Клянусь ненавидеть

Глава 117. Тая

Воскресенье протекает в тумане.

Забористую мне хрень вкололи. Я вроде и думаю, но как-то без толку. Переживаю, но не на полную катушку. Ем не чувствуя вкуса, вяло реагирую на звонок Владислава Анатольевича, но к понедельнику в мозгах проясняется, и меня снова колбасит.

И все больше мыслей об Архипове. От тревожных до сентиментальных.

Что-то с головой, похоже, не то.

Сегодня все гадости, которые творил Вик, кажутся мне детскими и безобидными.

Наверное, это на фоне действий реального ублюдка.

Поистине гадкими я сейчас нахожу два поступка: первую встречу, когда Архипов меня действительно напугал, и момент, после когда я отдавала ему ключи. Если первый уже почти затерся в памяти, вытесненный другими событиями, то последний все еще царапал внутри.

На пары я выскребаюсь, только потому что обещала маме не застревать дома.

И все лекции сижу, как пыльным мешком пришибленная.

Кира попадается мне на пути уже на крыльце, когда я ухожу.

Она стоит, теребя в руках не зажженную сигарету. Я в очередной раз думаю, что это крайне раздражающая привычка.

– Как ты? – спрашивает Кира, зацепившись глазами за мои ободранные пальцы.

Руки – это ничего. Мелочи, по сравнению с тем, какая гематома у меня через всю спину. Ярко-фиолетовая с багряным отливом.

– Жить буду, – сухо отвечаю я.

Она протягивает мне связку.

– Почему я? – ежу же понятно, что я не хочу возвращаться в квартиру Вика.

– Брат был бы непротив. Он не любит посторонних в квартире. Вик давал ключи тебе и мне. Он их у тебя не забирал, ты сама ему вернула. Послушай, Вик не такой гад…

– Я знаю, – обрываю я. У Киры под глазами круги, не знаю, что там произошло у них дома, и знать не хочу. Это явно не из-за Вика. Еще вчера Владислав Анатольевич, хотя я его не спрашивала, сообщил мне, что угрозы жизни Архипова нет. Сейчас купируют воспаление легких и переведут в обычную палату. Ничего больше я знать про эту семейку не должна. – Я знаю, что он не такой гад. Но все же гад. Ему ничего не стоит растоптать чье-то доверие.

– Тай… Тогда у бара…

– Я не хочу слушать.

– А придется! – злится Кира. – Вик не про тебя говорил. Понимаешь ты?

Отвратительное облегчение затапливает меня изнутри, но лишь ненадолго.

– И что? Он видел, что я подумала, и ничего не сделал. Он смотрел на меня и не опроверг. Ему было плевать, что я при этом чувствую себя оплёванной, извалянной в грязи. Я ни чем не заслужила такого унижения.

– Послушай…

– Нет, это ты послушай! Кира, зачем ты мне сейчас это вываливаешь? Про то, какой Вик хороший где-то очень глубоко внутри? Потому что ты так решила, да? И мне придется слушать? Ты такая же как брат и отец. Серьезно. Ты сейчас наплевала на выбор Вика разорвать со мной, на мой выбор не иметь с ним дела. Не много ли ты на себя берешь?

Кира кусает губы.

Я все-таки забираю связку.

– Я договорилась с мамой. Песель пока поживет у нас. Я не собираюсь мотаться к Вику домой по три раза в день.

– Ты могла бы там остаться…

– Иди в задницу, – не выдерживаю я и грубо посылаю королеву курса, больше не парясь о том, что моя жизнь может стать сложнее, если Кира обидится и решит испортить мне жизнь. Куда уж сложнее, чем ее сделал Кирин брат. – Предупредите домработницу, что пока приходить не нужно.

Архипова отмахивается:

– Вик всегда накануне подтверждает визит и договаривается о времени. Если он не дает отмашку, она не приходит.

Я скриплю зубами.

Вот значит, как.

