Клянусь ненавидеть

Глава 22. Вик

Сраная консервная банка.

Ладно. Дорогая консервная банка.

– Лучше б я на своём байке поехал, – закатываю я глаза.

Терпеть не могу все эти манёвры на парковке, битком забитой тачками.

Просто ненавижу.

Я вообще сейчас всё ненавижу.

Лисицына просто охренела.

«Я никогда тебя не поцелую так, как поцеловала бы его».

Сучка.

Обломишься.

Зарина, конечно, с ебанцой, но она вцепилась в Беса намертво.

Хрен его знает, что он в ней нашёл, но Тае там ничего не светит.

Всё так бесит, что сидеть на месте невыносимо. Хочется втопить по газам, разогнаться и шумом ветра прогнать мерзкий голосок в голове.

«Никогда тебя не поцелую».

Надменная стерва.

До трёх считать она умеет. Достижение какое.

Посмотрела-то как высокомерно.

Зрачки, как дула. И опять непонятно какого цвета радужка.

А сама тряслась. Да кому нужны её жалкие сиськи?

Прикрывала она. Да не больно старательно. Тёмные соски успела засветить.

За секунду выводя из себя, накатывает воспоминание, как я их перекатывал между пальцами. Отравляющий запах дождя, которым пахнет эта дрянь, мерещится, будто она рядом.

Да какой урод там сигналит?

Мы, блядь, на парковке! И на машине, а не на вертолёте!

Что непонятного?

Смотрю в боковое зеркало на долбанную тачку с нервным водилой. Я сам сегодня, пиздец, какой нервный.

Пойти, что ли, втащить?

Резкое торможение под мат Санька встряхивает меня.

– Ты охренел? – вырывается у меня одновременно с негромким глухим звуком удара. Ощущение, что ты паук в банке, по которой постукивает какой-то долбоёб-ботаник. За это я тоже ненавижу тачки. Особенно когда гайцы подходят. И такие тук-тук-тук-документики-бля.

Но Бес ничего не отвечает, а отстёгивает ремень безопасности.

Я перевожу взгляд на дорогу, и меня прошибает пот.

Ведьма грёбаная.

Стоит с пустыми глазами.

Мгновением позже до меня доходит, что прочувствованный нами удар, пришёлся на неё. И вдруг в груди пиздецки всё сжимается. Неожиданная хуета, напоминающую ту, что я испытывал, когда Кира по детству локтем собирала косяки.

И это выбешивает ещё сильнее.

В пень! Больно? Она мне рожу раскроила и не поморщилась.

А сердце успокаивается не так быстро.

Санек вываливается из салона, но хлопок дверью не может перекрыть грохот пульса. Нащупываю минералку. Во рту Сахара.

А она не промах.

Рисковая.

Так подставиться.

Неужели она думает, что Бес на это купится?

И тут Санек, заставляя меня охренеть от такого хода, обхватывает её лицо ладонями.

Тая переводит нечитаемый взгляд на меня, по лицу её ничего не понятно, но я усекаю, что этот спектакль для меня. Ну, давай. Покажи мастер-класс. А я посмеюсь.

Но мне становится не до смеха, когда Санёк не даёт ей уйти.

Это что, блядь, за сцена из мелодрамы? Низкобюджетной причём.

Вы ещё поцелуйтесь!

«Тебя не поцелую».

Бес опускается перед ней на корточки, и я вытягиваю шею, чтобы увидеть, какого хуя он там делает? Это что за прелюдия с щупаньем коленок? Всё с ней нормально.

Ведьма с Санька глаз не сводит.

Привораживает, что ли, блядь.

Напрасно стараешься, дорогуша. Там уже другая колдунья декокты свои разлила.

А Лисицына снова бросает на меня взгляд. Мол, видишь? Меня заметили.

Отдохни, детка, ты Бесу не…

Это что?

Я со всей дури жму на стеклоподъёмник, чтобы услышать, чё за херня происходит.

Пружина внутри сжимается, подсказывая, что происходит какая-то необратимая херь.

– … подвезу, – доносит до меня ветром часть фразу.

Что? Ты кого в машину тащишь, идиот!

Я же её задушу.

Гадина кокетливо упирается, и друг достаёт из кармана телефон.

Пиздец. Пятёра ей за находчивость.

Актриска с помпонами.

Хотя по мне игра слишком грубая, мастерство на троечку. Облизывание губ прям не к месту.

Так.

Пора это прекращать.

Телефонами они обмениваются.

Я выхожу из машины. Хочется оттащить ведьму от Саньки, но, походу, увидев, как я приближаюсь, она сама готова дать дёру. Чует, что палёным запахло.

– В чём дело? – демонстративно игнорируя причину ДТП, спрашиваю я у Беснова.

В этот момент за ним останавливается, наконец объехавшая нас тачка с припадочным за рулём, который, видимо, тащится от звука собственного клаксона. Мужик высовывается и, отвлекая Беса, начинает наезжать.

Я поворачиваюсь всем корпусом к Тае, окидывая её взглядом с головы до ног, и она тут же съёживается, вызывая у меня усмешку.

Чтобы не смотреть на меня, Лисицына бросается поднимать свой баул.

Да, детка. Твоё место у моих ног.

«Никогда».

А вот это мы ещё посмотрим.

Я наклоняюсь к этой бесячьей стерве и говорю на ухо.