Клянусь ненавидеть

Глава 89. Тая

Когда Вик нарисовывается, меня накрывает странное ощущение. Будто меня застукали за чем-то нехорошим. Вот прям как в тринадцать лет, когда мама меня поймала с сигаретой.

Я только хотела попробовать, даже затянуться не успела, а огребла такой скандал и кучу ограничений, что в следующий раз рискнула попробовать уже на выпускном в школе.

Ну что я могу сказать. Лучше б я еще тогда поняла, что это гадость.

Вот и сейчас.

Ничего плохого я не сделала, но как с той сигаретой. Меня запалили, и убийственный взгляд обещает мне кару небесную. За что, спрашивается?

Ну точно. Обзываться начал.

Первый класс, вторая четверть.

Голубой древолаз. Это вообще кто?

Зайдя внутрь, на автомате лезу в карман, чтобы погуглить этого древолаза, и только тыкнув на экран соображаю, что меня обманули. Как телефон мог звонить, если он у меня в кармане был?

Я замираю. Делаю шаг назад к двери и прислушиваюсь.

– А ты не заиграйся, – слышу я.

Архипов отвечает неразборчиво. Черт, вот сейчас его привычка цедить сквозь зубы, когда ему что-то не нравится, раздражает.

– Я думал она вот-вот разревется…

Это опять Беснов.

Какого черта он это перетирает с Виком? Чтоб Архипов меня не только страшной дразнил, еще и нюней? Кто его просил?

Больше ничего не разобрать. Наверное, отошли подальше.

Мысли возвращаются к тому, что сказал Саша.

Как расценивать его слова? Прямо сейчас во мне ворочается зверь недоверия. Мелкий противный грызун. Я ничего не жду от Архипова. Ежу понятно, что между нами ничего не может быть. В голове тут же звучит насмешливый гипотетический ответ Вика: «Ничего, кроме оргазмов».

Ну, без этого я переживу.

Почти двадцать лет жила, и норм. Все равно это все заканчивается моим стыдом и неловкостью. Да и совсем хорошо, только в самом начале и в самом конце. А эта его шту… орган, короче, ну такое…

И вот что я сейчас жру себя? Я, что? Не догадывалась, что Архипов относится к девушкам как к расходному материалу? Или, может, я верила, что я для него особенная?

Я не понимаю, верить ли словам этой Дианы. Она не похожа на ту, которая из милосердия будет предупреждать кого-то. Да и Саша не то, чтобы отрицал, что Вик может вести себя по-скотски.

С другой стороны, если бы не разговор с Дианой, как бы я воспринимала слова Беснова? Ничего особенно кошмарного про Вика он мне не сказал, но сомнения окрепли.

Черт. Не верю, что Архипов подстроил нападение специально. Это Катин дружок, и избит он Виком был не по-детски.

Но даже если это вранье все обиженной девчонки…

Не знаю.

Может, я страус, который прячет голову в песок?

Холодок, поселившийся в груди, никуда не исчезает.

Я возвращаюсь в репетиционную и плюхаюсь на дальнее кресло. В отсутствие Архипова парни позволяют себе уделить мне больше внимания. Никто не лезет, но косых взглядов достаточно. Да что ж такое? Как будто он первый раз с девчонкой пришел.

Меня раздирает от противоречивых эмоций.

Хочется заплакать, поскандалить, потребовать объяснений и одновременно – гордо уйти, молча хлопнув дверью.

Блин. Куда уйти? Мои вещи в квартире Архипова.

Как бы то ни было, нашим дорожкам пора разбежаться. Сегодня после репетиции и уеду. Мы квиты. Вик меня спас, получил благодарственный секс…

Я морщусь. Звучит омерзительно.

Как раз когда я взвинчиваю себя до предела, Архипов возвращается вместе с Бесновым.

И Вик злой, как будто его дьявол укусил. Он резко реагирует на какие-то безобидные слова парня за барабанной установкой. Атмосфера сгущается, но Саша кладет Архипову руку на плечо, как бы говоря, что стоит охолонуть.

Дернув плечом, Вик стряхивает ладонь Беснова.

Подходит ко мне.

И вот вроде лицо у него равнодушное, но я прям чувствую, что Архипов в бешенстве, хочется вжаться в спинку облезлого кресла, чтобы оказаться подальше.

Саша садится на соседнее кресло от меня, а Вик наоборот меня выдергивает.

Я пикнуть не успеваю, как твердые сухие губы наказывают меня, непонятно за что. Это буквально порка, но натиск такой, что я даже не сразу соображаю, что могу воспротивиться.