То есть, запрягая меня остаться у него ради домработницы, Вик просто манипулировал мной, хотя мог спокойно все перенести.

– В общем, – беру я себя в руки, – напиши мне, когда Вика будут выписывать, чтобы я привезла щенка обратно до его появления.

– Брата через три дня должны уже перевести в обычную палату, ты к нему разве не придешь? – пытливо смотрит на меня Кира.

– Нет.

– Но ведь он из-за тебя…

– Нет, Кира. Не из-за меня, – в памяти всплывают слова Владислава Анатольевича, который рассказал мне про связь Дианы и этого, как он сказал, Сергея Ванина. – Из-за своей знакомой. Это его подружка посоветовала, каким способом урод может отомстить мне и Вику. Так что не надо меня виноватить.

Так можно договориться до того, что я сама виновата в том, что Ванин на меня напал в квартире. Еще не хватало мне приступов самобичевания. Завтра мне ехать в полицию.

– Как знаешь, – поджимает губы Кира.

Оставив ее на ступеньках, я отправляюсь в квартиру Вика. Щенок выглядит отлично, но, похоже, он затосковал без людей. Собрав его приданное, понимаю, что не управлюсь с благоустроенной коробкой бобика. Нужно вызвать такси, и пока оно едет ко мне, я против воли вспоминаю, как мы покупали все эти пеленки, смеси и бутылки. Как над нами трещали продавщицы, подкалывая, что мы молодые родители.

Мне тогда впервые показалось, что Вик не окончательная сволочь.

Отчасти я была права.

Но только отчасти.

Считаться с другими Архипов не умеет.

– Ничего, – шепчу я щенку, шмыгая носом, – надеюсь, у тебя будет хороший хозяин.

Мама вечером, катая в коробке со щенком мячик, вдруг спрашивает:

– Ты пойдешь к этому мальчику?

От нее я этого не ожидала.

– Зачем? – пожимаю я плечами.

– Так будет правильно, – нейтрально отвечает она.

– И больно, – проговариваюсь я.

Мама отстает, но в голове вертится мысль. Правильно? Почему правильно?

В любом случае, пока к Вику никого не пускают. Да и у меня не очень много времени. Наверстываю неделю обучения, которая прошла у меня спустя рукава, занимаюсь щенком, два раза езжу на встречи по поводу нападения. Один раз в полицию, другой – в офис адвоката Архиповых. Там, кстати, присутствовал отец Ванина. Мужик в форме с каменным выражением лица. Непонятно, что за человек. По холодным глазам не видно, испытывает ли он стыд и горечь за поведение сына, или раздражен, что дитятко попалось.

У меня же после этих встреч мерзейшее ощущение.

Потому что среди переговорщиков и юрист от семейки Дианы.

В моем присутствии всплывают обсуждения того, что нарушила эта сумасшедшая. Обрывки событий прошлого конфликта, и я просто в ужасе. Упоминается случай, о котором мне рассказала Катя, про какую-то Ирину, как новые всплывшие обстоятельства.

Это ужасно.

Диана однозначно больна. Это все безнаказанность и ужасное воспитание. Возможно, конечно, что какая-то патология, но большая вина возлагается на равнодушие родителей.

А еще липкое ощущение от того, как холодно и цинично все разбирают адвокаты.

Ненадолго появившийся Архипов-старший заявляет, что не заинтересован в мирном урегулировании, и не собирается ничего делать с тем, что в качестве мести заварил сын. Отцу Дианы и ей самой придется по полной хлебать заваренную кашу.

Адвокат вкрадчиво спросил: «Готовы ли вы к тому, что и грязное белье вашей семьи повесят на заборе СМИ?». Константин был готов.

Еще пару дней я перевариваю все это дерьмо.

Только сейчас я осознаю, что будет еще паршивее. Мне предложили вариант с минимальным участием, чтобы почти не светиться, скорее всего, я на него соглашусь.

А у Вика выбора нет.

В четверг Кира пишет: «Вика перевели из реанимации. Что делать с этой информацией – тебе решать».