».

– То есть ты знаешь, о чем он хочет поговорить? – вцепляется в меня Дина.

Я вспоминаю: «Ты додик», и даю Дине совет:

– Когда он скажет, помотай ему нервы. И развод тебе не светит.

– Что ты имеешь в виду?

– Дин, я не буду вываливать тебе, я ж не Кира.

– Ты в курсе, что у тебя отвратительный характер? – вздыхает неуспокоенная мачеха.

– Я – персик, – не соглашаюсь я. – Еще бы некоторые это понимали.

– Ты про ту девочку, да? Про эту Лисицыну? Мне Костя рассказывал.

– Что?

– Ты перед ней накосячил?

– Если только чутка.

– А что ты сделал? – пытает меня Дина.

Мне не очень хочется рассказывать, но вдруг у девчонок есть какая-то градация по косякам с тарифами? Типа, попался с другой бабой – пятнадцать кругов на колесе обозрения, ляпнул хрень – прошелся по улице в женских туфлях…

Я скупо обрисовываю ситуацию.

Пауза.

– Цветы можешь даже не тащить, – шокировано выдает Дина.

А то я сам не знаю, куда мне их засунут.

– Это все полезные советы? – ехидничаю я. На самом деле, я присаживаюсь на измену. Реакция мачехи говорит, что дело несколько серьезнее, чем мне кажется.

– Если у твоей Лисицыной с головой, в отличие от меня, все хорошо, она пошлет тебя в пешее эротическое.

– У ведьмы там не пойми что творится. Да что я такого сделал-то?

– Вик. Ты ее унизил, ты растоптал обычное человеческое доверие. То, что ты позволил ей думать самое ужасное, вообще ни в какие ворота не лезет. Но главное, она прекрасно понимает, что идея была вовсе не в том, чтобы вывести ее из-под удара. Ты же мог ей все рассказать. Мог? Мог. Ты мог с ней просто порвать. Мог? Мог. А что сделал ты?

– Я сделал то, что считал нужным! – киплю я.

Какого хрена я вообще разговариваю об этом с Диной? Она ни хрена не понимает. Спросил на свою голову.

– Ты спрятал голову в песок, Вик, – припечатывает мачеха. – Ты побоялся, что все может перерасти во что-то серьезное, так? А тебе это, типа, не нужно?

Меня корежит от слова «побоялся».

– И что значит «типа»?

– Было бы не нужно, ты бы от нее отстал. Сомневаюсь, что она из тех, кто с разбегу вешается тебе на шею. Угадала?

– Она ведьма, – объясняю я свое помрачение.

– А ты возомнил себя Торквемадой? Спешу напомнить: доминиканец сдох, а ведьмы неистребимы.

Такой вот задорный выходит разговор.

Заминаю тему и выпрашиваю у Дины тачку. Она ей все равно не пользуется почти. А мне щенка вроде как надо к ветеринару везти.

Кстати, судя по фотке на Лисицыной, пузан нехило так подрос.

Ладно. Двигаем.

Хорошо, что подъездная дверь открыта. Ведьма запросто может меня не пустить. Лифт занят, ну и похер. А вот к чему я был не готов, так это встречей с матерью Лисицыной.

Дверь мне открывает взрослая копия Таи.

Прям почти один в один.

– Таи нет, – сообщает мне она, пристально разглядывая семейным непонятным взглядом.

– Я…

– Я знаю, кто ты, – огорошивает дамочка. – Но Таи нет.

– А скоро она вернется? – спрашиваю, как дебил, едва успев задавить в себе вопрос, а где, собственно, шляется эта зараза.

Меня еще какое-то время сверлят взглядом.

– Ты можешь ее подождать, – она отступает назад, пропуская меня в квартиру. – Меня зовут Светлана Владимировна.

– Э… – я задницей чую, что Лисицына не придет в восторг, но как бы она вообще в восторге не бывает. Так что я внедряюсь.

– Мне сейчас надо уйти. Дочь скоро будет. Только не радуйся слишком сильно, я могу вернуться в любой момент. Улавливаешь?

Это мне намекают, чтобы не распускал руки?

– Улавливаю.

– Вот и ладненько. Комната Таи первая справа.

В спальне ведьмы как-то лысо. То есть для меня норм, но я ожидал, что у девчонки в комнате будет куча плюшевых игрушек, блокнотиков и прочей хероты. У меня есть сестра, я знаю, о чем говорю. А тут прям аскетизм.

Так я думаю, пока не засекаю под столом пакет, с торчащими из него заячьими ушами.

Мама-Лисицына приносит мне чай.

С бергамотов.

Ну естественно.

Правда, ненавистный запах не перебивает главного. Здесь все вокруг пахнет Таей. Я подцепляю щенка и устраиваюсь на кровати. Реально вымахал. И толстый такой. И слюнявый. И нос мокрый.

– Страшны наши лапищи, – бормочу я, рассматривая зверюгу и пытаясь угадать, какие породы смешались, и чего ждать потенциальному хозяину.

– Все, я ушла, – кричит Светлана Владимировна из прихожей. – Я тебя запираю.

Хлопок дверью.

Торопиться мне некуда, но я надеюсь, Лисицына придет в этом веке.

Я как бы жду, но появление Таи происходит внезапно.

