Клянусь ненавидеть

Глава 29. Вик

Ларка обувается, бросая на меня злобно-обиженные взгляды.

Сопит, будто меня это способно пронять.

Господи, за годы у нее и мозгов не прибавилось, и память, похоже отшибло.

Меня и раньше-то надутые губы не трогали.

– И что тебе не так? – криво усмехаюсь я, разглядывая в распахнутом плаще задранную измятую юбку. – Разве ты не за этим пришла?

Она же получила, что хотела, нет? Молодой толстый член вместо вялого дружка ее пожилого, но богатенького мужа.

Я отодрал Ларку на славу, аж шатается на своих каблах.

На володолазке, обтянувшей искусственные сиськи, прекрасно смотрится наградным орденом пятно спермы. На хуя она эти буфера себе сделала? Прошлые были вполне ничего.

– Ты свинья! – выплевывает она.

Пожимаю плечами.

А что такое?

По-моему, все прошло ровно, как надо.

Даже ностальгично.

– А ты сосешь профессиональнее, чем прежде, – возвращаю я ей комплимент. –Горло прям рабочее.

Лариска зло запахивает плащ, но он не слишком длинный, и из-под подола на красных стертых коленках все равно видны порванные чулки.

Да. Я сначала даже не дал ей раздеться.

Как только Лара оказалась внутри моей квартиры, я поставил ее на коленки прям у порога на колючий коврик и напомнил ей чудесные школьные годы, когда она чуть не каждый день обслуживала меня ртом до распухших губешек.

И какую бы мину она сейчас ни корчила, ей все понравилось, потому что, когда я перегнул ее через тумбочку, у нее в трусах было мокро и жарко как в Амазонке в сезон дождей. Так что даже никакой подготовки не потребовалось.

Я натянул резинку и вогнал ей болт по самые яйца, стоны этой потаскушки, наверное, были слышны на лестничной клетке.

И только потом, когда заслужила, я отвел ее в кровать.

Ларка, как голодная, раздвигала ноги, только успевай жарить, и все было заебца, пока она не полезла ко мне с поцелуями. Я отвернулся, но она не поняла намека.

Да еще и нарвалась. А могла бы остаться на всю ночь, но она ляпнула, увидев мое запястье: «Розовая резинка? Это что-то новенькое».

«Тебе пора», – окрысился я.

«Что?» – захлопала она глазами.

«Тебя муж ждет».

И вот тут мы начали строить из себя оскорбленную невинность.

Хотя тяжело изображать обиду, когда натягиваешь обратно спущенные трусы и поправляешь заляпанную слюнями и кончой водолазку.

– Думаешь, меня можно просто трахнуть и выставить? – шипит она.

Бля, Ларка думает, что кто-то всерьез воспримет ее спектакль поруганной гордости? Даже Лисицына, когда взбесилась, просто хлопнула дверью, а эта стоит, ждет, когда такси подъедет.

Воспоминание о Бешеной стерве ожидаемо портит мне настроение.

– Думаю? Да я так и делаю, – покачиваясь на пятках, засовываю руки в карманы.

– А ты все такой же мудак, – подытоживает девка, которая двадцать минут назад умоляла засадить поглубже.

– С чего мне меняться? – ухмыляюсь я.

– Вдруг ты повзрослел… – мерзко тянет Лариса. – Но у тебя розовые резиночки.

Зря она это.

В один шаг оказываюсь к ней вплотную, прижимаю спиной к двери, чуть сдавливаю горло и другой рукой забираюсь между полами плаща ей между ног.

Нажимаю пальцами на насквозь мокрое белье.

Ларка плывет почти сразу.

В глазах пелена похоти.

Ну ясно чего мы бесимся. Хочет, и поняла, что вряд ли ей еще когда обломится.

– Я всегда был для тебя достаточно взрослым, да, Лар? Ты же мне на первом свидании дала, в кустах парках среди бела дня, гордая ты наша.

– Ублюдок, – стонет она, потираясь о мою руку своим разбухшим пирожком.

Но хорошенького помаленьку.

– У тебя такси приехало, – усмехаюсь я ей в лицо.

– Ты специально, да? Все надо изгадить…

– Лар, ты б купила себе вибратор. Это безопаснее, чем снимать мужиков по барам.

Она психует, отталкивает меня и хлопает дверью.

Скатертью дорога.

Заебало это лицемерие.

Неужто думала, что нашла себе мальчика по вызову?

Что Лариска, что Дианка. Слишком верят в силу женской дырки.

Возвращаюсь в спальню и раздражаюсь еще сильнее. Фу. Пахнет духами, разворошенная постель влажная от пота, и эта цаца забыла заколку. Хуй знает, специально или нет. Отправляю в мусорку вместе с презиками.

Сдираю постельное и брезгливо кидаю в корзину для стирки.

Когда там у меня домработница?

Надеюсь завтра.

Еще даже полуночи нет.

Надо чем-то себя занять. Тянусь к банке с пивом.

Бесу, что ли звякнуть?

Но эта идея мне почему-то не нравится. Санёк меня сегодня раздражает прямо с того момента, как он, сука, натянул сверкающие латы благородного рыцаря и ворковал над Лисицыной.

Корежит от одной мысли, что Бес попадется на удочку к белобрысой ведьме с непонятными глазами.

«Никогда не поцелую тебя так, как поцеловала бы его…».

Хрясь.

И сдавленная моей рукой жестянка выплевывает пенную жижу.

Прямо мне на джинсы.

Ну пиздец.

От Лисицыной сплошной ущерб, а жертва, разумеется, она.

Какого хрена я вообще о ней думаю.

Даже Дианку выставил из квартиры и забыл. А высокомерная зараза умудряется бесить и на расстоянии.

Корчит из себя, хрен знает что. Этим наверно и выводит.

Никак не выходит у меня поймать эту двуличную звезду за хвост. Каждый раз выворачивается. Только что светила сосками, а тут, оп, и она Мэри Поппинс.

Взгляд зацепляется за резинку на запястье.

Тьфу, блядь.

Стаскиваю и швыряю на стол.

Розовая хрень с белой полоской.

Ей, что, двенадцать?

У нее, наверное, и трусы в цветочек.

И вдруг на меня накатывает волна жара. Темного, едкого, тягучего.

Я на секунду представляю, как именно Таю вынуждаю упереться руками в стену, именно ее трусишки спускаю, именно эту бешеную заставляю стонать.

Вот кого бы я с удовольствием проучил.

И я помню, какова она на ощупь.

Там, у Лисицыной дома, таять ведь начала.

Ревела, а тело отзывалось.

Нельзя с такой ласково. Ее надо брать и все.

От картинок, как бы это было, у меня во рту пересыхает, кровь несется по венам напалмом, а если вспомнить, как она билась у меня в руках при первой встрече, в глазах темнеет.

Стряхиваю морок и шарюсь в поисках сигарет.

Нахожу их в кармане куртки вместе с телефоном, который жужжит на последних процентах зарядки.

Это еще что такое?

Зарина. С хера ли?

Отвечаю исключительно из любопытства. В моем понимании, я последний человек, которому Зарина позвонила бы добровольно.

– Слушаю, – затягиваюсь я сигаретой.

– Ты не знаешь, где Беснов? – с порога спрашивает она.

– С поводка сорвался? – хмыкаю я. – Повесь на столбах объявление.

– Мы поругались. Поссорились. Я спалила у него в телефоне переписку с какой-то телкой. Саша ушел и не берет трубку. Ты знаешь, кто она?

Я мрачнею, потому что до похода на баскетбол у Беснова никакой другой телки не было на горизонте, а теперь, значит, есть…