Клянусь ненавидеть

Глава 82. Тая

Я разглядываю картинку на мониторе и испытываю странное ощущение.

С одной стороны, я возмущена до глубины души, а с другой – я вынуждена признать, что у Архипова есть неправильное, извращенное, но чувство если не прекрасного, то красивого.

Интересно, так вообще говорят?

В любом случае, обычное неловкое селфи в полутемной примерочной, где мне в отражении не нравилось абсолютно все, под его пальцами превратилось в нечто… провокационное.

В общем-то, у профессиональных моделей бывают фото и пооткровеннее, но здесь дело даже не в том, что есть обнаженка. Я полный дуб в таком монтаже, предел моих способностей наложить фильтры, пока снимаю Катю для ее сторис. Так что я не очень рублю фишку, что конкретно сделал Вик, ну кроме того, что обрезал фотку так, что от лица остался только подбородок, и подложил другой фон. Однако общее впечатление какого-то андеграунда, пронизанного сексом и вызовом, прямо сшибает.

Я бы даже сказала, что для разовой афиши слишком круто выглядит.

Если бы не одно «но».

КАК ОН ПОСМЕЛ?

Нет, ну если он меня такой видит, то это, конечно…

Еще и сосок подсветил. Да за кого он меня принимает?

Сейчас он у меня получит!

– То есть мне рыться в твоих вещах нельзя, я тебе в моих можно?

На ловца и зверь бежит.

Я поднимаю глаза на Архипова. Он весь какой-то наэлектризованный, и в его тоне реальный наезд. Офигеть. Еще и ко мне какие-то претензии.

– Ты лапал мой телефон, и я уравняла счет. И скажи мне, Витюшенька, какого лешего?

Архипов любуется делом рук своих бесстыжих на развернутом к нему экране. Ему до всего по барабану, но от «Витюшеньки» его корежит. Он весь напрягается, и я готовлюсь к очередным предъявам.

И точно.

– В чем дело, Лисицына?

И этот вопрос меня так извлекает, что я взрываюсь.

Вот я сейчас прям не понимаю тех анекдотических женщин, которые бьют посуду, и солидарна с теми, которые берутся за скалку.

– Ты знаешь, что это незаконно?

Вик смотрит исподлобья.

– А ты докажи, что я нарушил.

От такой наглости у меня на секунду пропадает дар речи.

Ведь, чтобы доказать, что он стащил мою фотку, мне придется показать оригинал!

– Ах ты гад!

Я подхожу, прикидывая, что сделать этому бугаю, сделанному из виски и наглости. Не щекотать же его… И взгляд мой падает, ну, на это самое. И оно топорщится!

Вик ведь только и ждет, как распустить лапы.

Да щаз!

– Не-е-ет…

Я сматываюсь из кухни, но уже на подлете к спальне, секу свой глобальный промах. Мы же уже это проходили. С другой стороны, в доме этого извращенца всего один замок, и он на входной двери.

Короче, как и ожидалось, мой вопль: «Я в домике!» не срабатывает.

Я выдохнуть не успеваю, а Архипов плющит меня об стенку.

И одновременно пытает проткнуть в стратегическом месте.

Сердце трепыхается от гонки, колотится в груди, температура подскакивает на адреналине, запах Вика окутывает меня, вызывая шквал эмоций.

Он этого и добивается. Показать мне, какой он самец, и что перед ним никто не устоит. Я сопротивляюсь, но Архипов же псих, его, походу, это еще больше заводит.

– Скажи: «Член», Лисицына, – горячим шепотом подначивает меня на ухо Вик, добравшийся до груди.

– Не хочу!

– А член хочешь? – и бесстыже трется об меня стояком, из-за этого я упускаю момент, когда наглые пальцы по-хозяйски забираются в трусики.

– Нет!

– Врешь, – кончик языка очерчивает ушную раковину, запуская мурашки по разгоряченной коже.

– Нет!

Меня как заклинило.

– Врешь, и будешь опять наказана, – с предвкушением обещает Архипов.

Нерасстегнутые штанишки трещат под его напором, сильные пальцы раздвигают мои складочки и проходятся между ними. Там пока сухо, но я чувствую, что это ненадолго, потому что Вик как бы ненароком задевает очень чувствительное место. И еще раз, и еще раз…

Я вцепляюсь обеими руками в его предплечье, чтобы вытащить, но он сильнее. Он уже глумливо дразнит меня, то надавливая, то потирая…

– Ты скотина, – шиплю я, чувствуя, как выделяется смазка.

– Именно, Таечка, – хрипло отвечает Вик. – И именно эту скотину ты хочешь.

Два пальца ныряют в намокшую дырочку, а большой наглаживает набухающий бугорок. Губы Архипова впиваются в мою шею. Ритмично имея меня рукой, растягивая и возбуждая сильнее, Вик вжимается в меня членом, заставляя что-то внутри дрожать. Меня прошибает испарина.

Намотав свободной рукой мои волосы на кулак, он ласкает языком мою шею, я рефлекторно выгибаюсь.

– Прекрати, – выдвигаю я бессмысленное требование.

Но неожиданно, Архипов слушается.

Я настолько привыкла, что Вик все время добивается своего, что дезориентирована. И гад этим пользуется. Пока я соображаю, что к чему. Он расстегивает на мне штанишки и стягивает вниз. Влажные складочки чувствуют свежий воздух из открытого окна.

Вжиканье молнии Архипова, и вот в мои губки упирается горячая гладкая головка.

– Вик…

– Нет, Лисицына. Свое удовольствие ты должна заслужить, – он дает понять, что пока разрядку дарить он мне не собирается.

Он надавливает мне на плечи, вынуждая грудью прижаться к стене, и медленно загоняет свой орган в мою киску. Стреноженная приспущенными штанами, я даже ноги раздвинуть не могу, лишь встаю на цыпочки, но все равно оказываюсь нанизана на дубинку, которая давит изнутри во все стороны.

Жар разливается от промежности по всему телу.

Сейчас мне очень не хватает пальцев Вика там внизу, но Архипов не только сам не помогает, он сковывает своей лапищей мои руки у меня за спиной. Я еще сильнее оттопыриваю попку, полностью открываясь для толчков. Вик пульсирует во мне, я чувствую, как он слегка подергивается, клитор наливается все сильнее.

– Я тебе говорил, что буду трогать у тебя все, что захочу? – напоминает Архипов все так же медленно и плавно выходя их меня почти до самого конца.

Я молчу, и за это меня тоже наказывают.

Глубокие резкие толчки, неожиданно находят во мне отклик.

Вик берет меня без грубости, но жестко.

Икры сводит от напряжения, внизу живота полыхает голодное, всепожирающее пламя, напряженные соски, ставшие невыносимо чувствительными, трутся о толстовку, причиняя сладкую боль. Растянутая до предела дырочка послушно принимает член.

Влажные звуки смущают меня, но не больше чем то, что я кусаю губы, чтобы не застонать.

– Сдерживаешься? Зря.

Киска горит. Смазка уже течет по бедрам, но я все упрямо зачем-то давлю в себе стоны. С каждым ударом крупной головки в глубину, моя стойкость имеет для меня все меньше значения, только вот не получается как в первые разы, сосредоточиться на собственных ощущениях и полететь. Член движется внутри, массируя стеночки, заставляя желать освобождения, но не давая его. Не выходит исключить Вика из этого уравнения.

Это нечестно!

– Это расплата, ведьма, – шепчет Архипов.