Походу, я вырубился.

– Ну ты и копуша, Лисицына… – ляпаю я раньше, чем окончательно просыпаюсь.

И получаю явление Бешеной.

Из беснующейся ведьма сразу лезут черти. Предъявы, вопросы…

– Вот так и знал, что ты сделаешь вид, что мне не рада… – хочу потянуться, но, во-первых, до сих пор больно, а во-вторых, даже ноги вытянуть некуда. Как можно жить с такой игрушечной кроватью? Что в ней делать?

Похоже, у Лисицыной мысли тоже о неприличном.

Она бросается меня душить.

Опять издалека заходит.

Тузик подает голос и вспугивает Таю, как крик петуха Вия.

Разговор не клеится, и я решаю плеснуть бензинчику в костер.

– А что? Надо было как ты? Прийти и молча уйти?

О… Моя любимая ипостась Лисицыной. Ведьма пятнистая. Проявляется, когда ее носом тыкают в нелогичность ее поступков.

Но вообще, я уже начинаю нервничать. Раньше, Тая переключалась из нетакуси во что-то более удобоваримое быстрее. Ну вот мы срались у меня в квартире, а потом она мне гребаный бульон варила.

А сейчас она очевидно не хочет идти на контакт.

Ну не извиняться же мне?

Я вообще-то пришел показать ведьме, что нельзя меня игнорить.

– А то, Таечка! Я решил, что в качестве воспитательного момента, мы продолжим с того момента, на котором остановились. Пакуй тузика, зубную щетку и… – это у меня уже нервяк. Есть ощущение, что ведьма хочет моего публичного покаяния и выдирания волос из подмышек.

– Иди в задницу! – реагирует Лисицына совсем не так, как мне нужно.

Но к этому я был готов.

– Зачем ты все усложняешь?

– Слушай ты, – шипит она. – При первой встрече ты обозвал меня проституткой и домогался. При второй ты напугал меня ножом и отрезал клок волос. При третьей – полез ко мне целоваться на глазах у парня, который мне нравится, а потом вломился ко мне домой, обвинил в том, что я сумасшедшая, и распускал руки. Этого мало? Ты угрожал, что расскажешь, о моих чувствах Беснову. Ты отобрал мой телефон и шантажировал меня, скопировал себе мои фотографии. А в конце концов, заявил, что меня надо ставить на место, чтобы я не приставала!

– Стопэ! – закипаю я. Мне очень не нравится, как все это выглядит в пересказе Лисицыной. – Я не так сказал, и я в курсе, что уже знаешь, что речь шла не о тебе!

– И что? Остальное-то никто не отменял! За все время знакомства ты был молодец два раза. Не перекрывает, знаешь ли!

– Как это два раза? – я подрываюсь с кровати, делаю шаг и нависаю над наглой врушкой. – Мы не два раза сексом занимались!

Ведьма икает и хлопает на меня ресницами.

– Я про то, что ты меня спас, придурок.

– А. Ну тогда я еще больший молодец, чем сам о себе думал.

Жаль, я опять не понимаю, что происходит у нее в голове. Вряд ли что-то путное, но неплохо было бы знать, куда сейчас вывернет кривая.

Неожиданно Лисицына успокаивается.

– Ты чего хочешь Вик? – устало спрашивает она. – Доломать то, что не доломал. Тебе показалось, что я недостаточно прониклась твоим свинством. Я прекрасно поняла, что ты хотел до меня донести. Я благодарна тебе за помощь в первый раз и за то, что не бросил во второй. Я могу предложить тебе дружбу. Идет?

Что, блядь?

Какая на хуй дружба? То есть я буду пастись во френдзоне?

– Не идет. И не катит.

– Так чего ты от меня хочешь? – прищуривается ведьма.

Блядь, блядь, блядь.

Задница горит от того, что меня вынуждают признать то, что я признавать не собирался. И гневные взгляды на Лисицыну не действуют.

– Давай просто продолжим с места, на котором остановились, – скриплю я, не готовый пока говорить что-то другое.

– Типа, ничего не было, да? Ну, если тебе интересно, то ничего бы не изменилось. Я собиралась пропасть с твоих радаров после концерта. Мне, знаешь ли, временный секс по дружбе, не интересен.

Задница уже дымится.

Ну что ей не так?

Неужели плохо секс по дружбе?

Ей всего-то и надо быть рядом со мной и не общаться с другими парнями!

Глубоко внутри чую, что такая формулировка попахивает гнильцой, и мне за нее выцарапают глаза.

– Тебе со мной нравилось, – нахожу я другой аргумент.

– А может, мне еще с кем-то понравится? – поднимает бровь Лисицына. Гляди-ка, научилось… ЧТО?

– Это с кем?

– Буду пробовать, – усмехается ведьма. – Меня тут позвали в «Карнеги».

Блядь, это я писал из больницы. Так она ж меня послала!

– А ты уверена, что приглашение еще в силе?

– А я прям сейчас и узнаю, – Тая достает из кармана куртки мобильник и что-то строчит.

– Ну что? Не отвечает? – издеваюсь я.

– Ну, – пожимает она плечами. – Если до ночи не ответит, я сама найду кого-нибудь.

Ебаный пиздец!