Клянусь ненавидеть

Глава 110. Вик

Четко Беса так ни разу на видео и не разглядел.

И не могу успокоиться.

Ебучий герой. Принц-спаситель.

Пусть возит свою принцессу. Не хуй тянуть конечности к моей ведьме.

Лисицына вообще края потеряла. Хладнокровная стерва. Разом поменяла меня на Санька, как гангрену ампутировала.

Могла она замутить с Бесом мне назло? Могла.

А может, Тая все еще тащится по Саньку?

При мысли об этом хочется что-нибудь еще разгрохать.

Нет. Не должна. Успокаиваю я себя, но в глубине души понимаю, что как бы сам все сделал, чтобы Беснов на моем фоне выглядел благородным оленем.

Это я вижу, что Бес непрочь Лисицыну натянуть. Мне вообще теперь кажется, что мою моль до хуя охотников. Дихлофоса не напасешься.

По идее, это не мое дело, даже если ведьма пустится во все тяжкие.

Но, как бы, эта установка сбоит, и у меня возникает ощущение, что я буду караулить у нее в универе и ломать руки всем, кто их протянет в сторону упругой вертлявой задницы одной лицемерки.

И вроде я все сам как бы обрубил. Молодец, так-то. Но стоит подумать, что Лисицына найдет себе какой-нибудь грин-флаг, которому даст, как крышечка о фляжечки начинает отвинчиваться.

Меня даже не факт гипотетического секса с другим бесит.

А то, что Тая меня вычеркнула из жизни и спокойненько забудет.

Собственно, мне нужно сделать то же самое.

Да. Мосты сожжены. Все так, как и должно быть.

Но ведь нам не обязательно встречаться лично. Можно просто месить уебков, которые к ней будут подкатывать, пока я не успокоюсь. Должно же ведь отпустить.

Я не вдупляю, какого хрена мне сегодня даже хуже, чем вчера.

И не списать на алкогольную анестезию. Еще до того, как накидался, все было вполне терпимо. А сейчас нет. Сейчас я еле удерживаюсь от того, чтобы не пойти в спальню, и не взять из верхнего ящика стола свернутую кольцом светлую прядь волос.

Есть подозрение, что я ее нюхать начну.

Хватит и того, что я даже душ принимал с розовой резинкой Лисицыной на запястье.

Надо позвонить сестре и потребовать ключи назад.

Но прежде, чем я вызываю ее номер, в ворохе сообщений, которые я не собираюсь читать, замечаю, одно с незнакомого номера. Предварительный просмотр показывает мне только цифру десять.

Открываю: реально только «десять» и ниже фотка.

На снимке момент, когда Лисицына передает мне ключи.

Она стоит спиной, и ее выражение лица мне не видно, но я его и так помню. Тот взгляд полосует меня катаной. А вот моя рожа во всей красе. Так вот как я выглядел.

Наглое у меня было ебало.

Мне становится противно.

И от того, как я поступил, не сказал Тае, что речь не о ней, но и от того, что, наверное, я один вижу в глазах этого парниши на фотке – жалкое создание, которое в глубине души хотело, чтобы Тая вцепилась мне в лицо ногтищами, расцарапала, сделала хоть что-нибудь, чтобы я мог быть уверен, что ей не все равно.

Мерзко это все.

И какой хмырь как развлекается?

Это не может быть Диана. Она под надзором.

Отправлено мне тридцать минут назад.

Отправляю в ответ на сообщение: «Ты что еще за хрен?», но оно повисает в непрочитанных. Не выдерживаю и набираю, но абонент не абонент. Аппарат выключен.

Ладно, у отца норм безопасники. Пробьют номерок.

Но сначала Кира.

Сеструха трубку берет не сразу.

Пытаюсь начать разговор мирно.

– Ты вчера нормально добралась? – спрашиваю я, и тут же влетаю на ядовитое:

– А про себя уточнить не хочешь? Спиди-гонсалез?

Еще одна вспышка-воспоминание мелькает в не до конца прояснившемся мозгу. Я сижу на крыльце бара и пытаюсь высечь огонь из Кириной зажигалки, местами зависая в разглядывании сбитых костяшек. Арам стоит над душой: «Брат, ты чего? Беспредельщик, то ли? А если ты кого-то покалечишь? Или сам в самовар превратишься?»

– А разве меня не Арам довез? – нащупываю я, пока не спеша признаваться, что ни хера не помню.

