Клянусь ненавидеть

Глава 116. Тая

Слава богу, мамы нет дома. Она собиралась увидеться с подругой. «Ежемесячный сплетник», так, кажется, она это называет.

То есть, понятное дело, что скрыть произошедшее не получится, хоть мне и не хочется ее волновать, но, по крайней мере, она не увидит меня в таком ужасном виде.

Верхняя одежда почти чистая, но мокрая, а вот с джинсами беда.

Запихиваю все в стиралку, едва вспомнив достать из кармана куртки телефон.

Я совершенно точно не в порядке.

Руки дрожат, мысли разбегаются, зацепиться хоть за одну и додумать ее не получается. Забираюсь под душ и вымываю из волос грязь. Вздрагивая каждый раз, когда струи бьют прямо в лицо. Это слишком напоминает момент, когда подонок на меня замахнулся.

От мысли, что мне снова и снова придется ходить по тому тротуару, начинает знобить, хотя вода такая горячая, что кожа уже красная.

Вик бы орал. Как он моется едва теплой воде?

Вик.

Среди черно-белых диафильмов перед глазами яркими цветными встают моменты, напугавшие меня до смерти. Я, наверное, в шоке и до сих пор не до конца понимаю, как опасно все это было, но самый сильный страх я испытала за Архипова.

Господи, о чем я думала?

Надо было уносить ноги!

Бежать хотя бы до ближайшего подъезда и просить вызвать полицию, скорую, но я словно без тормозов, попыталась остановить отморозка.

Причем самым идиотским способом – грязью.

Идиотка!

У него был нож!

Меня начинает колотить.

Вику досталось.

Внутри все болезненно сжимается, стоит подумать, что его ранили.

Меня раздирают противоречивые чувства. Я благодарна за то, что он приехал, пришел, чтобы спасти меня. Ведь для этого он появился. Но восторженный трепет сминается под осознанием, что ничего бы этого не произошло, если бы не сам Вик.

Если бы он оставил меня в покое с самого начала.

Или я не права?

Эта мразь – знакомый Кати, и Вик спас меня тогда и сейчас. Мне надо предупредить подругу, что ее приятель окончательно слетел с катушек и теперь не только потенциальный насильник, но и убийца? Я ведь правильно понимаю, что он собирался меня сбить?

Господи! Как это все могло случиться со мной? А не Лара Крофт и не Кларис Старлинг.

Ободранные ладони выглядят не так уже плохо, а вот спина ноет уже сейчас, завтрашний день покажется мне адом. Тренировки пока придется отложить, но, может, это и к лучшему. Ходить той же дорогой и постоянно вздрагивать от малейшего шума позади? Я и так вот-вот тронусь умом.

Когда мама возвращается, я старательно делаю бодрый вид, но, видать, так фальшиво, что довольное лицо родительницы напрягается почти сразу. Цепким взглядом она мгновенно ощупывает мою фигуру, сумочка падает у нее из рук, и, не обращая на грязные следы, которые оставляю ее сапожки, мама бросается ко мне.

– Тая?

В ее голосе столько паники и какого-то древнего ужаса, что мне становится вдруг себя очень жалко, слезы брызжут крупным горохом. Я реву, понимая, что только пугаю маму еще сильнее, и сквозь надрывный плач пытаюсь быстро рассказать ей, чтобы успокоить, что все обошлось.

Даже не понимаю, в какой момент мы оказываемся на кухне. Осознаю, что что-то изменилось, когда начинаю клацать зубами по стакану с водой, который придерживает мама, потому что у меня руки трясутся.

Не знаю, сколько она понимает, из того, что я несу, потому что это похоже на горячечный бред, но мама звонит, и приходит соседка сверху. Женя, кажется.

Она молча ставит мне укол, и через какое-то время меня отпускает.

Я лежу на постели и удивляюсь тому, на каких высоких оборотах я была. Слышу, как в прихожей мама прощается с соседкой:

– Если она вела себя в больнице адекватно, то они могли и не понять. Я не психолог, но ей главное сейчас не изолироваться. Ладно, я пошла.

– Спасибо, что…

– Да ладно.

Мама возвращается ко мне.

– Я уже в порядке, – мне хочется, чтобы она так не хмурила лоб.

– Это все ужасно, – устало трет руками лицо. – Катя была такой хорошей девочкой. Взбалмошной, но хорошей. Откуда у нее такие знакомые?

