Клянусь ненавидеть

Эпилог

Полтора года спустя

Я так и знала, что ему нельзя доверять!

Но такого от Вика я не ожидала!

Трясущимися руками поворачиваю ключ в замке Архиповской квартиры, даже не знаю, что я сейчас с ним сделаю.

Захожу и засекаю засранца висящим на дверце холодильника.

Как удачно он подставился!

Лечу к нему и вытягиваю его по спине рюкзаком. Разворачиваюсь и несусь проверять комнаты, не дожидаясь слов оправданий.

В дверях его спальни замираю. Преступление, так сказать, на лицо.

– Что это такое? – рычу я, тыча пальцем в лежащее на кровати.

– Нет, это ты мне скажи, что вот это такое? – у меня перед носом потрясают стеблями сельдерея. – Ладно, эта хрень провоняла весь холодильник. Ты зачем его в щи сложила?

– Затем, что я себе варила, тебя же не было. Не увиливай!

По поводу еды мы собачимся не меньше раза в неделю.

– А что ты хотела? – складывает руки на груди подлец и мерзавец.

– Ты своровал мои вещи! – указывая на спортивные сумки, вольготно расположившиеся на покрывале. Это мои сумки, и внутри мои вещи!

– Я не своровал, я облегчил тебе жизнь!

Упрямый козлина! Я же сказала, что не стану переезжать к нему!

Их величество стоит четенько под оправленным в рамочку плакатом про повелителя, которым Вик украсил спальню, чтобы меня бесить.

– И каким же это образом?

– Чтобы ты больше не сваливала в ночи. Меня задрало, что ты тут только два дня в неделю!

– А что я тут буду делать остальные пять, когда тебя ни черта нет дома? Тебя мотает то в Москву, то по городам! Если помнишь, я поэтому собаку у тебя и забрала!

– И я все исправил. Теперь и Бергамот, и ты живете здесь!

Ну мама!

Это точно с ее подачи.

Подумаешь, Мотя сожрал все ее тапки. Убирать повыше надо. Пес не виноват, что она оказался наполовину кане-корсо. Еще полтора года, и Мотя поумнеет! В отличие от его хозяина такая надежда есть.

– Ты чего делаешь, гад? – меня прижимают к твердому телу, и сердечко подозрительно начинает сбоить.

– У меня травма.

– Как? Опять? Ничего рисовать больше не буду!

– Ты получила приглашение на Бесновскую свадьбу? – бубнит Вик мне в макушку.

– Да, он привозил, пока ты был в Казани. Что боишься, что я поймаю букет?

– Я тебя даже потренерую, чтобы поймала… Ты не должна опозориться, Лисицына.

Шокированная намеком, я не сразу замечаю, что джинсы на мне уже расстегнуты, а длинные пальцы под футболкой вырисовывают какие-то символы, постепенно спускаясь все ниже.

– Это, что сейчас я такое услышала? – пытаюсь я вернуться в конструктивное русло. – Романтика по-архиповски?

– Нет, романтика по-архиповски вот…

Ладонь ныряет под резинку трусиков, и я понимаю, что сильно соскучилась. Постоянные разъезды Вика не дают нам толком побыть вместе. То у него запись, то выступление, то участие в каких-то шоу. Может, мы поэтому и не разошлись до сих пор, что пятьдесят процентов времени Архипов отсутствует?

Подушечка среднего пальца раздвигает половые губы и настойчиво массирует чувствительное местечко, заставляя меня увлажняться.

А может, и не только поэтому.

– Вик, – хрипло начинаю я, – если ты всерьез, то вряд ли выйдет что-то хорошее. Я не верю в брак с мужем-гастролером…

– Я что-нибудь придумаю, – обещает он, похоже, не вникая в то, что я говорю.

Вик продолжает сладкую пытку.

За полтора года он отлично выучил, как лишить меня слов.

Низ живота тяжелеет с каждым движением чутких пальцев.

Вообще-то, я готовилась к возвращению Архипова. Щи – это, конечно, прокол, ноя планировала реабилитироваться. Хотела устроить ему полноценное соблазнение.

Собственно, уже не первый раз, но Вик всегда нетерпеливее.

Стоит ему вернуться, как он набрасывается на меня, даже если мы не виделись всего пару дней.

И вот опять.

Архипов даже не дает мне высказать законное возмущение его самоуправством.

Он стаскивает с меня футболку и тащит к кровати.

Я по традиции упираюсь.

– Мотя, – напоминаю я.

Чертыхнувшись, Вик закрывает дверь в спальню.

Остатки одежды долой.

Влажный рот вбирает мои соски, пробуждая электрический токи между ног.

Сильные ладони стискивают мои ягодицы. Головка надавливает на пульсирующий вход в мою девочку.

– Ведьма, – выдыхает Архипов, погружаясь до конца.

В этот раз его не было полторы недели, и я снова с трудом принимаю его в себя. Обхватываю его ногами, и мир переворачивается.

Я в позе наездницы, повинуясь рукам Вика, чуть отклоняюсь назад, чувствуя, как в этом положении член давит внутри, как я сжимаюсь вокруг него. Огненная спираль прямо из сей сердцевины поднимается по позвоночнику, заполоняя всю кожу мурашками.

Архипов направляет мои движения, пожирая меня голодным взглядом.

И этот голод передается мне.

Я раскачиваюсь медленно, доставляя удовольствие себе и дразня Вика.

Что он там написал после «Королевы самообмана»?

«Яд», «Ведьма должна гореть», «Ври сколько хочешь»?

Там на два альбома.

Архипов возвращает меня из мыслей в тягучую реальность.

Ухватив меня за бедра, он прекращает мой произвол. Резкими движениями насаживает на толстый член. Колени сразу слабеют, и я, уперевшись ладонями в его грудь, позволяю ему брать свое.

И когда меня затапливает золотой свет изнутри, жаром разливающийся в каждую клеточку, я падаю на Вика, а он продолжает буравить меня, и в таком положении он продляет мою агонию.

Догнав меня, Архипов жадно целует мои губы.

– Тай.

– М?

– У меня правда есть план. Лови букет.

– А если не поймаю, – с трудом переводя дыхание, спрашиваю я.

– Все равно поженимся, но сначала я тебя накажу.