Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

15. Новая жизнь

Кот оказался вполне представительным гномом. Не сразу, не вдруг, а только после того, как они очень весело докатили до выхода из огромного парка, где прошли процедуру биологической и магической дезинфекции (долго бродили в зеленом тумане по щиколотку в липкой фиолетовой жиже). После этого он важно взял стопку приготовленной чистой одежды и степенно удалился.

Вернулся к ним крепкий и строгий мужчина, ростом немногим выше Леси, зато очень широкий, мускулистый и явно сильный. Борода, гномам приличествующая, у него была тщательно очень расчесана и даже заплетена в две косички, но вид имела при этом не очень-то гномий. Жидковата была, говоря откровенно.

— Значит так, — гномокот приосанился, рассматривая свою новую неприятность.

— А Мегерушка где? — выступила вперед Леся.

Странно, Соне вдруг показалось, что при виде ребенка этот их… Дваринг Леонид Глебович не просто смягчался, а прямо-таки таял. Глаза охристо-рыжие начинали светиться какой-то нежностью, совершенно кошачьей, даже голос менялся, когда он ей отвечал. Не об этом ли были его странные слова, адресованные «маленькой хитрюшке?»

— Пошла на конюшню. У них скоро ужин, она ни за что не пропустит порцию хрустиков. Так что дальше нам придется топать своими ножками! — буквально промурлыкал гном, потом спохватился и нахмурил строго брови.

— Она замечательная лошадь! — заявила девочка уверенно. — И даже не спорьте!

Да уж, «маленькая хитрюшка» очень быстро нащупала слабое место сурового Леонида и понемногу начала прибирать его к пусть еще маленьким, но уже очень женским рукам.

— Можно подумать, ты знала толпы других лошадей, — тихо пробормотал гном, почему-то напряженно оглядываясь. Достал из кармана блокнот, бросил взгляд на стоявшее рядом огромное светлое дерево и что-то записал.

Соня тоже вокруг огляделась.

Они стояли на круглой площадке, окруженной большими деревьями странного вида: гладкая серебристая кора, печально обвисшие ветви. Похожи на плакучие ивы, только листья совершенно квадратные и при этом еще все разноцветные. Самые крупные были белыми, а самые маленькие густо-изумрудными, и весь спектр зеленых цветов украшал эти огромные кроны.

Что характерно ни одного квадратика под кронами на безупречно подстриженной зеленой траве не валялось.

Кроме стены этой зеленой и желтых песчаных дорожек, ныряющих под кроны, ничего вокруг видно и не было. Как специально огородили площадку от любопытных.

— Так значит, вы проникли сюда прямо с Земли, — прервал ее созерцание гном.

А до этого они с Лесей, кажется, обсуждали лошадей, Соня даже и не прислушивалась.

— В смысле «проникли»? Вы что под этим всем подразумеваете?

— Пока только то, что я не знаю ни одного законного способа попасть в дендрарий вне командировки или экскурсии. Пропуска выписываются сюда чуть ли не за полгода! Да я супругу в Эдем ввозил год! Она меня чуть не… эм-м-м… Не важно.

— Вау! — вмешалась опять Леся. — Мама, да мы попаданки!

— Кто⁈ — Соня не понимала совершенно ничего.

Какие пропуска в галлюцинации? Может, еще и билеты? Тогда ей продайте на выход!

— Да эти книжки тупые, что все женщины читали вокруг там, в санатории. В них писали про попаданок. По голове чем-то шарахнуло, машина сбила или с башни свалилась, бах! И уже в другом мире. Прикинь?

Вот говорила ей мама, что надо следить за тем, что ребенок слышит. А Сонечке все недосуг.

— Нас ничем не шарахало… — рассеянно пробормотала она. — И как вы узнали, откуда мы?

Леся покраснела и как-то быстро потупилась.

— Ясно. Лошадки? — Соня может и была не от мира сего, но не самая глупая, точно.

— Кошмар! — констатировал гном. — Что я скажу теперь Зильде? То есть… службе безопасности Инквизиции что я скажу⁈ Эдем охраняется всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Сюда комар не проскочит, да что там, бактерия не пролезет, ручаюсь!