Я и руки между нами выставляю, только когда поцелуй прекращается. Губы горят, в голове пустота и шок. Я не из тех, кто любит вообще что-то выставлять на показ. Ну я так думаю. Раньше мне и нечего было показывать, но я никогда не понимала этих демонстраций. Да и от Архипова не ожидала.

– Ты охренел? – шиплю я на него.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – Вик пристально смотрит мне в глаза.

– Хочу. Ты придурок.

– Лисицына, ты спросить у меня ничего не хочешь? – с нажимом повторяет Архипов.

Кажется, Беснов – гад и сказал ему, что я задавала вопросы. В общем-то, мне бы тоже не понравилось, что расспрашивают за моей спиной. Я бы тоже рассуждала, что нужно спрашивать сначала первоисточник.

Это все понятно, только спрашивать того, кому я не доверяю, глупо. Впрочем, Саша – друг Вика. Можно ли доверять ему? И он же меня предостерег…

В любом случае, начинать разборки прилюдно я не собираюсь.

Да и вообще не собираюсь.

Просто сегодня вечером все закончится.

В носу почему-то свербит.

Просто щеночка жалко.

Архипова уже окликают, предлагают начать наконец начать репетицию, и не дождавшись от меня ответа, он целует меня еще раз и уходит к аппаратуре.

Я стекаю на сове место, словно меня не поцеловали, а высосали все силы.

Замечаю круглые глаза Беснова, и мне снова становится не по себе.

– Что? – резко спрашиваю я.

– Это, по-моему, первый раз, когда я видел, как Вик кого-то целует…

– Радуйся, что успел на эксклюзив. Меня – так точно в последний раз.

Я отвечаю грубо. Никогда бы не подумала, что буду разговаривать с Сашей в таком тоне. Но я очень зла на него за то, что, когда я его спросила про Архипова, он не убедил меня, что все мои подозрения – чепуха, а сам Вик – ангел во плоти.

Настроение ниже плинтуса. Я даже толком не слушаю, что там играют парни. Внешне я стараюсь соблюдать спокойствие, но меня колбасит. И как я ни уговариваю себя, что все это закономерный итог идиотского решения переспать с Архиповым, и пока ничего страшного не произошло, ни черта не получается.

К концу репы я накручиваю себя по полной.

Да и Вик, зачехливший гитару, тоже не выглядит уравновешенным. Он сходу наезжает на вокалиста, а когда подходит ко мне, возникает ощущение ринга, где я – в синих трусах, он – в красных, а рефери, чуя грядущие проблемы, предлагает:

– Может, по бургеру?

Зря Беснов про бургеры упоминает.

– Нет, – мы с Архиповым одновременно отказываемся с одинаковой степенью агрессии.

Я замолкаю, потому что не уверена, что мои нервы выдержат накала, а я хочу свалить с достоинством.

Саша и Вик сдержанно перекидываются фразами по поводу какого-то новья. Я, походу, все пропустила. Впрочем, я и понятия не имею, что там старье, а что новье.

– Но ты не думаешь, что это чревато? – косясь на меня, Беснов уточняет у Архипова.

– Уверен в этом, – отзывается Вик, протягивая мне шлем.

Я уже привычным жестом затягиваю ремешок под подбородком.

Беснов следит за мной со странным выражением лица, но ничего не комментирует, лишь пожимает руку Архипову, бросает не прощальное «увидимся» и топает к машине.

Задумавшись о том, что сегодняшний день снова переворачивает у меня все внутри, как и вся последняя неделя, в которой присутствует Архипов, я не замечаю, что так и пялюсь вслед отъехавшей машине Беснова.

В реальность меня возвращает звук мотора мотоцикла.

Под зверским взглядом Вика, я сажусь позади него, и этот идиот, опустив визор на шлеме, газует так резко, что я взвизгиваю.

Придурок летит так, что у меня сердце в пятках, и к моменту, когда мы доезжаем до его дома, я успеваю попрощаться с жизнью раз пять.

Нет. Нам с этим самоубийцей точно не по пути. Я возьму вещи и вызову такси. Слава богу, дом – это место, куда сложно опоздать. Маму будить, конечно, не хочется, но она меня простит.

Только вот, оказавшись в квартире, я успеваю заглянуть лишь на кухню, чтобы посмотреть на щенка. Нас не было часа три, ему, наверное, пора есть…

Сумка все еще здесь, делаю шаг в ее сторону, но у злющего Вика другие планы.