– Нет, братишка, пришлось нам с Бесновым возиться с твоим туловом.

Судя по тону, восторгов Кира по этому поводу не испытывает, и сестринские чувства сдохли в корчах. Однако греет факт, что Бес все-таки не повез Лисицыну в мотель или куда-то еще, а этот донжуан, сука, знает сто тысяч мест, где девка размякнет и пустит в свою норку.

– Мне пришлось ему позвонить, одна бы я с твоей тушей не справилась. Так что Санек под конец приехал.

Под конец?

То есть был с Лисицыной все это время?

Ебать.

– Ты можешь, мне объяснить внятно, что это вчера такое было?

– Я тебе уж все объяснил, – рублю. Никогда не понимал этой тяги к пиздостраданиям и бесконечным ковырянием ран. У Киры с детства была привычка сдирать болячки.

– Я не про Таю. Я про то, что накушался, как свинья. То, что ты выкинул с Ларкой, вообще запредельно.

Смутно припоминаю, что когда она позвала продолжить вечер горизонтально, я отцепил ее руки от своей шеи и сказал, что не вижу смысла куда-то ехать, если такие, как она, по туалетам готовы обслуживать.

Строго говоря, так я о Ларисе не думаю. Она всегда была шлюшенцией, но с запросом на комфорт. Будь ее семья не такой состоятельной, она стала бы элитной эскортницей. Уверен. А так она почесывает между ног, когда муж отворачивается, но скорее всего в дорогих отелях.

Так что здесь я к ней был не справедлив.

Но мне хотелось сделать ей больно.

Мне хотелось сделать больно абсолютно всем.

– Внятно – не могу, – потому что не хочу. Я не хочу об этом думать. Если сделать вид, что ничего серьезного не произошло, оно само рассосется. – Ключи от байка у тебя?

– Нет.

– У меня их тоже нет. Санек забрал?

– Вряд ли. Но в последний раз я их видела, когда ты, бухой в задницу, пытался завести мотик, чтобы поехать за сигаретами. Непонятно, чем тебя не устроили сигареты из бара, но тебя вчера вообще все не устраивало. Сигареты, вискарь, звук, толпа, вокал…

Бля.

Я таки расквасил нос Лехе.

Походу, на какое-то время вокал вышел из чата.

Очень смутно помню этот момент. Наша принцесса-ебанесса начала петь, и я сделал ему замечание, что надо на полактавы ниже, если он не хочет пищать в припеве. Леха что-то ляпнул про розовую резинку и упомянул Лисицыну.

И я не сдержался.

– Ты мог выронить ключи у барной стойки, когда по-гусарски тряс баблом и заставлял всех пить за «Святую инквизицию», – наконец, дает ценную информацию Кира.

Пиздец, конечно.

Медленно выплывает на поверхность памяти картина, как бармэн выставляет несколько «Русских рулеток» передо мной.

Закруглив неприятный разговор с сестрой. Вызываю такси, чтобы вызволить своего коня, но, приехав к бару, не нахожу его на парковке.

Охранник «радует» меня тем, что мотоцикл никуда не отгоняли и вообще ключи не находили.

Так и так придется на поклон к отцу.

Я как раз собираюсь ему позвонить, когда мне снова приходит сообщение с того неизвестного номера.

На этот раз цифра девять и еще одна фотка.

Снимок Лисицыной, выходящей из машины Беснова.

У меня спина мгновенно покрывается испариной.

Резво набираю адвоката семейки Дианы, но он подтверждает, что она под надзором, мобильник у нее отобрали, доступов в сеть нет.

Че за на хуй?

И тут я вспоминаю еще один момент из ночи, полной пьяного угара.

Я хотел кое-кому еще подправить профиль.

Выйдя перекурить в очередной раз, я увидел мерзкую рожу. С кровоподтеками под глазами и нашлепкой на носу. И подумал, что хорошо, что Лисицыной нет, она бы не хотела видеть этого ублюдка. Зато мне было в самый раз. Настроение было еще что-нибудь сломать выродку.

Но ушлепок мерзко осклабившись куда-то слился.

Но это не самое поганое.

Смазанный кадр из памяти, как я вижу кого-то верхом на моем байке. В моем шлеме.

И в контексте присланных фоток и обратного отсчета, мне это не просто не нравится, я сажусь на реальную измену.