А у меня, пожалуй, впервые складывается четкая картинка.

Катя неплохая. Она не злая, но завистливой была всегда, просто раньше я не обращала на это внимания, потому что я не была объектом ее зависти. Но с возрастом это качество у нее прогрессировала. Катя завидовала блогерам, которые показывают в соцсетях красивую жизнь, завидовала богатеньким мажорам, и всеми правдами и неправдами хотела попасть в их круг. И в итоге собрала отбросов этого круга вокруг себя.

Нет, мне с Катей точно не по пути.

И с Виком.

Его окружение ничуть не лучше. Стоит вспомнить его психическую, и это становится совершенно прозрачным.

– Этот мальчик, – мама осторожно подбирает слова. – Ты из-за него два дня такая пришибленная была?

– Мам, – морщусь я. Изливать душу я не готова, в особенности потому что вряд ли мой рассказ будет звучать как нечто здравое. Если так подумать, то после первой встречи с Архиповым у нас ничего не должно было быть. Это бы все перечеркнуло.

Но нет.

Какие пути привели нас к тому, что он стал моим первым?

– У вас что-то было? – словно читает мои мысли мама.

– Мам!

– Вы предохранялись?

– МАМ!

Я краснею, но мой вопль связан именно с тем, что я не могу твердо утвердительно ответить на ее вопрос, потому что Вик наглел и совал в меня свою штуку без резинки пару раз.

– Ладно-ладно, прости, я понимаю, что ты умненькая и не допустила бы…

Угу. Мама обо мне слишком хорошего мнения. Мозги мне Архипов выключал на раз.

– А что теперь с этим нападением?

Я припоминаю, что Владислав Анатольевич что-то говорил про то, что меня вызовут. Решать, как свидетель буду или как пострадавшая, мне самой. И пока я не готова об этом думать. Мне бы хотелось, чтобы всего этого просто не было.

Кстати. Телефон. Его надо зарядить.

После того как мобилка оживает, я мнусь, но возвращаю Киру из черного списка. Не Архипову же старшему мне писать с вопросом, как Вик. Сам Архипов остается по-прежнему в блоке. Я уже не могу на него так злиться, как вчера или сегодня утром, но отменить игнор – означает, что я готова сдаться. Но я же прекрасно понимаю, что ничего хорошего эти отношения мне не принесут. Я только влюблюсь сильнее и выгребать из этого станет в разы сложнее.

Вон, мачеха его встряла. Когда есть ребенок, просто так уже не хлопнешь дверью. А все почему? Потому что она вовремя не забила тревогу.

Мысли ожидаемо переключаются на Архипова-старшего.

Нет, ну до чего раздражающий человек! И это его «женщины всегда прощают»! Как будто оно развязывает ему руки. Константин явно тяжелая личность.

Накатывает сонливость, принося еще большее отупение.

И в этом почти наркозе я пишу Кире.

Она присылает в ответ голосовой.

«Тая, я рада, что ты в порядке, но Вик пока в реанимации, у него еще и трещина в ребре. Черт!» – на заднем фоне голосит ее младший брат. – «Послушай, у нас тут полный звездец! Вик напомнил, что у него животина дома. Дина вызвалась ее отвезти завтра к ветеринару, но отец против, даже с водителем».

Это вполне объяснимо.

Первая жена повезла уже одного щенка и оказалась на кладбище. Это не про рациональное.

«В общем, взять его мы не можем пока из-за мелкого. У него на что-то аллергия, и мы еще не разобрались на что. Завтра я съезжу к щенку, но с понедельника – это будет твоя обязанность».

И тон у нее такой же безапелляционный, как у ее отца, заявившего, что я приду в больницу к Вику.

«Почему это моя?» – пишу я.

Опять голосовой: «Тая, мой брат сейчас лежит в реанимации. Ты можешь это сделать для него? Хотя бы из благодарности?»

Кира злится. Это тоже понятно. Вик ее брат. Двойняшка. Я даже не представляю, какая это степень близости. И естественно в его травмах Кира винит меня.

«Ладно», – соглашаюсь я скрепя сердце. Щенок ни в чем не виноват. Если мама разрешит, я просто заберу его к себе на время, пока Архипов в больнице.

«Ключи отдам в понедельник», – краткий итог в текстовом от Киры.