Клянусь ненавидеть

Глава 53. Тая

Самодовольная рожа Архипова для меня как красная тряпка для быка.

Признаюсь, сначала я просто не хотела выглядеть глупо, устраивая разборки в таком понтовом бутике, потом мне стало любопытно, что там в этом элитном магазине такое, что стоит тех космических цен, о которых мне говорила Катя, которая часто шастает сюда посмотреть, чтобы потом заказать с «Алика» реплику.

В конце концов, ну что Вик мне сделает в публичном месте?

Но когда он тащит мне комбинашку, я офигиваю по полной программе.

Сериосли? Архипов считает, что я такое надену? Рили-рили?

Вкуса у товарища вообще нет. Каким он чудом сам прилично-то одевается, если выбирает такой кошмар?

Однако самый главный вопрос: Вик думает, что я позволю ему играть меня, как в куклу? Или что я по щелчку пальцев стану развлекать его стриптизом?

Судя по глумливому выражению наглой морды, Архипов скорее рассчитывает меня засмущать.

Мне порядком надоело его веселить. Остопротивело, что он считает меня каким-то забитышем. Еще и издевается над фотографией.

– Че ты ноешь, Лисицына? Я все уже видел и даже трогал. Переодевайся!

А вот это уже совсем ни в какие ворота не лезет.

Трогал он!

Не по моей воле! Нашел, чем гордиться!

Придурок.

В конце концов, на мне закрытое спортивное белье. У меня купальник более открытый, чем оно. И уж точно все выглядит скромнее, чем мой топлесс на той фотке.

Ну если Архипову, как в детском садике, хочется посмотреть на трусы…

Да на здоровье!

Главное, что фотку удалит.

Тут я почему-то ему верю. Особенно, после слов, что он не опустится до дрочки на фото. Извращенец чертов. Только об одном и думает.

А вот то что Вик отказывается выходить из примерочной, уже напрягает.

Но если он думает, что я сейчас расплачусь, то не дождется!

Хватит с меня!

Он – никто в моей жизни, а я уже потратила на него столько нервных клеток, что просто капец. Хрен тебе, Витюша, а не мои глаза на мокром месте. Ради этого ведь все затевается, да?

– Только не рассчитывай на клубничку, – предупреждаю я.

Я быстро, по-спартански раздеваюсь, гордо вскидываю взгляд на Архипова. Стесняться мне нечего.

Ну то есть я, конечно, не всем довольна… Грудь могла бы быть и побольше, талия тоньше, попа вроде ничего… Тьфу. Нормально все у меня. Я спортом занимаюсь регулярно. На пляже я не стыжусь раздеться.

Но стоит мне расправить плечи и встретить взгляд Вика, как уверенность в разумности собственного решения начинает меня покидать.

Я не понимаю, что выражают глаза Архипова, потому что лицо у него кирпича просит, но общая атмосфера наполняется какими-то нездоровыми вайбами.

Ни с того, ни с сего становится трудно дышать. Будто недостаточно зверски работающего кондиционера, будоражащий холодок изнутри разливается по телу, мурашки проступают на коже, приподнимая волоски, превращающиеся в антенны, которые улавливают странные сигналы, идущие, черт побери, не из космоса, а от Вика.

Мгновенное желание укрыться всем, чем только можно, захлестывает меня. Что-то внутри кричит: «Беги! Мы на краю! Нужна безопасная зона!».

Но отступать уже реально поздно.

Если я сейчас струшу, Архипов так будет надо мной издеваться.

Надо показать ему, что меня совсем не волнует то, что он считает, что моя фотка возбуждает только пенсионеров.

Заставляя себя не сутулиться и пресекая внутреннюю потребность обхватить себя руками, снимаю ярко-сиреневую атласную тряпочку с вешалки.

С самым независимым видом, на который способна, натягиваю ее и, не удержавшись, кошусь на себя в зеркало.

К моему удивлению, комбинашка мне идет. То есть, я бы в жизни не выбрала такой цвет, на первый взгляд он казался вульгарным. Сама я бы взяла что-то более пастельное. Этот же оттенок с его насыщенностью больше подходит зрелым женщинам.

Ну я так думала.

– Почти на человека похожа, – сипло выдает Вик.

– Фоткай и проваливай, – шиплю я, потому что внезапно его голос ударяет по нервам горячей волной.

– Я сказал: «Почти», Лисицына… – и тянет ко мне лапы.

Я тут же бью по ним со всей силы, ибо даже до его прикосновения меня бьет слабым разрядом электричества.

– Куда лезешь? – на всякий случай еще и толкаю его, но этот бугай все равно прет на меня.

