Клянусь ненавидеть

Глава 4. Вик

– Знаете, что? Засуньте себе эти деньги в задницу, – выкрикивает она. – Больные!

Рывком открывает дверь, которую минуту назад отперла Кира, и, игнорируя сестру, вылетает с такой скоростью, что задевает каблуками за порог. Я жду, что загремит, расквасит нос, даже рефлекторно дёргаюсь в её сторону. Не знаю зачем. Не ловить же эту дрянь.

Но бешеная выравнивается, и я слышу, что она практически скатывается по лестнице бегом. Бля, ещё и тупенькая. Лифт же есть. Двадцать этажей будет шлёпать, лишь бы продемонстрировать оскорблённую невинность. Пусть валит.

Щека болит всё сильнее.

Кира зачем-то кричит вслед:

– Машина номер…

– Сами катайтесь на своём такси!

Оказывается, я спускаюсь к порогу в попытке расслышать, что там ещё она имеет сказать.

Сестра расстроенно захлопывает дверь, отрезая от меня затихающий дробный стук копыт этой кобылки.

– Ты совсем уже? Ты в курсе, что там темно? Как она домой доберётся? А если что-то случится?

– Эти фортели для показухи, – отмахиваюсь я.

– Что произошло? Ты мне можешь объяснить? Какого чёрта, ты лапал Таю? – толкает меня в грудь с каждым вопросом Кира.

– Никто её не лапал. На хер мне не упали такие, как она.

– Какие такие? – складывает сестра руки на груди.

– Ты её видела? Ночной мотылёк. И по образу жизни, и по виду, – мне уже надоел этот зудёж. Лёшка сверху опять подаёт голос.

Кира смотрит на меня так, как смотрела когда-то мама, когда я назло что-то делал. И от этого ещё паршивей.

– Ты наверно о себе очень высокого мнения, да? – цедит она. – Никто не может с тобой сравниться, правда? Ты, когда в зеркало смотришь, не слепнешь?

– Ага. Слепну. От собственной невъебенности, – и мотаю головой в сторону лестницы на второй этаж, где мелкий прибавляет децибелов. – Иди.

Кира проходит мимо меня, задевая плечом. Поднявшись на пару ступенек, она оборачивается:

– Иногда мне кажется, что я тебя ненавижу.

– Может, тебе не кажется, – кривлюсь я в усмешке и тут же морщусь. Стерва походу состоит из яда, иначе почему так больно. Может, надо сорок уколов в живот от бешенства принять? Или сколько нынче делают?

– Придурок, – резюмирует Кира и поднимается к брату.

А я подхожу к панорамным окнам гостиной. Они выходят во двор, и мне отлично видно машину, ожидающую эту Таю.

Что, блядь, за имя? Тая – это что-то мягкое и ласковое. Вовсе не подходит этой бешеной.

Вижу, как в пятне света появляется мелкая фигура. Я догадываюсь, что это она, потому что у нас во дворе никогда не бывает народа. Если только доставщик какой-то. Жильцы этого элитного коллективного гроба, да и соседнего тоже, встречаются лишь на подземной стоянке.

Мой байк стоит снаружи лишь сегодня, и то, потому что передо мной на парковку въехала машина девки, которая мне уже опротивела до такой степени, что я не хочу её видеть даже мельком.

А Пизда Иванна тем временем реально чешет мимо такси.

Ебанутая.

Кому она чего доказывает?

Смотрю, как Тая двигает к выходу из двора, огибает вечно пустую детскую площадку, построенную непонятно для кого.

Серьёзно?

Кажется, мне всё-таки придётся вправить ей мозги.

Ещё не хватало, чтобы потом она обвинила в последствиях своего идиотизма нас с Кирой. У неё на руках моя ДНК.

Через две секунды натягиваю кроссы, через три за мной с металлическим лязгом захлопывается дверь, выпуская в подъезд, воняющий смесью запахов дезинфектора и сладкого ароматизатора.

Бля, как вся жизнь людей, обитающих в этом доме.

Сучий лифт тащится медленно, и я решаю тоже побыть тупеньким. Сегодня можно, скажем, что я заразился от Таи через кровь.

Перепрыгивая через несколько ступенек, я преодолеваю вертикальное расстояние. Три шага на пролёт. Вылетаю из подъезда и успеваю заметить край плаща, исчезающего за углом.

Ещё одно доказательство того, что не так уж она и сопротивлялась в квартире. Там она бегала медленнее. Ну ничего. Дорога тут одна, и она идёт через парк. Сука.

Байк заводится за пару секунд, и вот я уже смотрю на серую ленту дороги в чёрных пятнах луж через забрало шлема. Но за минуту эта девица успевает испариться.

Верчу башкой. Напряг растёт.

Твою мать!

Она показывается из подземного перехода на другой стороне улицы.

Даю по газам.

Хер знает зачем. Пусть огребает, если такая смелая, что спускается в переходы по ночам. Куда она пойдёт?

У меня глаза на лоб лезут, когда она чапает к автобусной остановке.

Чёрт, автобусы. Я про них и забыл, что они вообще существуют.

Ну и чудненько. А я покатаюсь. Градусы почти развеялись, оставив после себя только сивушный запах.

Через пятнадцать минут осознаю, что вместо того, чтобы вылететь на трассу и проветриться, я тащусь за лоховозом как конвой, лишь ненадолго обгоняя его, но снова возвращаясь в хвост.

На следующей после моего озарения автобусной остановке выходит Тая. Притормозив, тупо смотрю, куда поворачивает. Н-да. Райончик. Всё с ней понятно. Какого хера Кира вообще с ней общается?

Дождавшись, пока она скроется во дворе, накатом следую за ней.

Ну и я наконец вознаграждён.

Я никогда не ошибаюсь в людях. Всё правильно я понял про эту потаскушку.

У подъезда она расцеловывается с Катей-пылесос.

Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.

Непонятное тупое грызущее чувство, сидевшее во мне с момента, как Кира заявила, что Тая – её однокурсница, наконец, исчезает.

Так что извинения, которых явно ждала бешеная, ей не положены.

Пусть лучше не попадается мне на пути. Лицемерная маленькая шлюшка.