Клянусь ненавидеть

Глава 93. Вик

Это шляпа.

Никогда не воспринимал секс как цель.

Приятный бонус для разрядки. Телки всегда в доступе, так зачем делать из этого какое-то сверхдостижение.

Не помню, чтобы я обламывался, но думаю, меня бы не сильно парило, если бы какая-то чика вдруг отказала. Есть же другие.

А тут, блядь, несет по колдобинам.

Аж вены гудят.

Потому что я знаю, что Лисицына хочет. Чую.

Это видно в ее глазах, передается через движения, даже запах дождя усиливается.

Но ведьма упирается до последнего.

Однажды довыделывается, и я такой: «Ну ок. Нет так нет».

Один раз она из-за этого уже разревелась, но тактику не меняет.

В общем, нарвется, и я отвалю.

Однажды, но не сейчас.

Это запредельно.

И да, я засуну в нее член, потому что от одной мысли, как тесно внутри, из меня искры вот-вот посыплются.

Не люблю трахаться в одежде, да еще и штанцы эти ее. Они мне уже поперек горла. Юбка намного удобнее. Надо как-то донести до Лисицыной эту простую мысль.

Чувствую себя полным ебланом, водя головкой по скользким от смазки половым губам. Надо презик. В прошлый раз ведьма вызверилась вполне справедливо, но это слишком охуенно.

Держа в голове, что после нескольких фрикций резинку все-таки надо надеть, я надавливаю и протискиваюсь во влажный рай, в другую реальность.

Я, хуй знает, что это за законы физики-химии, но, чтобы выжить, мне необходимо двигаться. Только энергия не высвобождается, она копится, давит на все триггеры, а заноза слабо стонет, но не выпрашивается пощады.

Крыша едет от вида моих пальцев, сжимающих ягодицы с совсем истаявшими следами загара. Водяная ведьма не любит жариться на солнышке?

Влажные звуки и слабые хрипы выдают, что Лисицыной совсем неплохо, но она продолжает партизанить. Я не знаю, зачем, но мне необходимо, чтобы она призналась, что хочет меня. Тая же создана для моих рук, на которые течет почти сразу, стоит ее приласкать. Создана для моего члена, который растягивает ее до упора. Заноза еще и сжимается на стволе так, что сдавливает каждую вену, и у меня мутится в голове.

Это пиздец, господа.

Что за зараза?

– Попроси, Лисицына, – напоминаю ей правила игры.

– Ни за что, – сипит ведьма, прогибаясь в пояснице сильнее.

– Стерва.

Сама виновата.

Я теряю контроль.

Тугая щель, обжимающая меня, горячая гладкая кожа под ладонями, и то, что Тая совсем едва уловимо, но сама двигает бедрами, оттопыривая упругую попку, роняет меня в альтернативную вселенную.

Я лечу на последнем крыле реактивного самолета. Вколачиваюсь в непокорную ведьму, улавливая, что, когда чуть снизу и резче, она выгибается сильнее, дышит чаще, шарит по столешнице, роняя всякую хероту.

Возможно, я бы продержался еще сколько-то, но Лисицына совершает подлый поступок. Она кончает. И этот стон оголяет нервы, вспарывает кожу. Ведьма кончила подо мной, без стимуляции, и теперь дрожит на моем болте.

Крышу срывает к херам, я еле успеваю выйти и залить кремовую кожу спермой.

Пиздец, я спустил, от того, что кончила Тая.

Сердце еще грохочет в груди, но мозг возвращается к привычным настройкам, и он старательно пытается затереть факт моей зависимости от ведьмы.

– И так, Таечка, будет каждый раз, когда ты меня взбесишь, – приговариваю я ведьму к вечному огню, потому что она бесит меня постоянно. По пальцам одной руки можно пересчитать разы, когда она меня не злила, и в основном это происходило, пока мы занимались сексом.

Лисицына тут же подтверждает эту теорию.

– Слезь с меня! – шипит она.

О да. А вот и наш чудо-характер. Что и требовалось доказать.

Я отодвигаюсь, и меня слегка ведет, когда заноза пальчиками трогает себя между ног.

– Ты опять без презерватива! Я тебя убью!

Я не очень вникаю в ее слова, потому что сейчас на подкорке записывает куда более важная информация – постановка задачи. Заставить Лисицыну при мне себя ласкать.

– Я знаю, что делаю, – на автомате отзываюсь я и получаю маркером в лоб.

