Клянусь ненавидеть

Глава 21. Тая

Я не знаю, где я так согрешила.

Господи, неужели я сделала что-то настолько ужасное, чтобы заслужить всё это?

– Эй… Ты как? – настойчиво спрашивает Саша.

Видимо, у него отличное настроение после игры, потому что в его голосе нет злости, только слабое раздражение из-за того, что я торможу с ответом.

А я не интригу держу, я смотрю на ненавистное лицо Архипова, и горло сковывает обида. За что?

Я с трудом отвожу взгляд от дьявольской глумливой ухмылки Вика.

Ощущение, что я в ловушке.

Круго́м он.

В городе, что, нет зоны «Архипов-фри»?

И с каждым столкновением всё становится только хуже. С самого первого момента как снежный ком, и конца, и края не видно.

– Я… нормально… Извини, – блею я, пялясь на яремную ямку Беснова, не в силах поднять на него глаза, когда он вот так продолжает держать свои ладони у моего лица, чтобы волосы не лезли, когда меня окутывает его запах.

Так близко к нему я ещё никогда не была.

Это слишком болезненно.

Чересчур похоже на нежность.

Я тысячу раз представляла подобный момент, как Саша обхватывает моё лицо и, склонившись ко мне, целует.

Но меня поцеловал его друг.

И мой враг.

Это то, что я заслужила.

Наверное, в прошлой жизни я предала страну.

– … Я не хотела… Прости… Ветер…

Левое ухо буквально горит. Оно на линии взгляда Архипова, и я чувствую, как он смотрит. И с каждой секундой ожог расползается. Перекидывается с уха на щеку, на шею… и дальше. На все места, которых касался Вик.

На мне будто вспыхивают отпечатки грязных лап мерзавца, его губ.

Он меня запачкал.

И я стою перед Сашей и умираю, вспоминая пятничный позор, который произошёл у него на глазах.

Но, похоже, Беснов меня не узнаёт.

И, кроме облегчения, я испытываю горечь.

А чего ты хотела, Тая?

Кто будет смотреть на чьих-то там подстилок?

Думала, накрасилась получше, и тебя запомнит?

Он тебя и прежде не замечал. Ты ему неинтересна.

Не смотрит.

Слова Архипова снова жгут калёным железом. Умеет он посы́пать рану солью. Этого не отнять.

Мне хочется исчезнуть, раствориться.

И я осознаю, что мы так и стоим на парковке под порывами ветра. Мои волосы ведут себя, как причёска Медузы Горгоны, а у Сашки хлопает куртка. Пора прекратить нежиться в чужих руках. В этом прикосновении нет ничего, кроме беспокойства за возможно пострадавшего человека.

Ещё раз сумбурно извинившись, я дёргаюсь, чтобы уйти, но Беснов удерживает меня за плечо.

– Да стой ты… Сильно ударилась? Травмпункт нужен?

Мотаю головой. Однако Саша, видимо, решает, что я не в себе. Он садится передо мной на корточки и ощупывает ногу.

– Так больно?

– Нет, нет, я пойду… У меня нет никаких претензий. Я сама виновата…

Беснов поднимает на меня взгляд, и я растворяюсь.

Господи, какой же он красивый.

Сильный. Внимательный.

А уж если Саша мне улыбнётся…

Но Беснов наоборот хмурится.

– Давай подвезу.

Ещё неделю назад я бы согласилась не раздумывая.

Но тогда я не знала, что Саша помирился со своей девушкой.

И тогда в моей жизни не было Архипова.

А теперь он сидит в машине, и будь у меня даже открытый перелом, добровольно я бы туда не села.

Поверить не могу, что он до сих не вышел и не наговорил мне кучу гадостей.

Я бросаю настороженный взгляд в сторону Вика.

И нервно сглатываю.

Выражение его лица меняется на глазах.

Гадкая улыбка выглядит неестественно приклеенной, глаза зло прищурены. Он и руки скрестил на груди. Я вижу, что у него на запястье моя резинка для волос.

В этом есть что-то обречённое.

Будто это не резинка, а мои нервы.

С ними Вик обращается так же бесцеремонно.

– Так, – поднимаясь, выносит свой приговор Беснов. – Не хочу маяться совестью. Давай-ка в машину, отвезу, куда скажешь…

Он берёт меня за плечи и подталкивает в сторону задней пассажирской двери, но я упираюсь.

– Всё отлично. Правда, – выворачиваюсь я. – Мне уже пора.

– Телефон свой оставь, – недовольно ворчит Саша. – Я вечером позвоню, узна́ю, не сказалось ли на ноге так же, как на мозгах. Диктуй.

Он достаёт из куртки мобильник, готовясь записать мой номер, и на меня накатывает паника. Сродни той, что я испытывала, когда мне казалось, что Саша замечает этот мой щенячий взгляд, которым я глазела на него исподтишка.

Я даже не успеваю отбояриться.

Устав ждать приятеля, из салона выходит Архипов.

Сразу видно, что Вик злой, как сто чертей.

Руки, сжатые в кулаки, он засовывает в карманы и вразвалочку подходит к нам.