Придавливает к зеркалу позади и тянет широкие бретели спортивного белья, виднеющиеся из-под тонких лямок комбинации, с моих плеч.

– Они явно мешают, Лисицына. Это эротика для пуритан или что?

Его дыхание слишком близко. Оно горячее. Как и его пальцы.

Я чувствую из на прохладной коже ожогами.

Сердечко заводится, как неисправный часовой механизм. Паника с примесью ожидания запускает пугающие реакции.

Дергаюсь, но Архипов по любимой традиции фиксирует мне руки на пояснице за спиной.

– Я же сказала, никакой клубнички, – цежу я.

– Я уж понял, что ты кислая зеленая алыча, Тая, – отзывается Вик, и мне почему-то не кажется, что это издевка.

По одной он умудряется протащить мои руки в проймы мачки, которая трещит, натягиваясь, но все-таки поддается, и снова мои запястья в плену раскаленных ладоней.

Если бы мерзавец попытался стащить с меня белье совсем, я бы плюнула на все и пнула его по яйцам, но на этом он и останавливается, лишь поправив все так, чтобы мой лиф не вылезал в вырез сорочки.

Лишь – это я погорячилась.

Архипов, не стесняясь расправляет ткань у меня на груди. Оглаживает ребра, заныривая в боковые разрезы комбинации. Но дальше не идет.

– Где твой телефон, – хрипит Вик.

– Отпусти, – требую я, и он ослабляет хватку.

Достаю из кармана плаща мобильник.

– Выйди из кадра, – командую я, приноравливаясь делать селфи, но Архипов выхватывает у меня мобилу, на которой я уже включила камеру.

– Я сам. Ты редкая коряга, как тебя только в чирлидеры взяли.

Стискиваю зубы, чтобы не высказаться.

Сам он коряга.

– Давай, Лисицына. Попробуй быть не унылой, – подстегивает Вик во мне желание заново расцарапать ему рожу.

Так. Вдох-выдох. Пара фоток, и он потеряет интерес.

Не знаю ни одного парня, который с энтузиазмом бы фотографировал до получения идеального результата.

Честно принимаю выгодную позу. Улыбаться даже не пытаюсь. Когда я пробую это делать на заказ, у меня всегда выходит вымученный вариант. Не понимаю, как Катя способна по щелчку пальцев выдавать любую улыбочку из заготовленного арсенала.

– Тоска, – комментирует Архипов, глядя в экран.

Злобно зыркаю на него. Ведь понятно, что просто издевается.

Но позу меняю.

– Нет, Лисицына, ты безнадежна. Дело не в том, как ты выставляешь сиськи или втягиваешь живот. У тебя физиономия, будто с тебя силком рясу содрали.

– И чего ты от меня хочешь? – психанув, упираю руки в бока. – Я не модель «Онлифанс».

– Что верно, то верно… – ироночно соглашается Вик. – Ну подумай, о чем-нибудь приятном, горячем, сексуальном… У тебя в глазах печаль и болото безнадеги. Если это кого-то и вставить, то только какого-то маньяка.

Ему никогда не надоест унижать меня, да?

– Ты решил, поиграть в «Топ-модель по-американски»? Возомнил себя Тайрой Бэнкс?

– Много слов, которых я не знаю, Таечка, – отвергает он мой сарказм. – Сразу думаешь о том, что твоему языку стоит найти другое применение…

– Мечтай!

– Так, – Архипов перестает выстраивать кадр. – Я сейчас покажу тебе.

И взгляд, переведенный на меня, полный решимости и какого-то жаркого отчаяния.

Он такой опаляющий, что я нервно сглатываю. У меня ощущение, что я сейчас неосторожным словом пробью некую плотину, и я вовсе не уверена, что мне понравится то, что хлынет.

Что такое? Чего его несет? А что несет, видно, хоть Вик и выглядит спокойным. Так наверно выглядят тихо-помешанные.

Архипов подходит ко мне и притягивает к своему боку.

Поднимает руку, захватывая нас в объектив фронтальной камеры и, склонившись к моему уху, шепчет:

– Подумай, как ты себя трогаешь…

Я дергаюсь в его руках.

Опять эта скотина лезет своими солдатскими сапожищами куда не надо.

– Нет? Не работает? – хмыкает он. – Тогда подумай, как тебя трогаю я…

В секунду по мне прокатывается волна жидкой лавы.

– Уже лучше, – шепотом одобряет Вик, хотя я не понимаю, что ему нравится в кадре. – Но мы сейчас доработаем. По Станиславскому.