— Мы — не бактерии! — резонно заметила Леся.

— Так отправьте нас немедленно обратно! — потребовала Соня у гнома. — Я хочу домой!

— Простите, милочка, это против всех правил. Из главной локации Вселенского Ботанического Естествоиспытательного Следственного Института Магии при Инквизиции еще ни один шпион не уходил… живым.

— А как уходил? — заинтересовалась любопытная Леся. — Мертвым? В виде призрака?

— Скорее уж в виде навоза, — буркнул покрасневший вдруг кот. Или гном, Соня запуталась. — Вот новый директор приедет и разберется, что с вами делать. А пока скажите спасибо, что я не скормил вас хищным кактусам Горбаны. А то руки ведь чешутся.

— Спасибо, — искренне сказала Соня. — А можно нам уже в камеру? Или казематы? Или что у вас тут есть для шпионов? Только без членовредительства. Нам бы умыться уже и поужинать, наверное.

На лице гнома отразилось смятение. На этот счет инструкций у него не было.

— Директор приедет… — растерянно начал он, но Соня его бесцеремонно перебила:

— Когда приедет, тогда и поговорим. Но мы ведь можем до разговоров и не дожить. Вы точно сможете спрятать наши бренные останки?

— Теоретически, если скинуть трупы в утилизатор… — гном выразительно посмотрел на широко раскрывшую глаза Лесю и тяжко вздохнул: — Ребенок же, точно. Ну вот что с вами делать? Под арест сажать бессмысленно. Все равно тут бежать некуда, вокруг океан. Даром кормить? Это нерационально.

— Кормите в кредит, — предложила зачем-то ему глупость Соня.

Получила в ответ полный иронии взгляд.

— Отдадите навозом? — тихонько и как-то устало сказал. — Значит так: мы директора нового ждем… самое позднее завтра. А пока я оформлю вас на испытательный срок в штат уборщицой. Там как раз недобор и текучка. Одежду вам, — гном скользнул неодобрительным взглядом по голым коленкам Сони и содрогнулся всем телом, — выдам сам, прямо сейчас. На обед успеваете. В северном модуле наша столовая.

И еще раз на Сонины ноги взглянул с отвращением. Неужели все там ужасно? Подумаешь, три килограмма наела, не очень-то и кошмар.

— Мама, мы правда согласны? — Леся подергала было задумавшуюся Софию за порядком потасканные по газонам Эдема пижамные шортики.

Можно было подумать, от них что-то зависело. Голова шла кругом, мысли путались, сознание отчаянно цеплялось за последнюю возможность трусливого отступления. Может, это все-таки галлюцинация? Может, этот Эдем — страшный сон?

Хотя, говоря откровенно, не очень и страшный. Это звучало название устрашающе, а вокруг были милые животные (исключая кота), молодые красивые мужики и чудесные совершенно растения.

А еще шанс на новую жизнь. Пусть и с низкой ступеньки на роли уборщицы. Но она сама же хотела, верно? Очень хотела начать все сначала. Вот оно и сбылось.

— Мама дар речи, небось, потеряла от восхищения открывающимися перспективами. Мы хоть швабру в руках держать умеем? — Соня кивнула задумчиво.

— Что, даже и тряпку? — Гном все не унимался.

— И даже с ведром. Мы так и будем стоять тут? Ведите уже хоть куда-нибудь. Нам же еще оформляться. А у меня, как вы успели заметить, наверное, из всех документов уши, лапы и… хвоста даже нет.

— Он вам и не понадобится. Сначала переодеться. Помылись вы уже в дезинфекторе, уверяю, смыть больше с вас нечего. Потом пообедаете, а то ребенок с утра чей-то голодный, а мамашка его безответственная путает ужин с обедом. Пошли.

Соню совсем не задели слова этого рыжего. Привыкла? Наверное. Да, безответственная, да, чудо-мать, и, наверное, только такой невероятный ребенок, как Леся, с ней рядом выживать и способен. Все знает, все это сказано было ей неоднократно, совершенно ничего нового.