Клянусь ненавидеть

Глава 51. Тая

Чувствую, как кровь отливает от лица.

Он же не мог?

Смотрю на это наглое лицо и понимаю: еще как мог.

Но очень не хочется верить.

– Ты блефуешь!

– Могу предоставить пруфы, – и уже на этом этапе я осознаю, не врет. Слишком довольная у него рожа, но я еще цепляюсь за ускользающую надежду.

Отойдя от меня на пару шагов, Архипов достает из кармана мобильник, тыкает в нем и поворачивает экраном ко мне.

Придурок! Я его убью! Ненавижу!

– Как-то ты без огонька позировала? Кому послала? Такое только дедусек вставит…

Господи, ну почему я вчера не додумалась проверить исходящие сообщения? Надо было, пока ехала позади него, из кармана мобильник выковыривать, а не себя жалеть.

Кулаки сжимаются так, что ногти больно впиваются в ладони.

Сама не понимаю, как это происходит, но я бросаюсь на Вика, пытаясь выхватить его телефон и прибить одновременно. Наверное, это распыление не дает мне ни отобрать мобильник, ни причинить серьезного ущерба Архипову. Гад же пользуется своим ростом и просто задирает руку над головой, вызывая у меня очередной приступ ярости. Этот человек будит все худшее во мне.

– Ты бы попроще лицо сделала, – продолжает глумиться Вик. – Или ты думала, что не на него смотреть будут? Так я тебя разочарую…

Ну все. С меня хватит!

Я бью мерзавца в живот и… отбиваю себе руку. Запястье жалобно стонет, а этому идиоту хоть бы хны. Неправильное место я для удара, выбрала, надо было по башке бить.

Осознав, что так я ничего не добьюсь, прихожу к вербальной коммуникации:

– Удали! – требую я.

– Ага, разбежался.

Сдерживая вопль, который только повеселит Архипова, я беру себя в руки:

– Ну и что ты будешь с этим делать? Ничего уж настолько криминального там нет. Да на пляже купальники откровеннее… – старательно обесцениваю я добытый Виком компромат.

– Ну не скажи. Тухленько, конечно, но ведь есть же фотошоп… – тянет он и, развернувшись, уходит. Медленно так, явно с намеком, что я пойду за ним.

И как бы мне ни хотелось его обломать, я топаю за ним.

– Ты совсем уже? – шиплю я. – Есть ли предел твоему скотству?

– А что такое? – невозмутимо бросает Вик через плечо. – Раз ты фоткала, значит, хотела, чтобы увидели. Так я обеспечу.

– Чего ты хочешь? – скриплю зубами, понимая, что позорно поддаюсь на шантаж, но я уже знаю Архипова: этот реально способен что-то отчебучить, лишь бы доказать, что он слов на ветер не бросает.

– Умница, Лисицына. Растешь на глазах. Прям мозг отращиваешь. Это хорошо, потому что с сиськами у тебя вышло не очень.

С рыком нагоняю удаляющуюся спину и луплю ее, но это мертвому припарка, только какой-то студент удивленно на нас оглядывается.

– Я тебя ненавижу!

– Я уже спрашивал: почему это должно меня трогать? – обернувшись, Вик резко останавливается, и я на полном ходу впечатываюсь в него.

– Почему ты не хочешь от меня отстать? Я же тебя так бешу? И вообще я вся отвратительная, ну просто ужасная? Где логика? – меня бомбит от всего и сразу: и от того, что Архипов выкручивает мне руки этой фоткой, и оттого что, видите ли, сиськи у меня не такие. Вчера его все устраивало! Я бы в жизни не сказала, что он мацал меня с отвращением!

– Потому что, Лисицына… – начинает он, но внятных аргументов не приводит. – Я не должен перед тобой отчитываться, – оглядывается на толпу, накапливающуюся в фойе, до которого мы уже дошли. – Жду тебя у байка через десять минут.

И наклонившись ко мне, шепчет на ухо:

– Я тебя научу правильно фотографироваться.

Рядом слышу: «Это он? Да что он в ней нашел? Выдра какая!»

Хочется заорать в голосину!

Но скотина смывается к турникету, уверенная, что я послушно приду туда, где он меня ждет.

Кипя подхожу к гардеробу, где какие-то девчонки, по виду первокурсницы, отпихивают меня и демонстративно суют свои номерки.

Мне нельзя вестись на его провокации.

Архипов совсем охамел! Да кто он такой?

Так я себя накручиваю, но, спустившись с главного крыльца, топаю к мотоциклу. Сейчас я ему скажу, что мне наплевать, что он будет делать с этой фоткой.

– Никуда я с тобой не поеду, – бодро начинаю я. – Можешь хоть всем друзьям разослать.

Вик пожимает плечами и, словно соглашаясь, садится на мотоцикл. Надев шлем, до того, как опустить забрало, говорит, будто ни к кому не обращаясь:

– В пятницу у меня концерт, а афиши, как назло нет. Но, кажется, я нашел выход из положения…

И поворачивает ключ в замке зажигания.

Господи, как я его ненавижу!

Не верю, что Архипов опустится до такого, что публично использовать нелегально добытое фото.

И тут же вспоминаю, какие вопросы он мне задавал во время игры, как вломился в раздевалку во Дворце спорта. Для таких, как Вик, закон не писан и правил этики не существует.

Звук газующего байка бьет по нервам, и они сдают.

Понимая, что я вляпываюсь еще больше, с психом сажусь позади Архипова на мотоцикл. Зло расстегиваю его рюкзак, достаю оттуда эту стремную каску и засовываю на ее место свою сумку.

Не успеваю толком додумать мысль, что не улавливаю, с какого момента я так лихо распоряжаюсь вещами Вика, как мы срываемся с места, будто за нами черти гонятся.

В первую минуту после выезда с университетской парковки я на панике вообще ни о чем думать не могу.

Господи, да пусть бы он эти афиши по всему городу расклеил! Если мы сейчас разобьемся, это уже будет неважно! Он петляет между машинами, меняя ряды, как укуренный заяц.

В итоге я просто зажмуриваюсь, чтобы меня не стошнило от страха.

К счастью, поездка оказывается короткой.

Пролетев вдоль набережной, Архипов тормозит в старом городе.

– Приехали, Таечка, – окликает меня Вик и сползаю с мотоцикла, чувствуя, что ноги меня едва держат. Дрожат от перенапряга, с которым я стискивала бедра этого психа.

Трясущимися руками возвращая ему шлем, я оглядываюсь.

Мы запарковались перед охренительным бутиком, в который я никогда даже зайти поглазеть не додумаюсь, настолько там все дорого.

– Зачем мы здесь?

– За правильным зеркалом в примерочной, – ухмыляется Архипов, и мне становится нехорошо.