Она злая, ноздри раздуты в гневе, губа закушена.

Да, губы. Этот гештальт мы еще не закрыли.

И наездница.

Ведьма мне кругом должна.

– Полотенце дай!

Все посыпались требования и наезды. Они, правда, не очень сочетаются с семенящими шагами, как у гейши, которыми Лисицына со спущенными штанами двигает в ванную.

Ну пиздец, че. Если я теперь буду возбуждаться на слово «семенящий» как одиннадцатилетка, Таечке придется за это расплатиться.

Но со штанами этими надо что-то делать. Я уже их ненавижу. Есть ощущение, что в последние дни я только и делал, что с ними боролся. Майку. Надо дать ей майку. Ее легко задрать и просто снять.

– И покорми щенка!

Бамс!

Дверь в ванную захлопывается.

Иду в спальню за свежим полотенцем и опять начинаю злиться.

Вот сука. Хорошо, что завтра придет домработница. Стаскиваю с себя шмотье, нагребаю в охапку тряпок: полотенце, майку Лисицыной, себе спортивные штаны… Не сразу обращаю внимание, что телефон жужжит.

Достаю мобильник из заднего кармана валяющихся на полу джинсов.

Кира.

Да, я же ей послал фотку.

– Ты почему не берешь трубку? – наезжает сходу она.

– Я был очень занят, – и ведь не вру. Там Лисицыну надо было жарить. Кто если не я?

– Ты думаешь, это Диана? – нервно спрашивает сестра.

– Уверен, есть повод. Она мне звонила сегодня и уже не прикидывалась овечкой. Потом притащилась к базе. Это и еще кое-что говорит о том, что кукушка у нее едет окончательно. Диана, походу, меня сталкерит. Держись от нее подальше, ясно?

– И что ты будешь делать с этим? Предупредить отца?

– Отец пусть для начала со своей жизнью разберется, – рублю я. – А я сделаю то, что заготовил на этот случай. Диане и ее папочке мандец.

– А… не совсем про это, – закашливается Кира. – Ты замки сменил?

– Когда бы я успел? Ночь на дворе, и я был занят…

– Ты дашь мне полотенце или нет? – сварливый голос Лисицыной в сопровождении шума вода доносится до меня. И, походу, до Киры.

– Так вот чем ты занят был… – тянет она.

– Сейчас, – громко отзываюсь я Тае и иду к ней. Она вся такая зверская ровно до того момента, пока не видит меня без одежды.

Секунда, и она с тряпками скрывается в клубах пара в ванной без лишнего писка…

– Вик? – в трубке пытается продолжить диалог Кира, но это не так-то просто. Перед моим взором зацикливается кадр колыхнувшейся обнаженной груди с острыми сосками. – Вик, твою мать!

– А? Что? Да, я сейчас напишу Араму. У него брат замками занимается. Это быстрее, чем из фирмы вызывать. Он мне должен, так что можно ждать с утра.

– Кто у тебя сейчас? – не дает соскочить с темы Кира. – Я ее знаю?

– Тебя это волновать не должно, – высекаю я.

– То есть это несерьезно? Просто очередная дырка?

– Кира, тебе завтра в универ. Чеши спать.

А у меня пельмень-Лисицына варится. И долго уже. Насыпать ей, что ли, лаврушки?

– Мне к третьей паре.

Лисицыной, значит, тоже. В этот раз я не дам поднять меня на заре.

– Все. Аривидерчи. Держись от Дианы подальше и оглядывайся.

Отключаюсь. Бля, я все еще стою напротив закрытой двери в ванную.

Воду выключила. Сейчас, наверное, промокает полотенцем капли на груди.

С сосками.

Угу, сейчас она выйдет, и я получу дверью по лбу.

Чтобы, как идиот, не фантазировать у ванной, иду на кухню, заодно отписываюсь Араму, что нужно оперативно сменить замки у меня на хате.

«Сколько комплектов ключей нужно?» – без лишних вопросов отзывает Арам.

А ну да. Он же допоздна пялится на соревнования рестлеров, тащится от девчонок, которые лупят по мужикам стулом.

Я уже набираю: «Как обычно, три», но палец зависает над отправкой.

Мне – два: пользоваться и запасной.

Кире – один. Я на нее зол за выходку с Дианой, но вряд ли она повторит свою ошибку. А так, мало ли…

Шлепанье босых ног по полу приближается.

Это хорошо, что у меня теплые полы.

«Четыре комплекта», – и отправляю.