Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

18. Л — логика

Ну как узнала… Логику свою включила, наблюдательность, не совсем же она дура.

Теперь-то как раз все понятно, и как они сюда попали, и что будет дальше. Да ведь это тот самый, с браслетика Леси дракон!

Соня была таки творческим человеком с богатым воображением, наблюдательная. Подвесочка на цепочке хоть и маленькая, но очень оригинальная. Те же крутые драконьи рога, те же шипы на носу. Или из носа. Драконов таких Соня нигде раньше не видела даже на картинках. Мигом вспомнились и китайские сказки про духов зверей, запертых в разных предметах, и арабских джиннов, и всяких там европейские волшебные кольца. Вероятно, дух зверя сказочного был заперт в том самом браслете, а здесь, в ином мире, освободился. Да?

Иначе как объяснить такое странное совпадение?

Или все же она накрепко приложилась головой.

В любом случае это чудовище страха ей не внушало вообще, совершенно. Спорим, оно ее пальцем не тронет? Или что там у него вместо пальцев…

— Уважаемый дракон, — громко сказала ему очень смелая Соня. — Мой рабочий день на сегодня окончен. Можно я пойду? У меня там ребенок маленький один.

У дракона натурально вытянулась морда от удивления. Он даже моргнул, склонив голову на бок и рассматривая ее льдисто-голубыми глазами. Не препятствовал. Бочком, бочком Соня выползла из кабинета в приемную и тихо ахнула.

Все там лежало в руинах. Разгромленный секретарский стол, обугленные останки шкафчика, осколки ваз и каких-то статуэток (а вот это и правильно, слишком много Зефира ерунды натащила на рабочее место). Судя по дымку, струящемуся из приоткрытой двери, кухня тоже пострадала. Дверной проем разворочен, словно вход в драконову пещеру, на полу вмятины и следы когтей.

Дракон (как поняла Соня, он и был их новым директором) был очень зол.

Надо бы ей перепугаться, но, кажется, чаша была переполнена.

Ну дракон. Ну разумный. Ну директор. Интересно только, как он собирается устраиваться за столом? Тесно, неудобно и хвост мешает. И пьют ли драконы кофе? А пишет он как? У него же… хм… лапки!

Покосившись на воздушный шарфик Зефиры, чудом уцелевший и трепыхавшийся где-то под потолком на светильнике, Соня покачала головой. Пожалуй, должность уборщицы немного безопаснее, чем работа секретаря. Интересно, долго ли продержится тут Зефира? И много ли будет желающих занять такую опаснейшую вакансию?

Да наплевать ей, не ее это дело. Сейчас Соня найдет свое общежитие, примет душ, Лесю проверит и завалится спать. А утром, наверное, тихо проснется в палате психбольницы. Скорее всего, в смирительной рубашке. Хотя хотелось бы очень в постели своей. Но это уж как повезет.

Ох и долгий же был день!

Кстати, ей показалось, что он длился значительно дольше обычного. Вроде бы, она грохнула эту злосчастную куклу уже ближе к полудню, потом ужас сколько времени оглядывалась, потом пока кот появился… По ее ощущениям, на Земле давно должен быть рассвет, а тут только загорались яркие звезды в бархатно-черном небе.

Соня медленно брела по дорожке, выложенной очень красивой мозаикой из разноцветного дикого камня, и думала об этих звездах. Ни одного знакомого ей созвездия. И звезды какие-то крупные, как в детской сказке. Интересно, а есть тут Луна?

Вспомнив о ней, Соня занервничала и ускорила шаг. Была у них с Лесей одна на двоих маленькая тайна. Как и многие вундеркинды, девочка росла не только талантливой и одаренной, она была сложным ребенком: совсем еще маленькой плохо спала, плохо ела, и чтобы ее успокоить, Соне требовалось все ее материнское терпение и любовь. Это Борис не знал, что такое проснуться ночью от странного и болезненного предчувствия и найти Лесю спящей, свернувшейся комочком в раковине их большой кухни. Или на лоджии в самый мороз, и потом судорожно заказывать сложные кодовые замки на стеклянную дверь, ухаживая за ребенком, схватившим там воспаление легких.

У Бориса все было традиционно и просто: ты мать, ты с ней и разбирайся. А я вас и так содержу. И вообще мне утром на работу, я, в отличие от некоторых, дома целыми днями не сижу. А на такси в поликлинику ездить — ты у нас жена миллионера, да? Есть же троллейбус.

Соня почти что бежала уже, несмотря на то, что Лесины кошмары закончились как-то сами собой сразу же после развода. И в санатории она спала крепко-крепко. Так странно…

На крыльце, у их входа сидел гномокот. Да не один. Рядом с ним, тихо переговариваясь, на ступеньке сидела роскошная кошка. Белая. Кажется, ее пушистая шубка светилась под звездами в темноте и мерцала опаловыми синеватыми искрами.

— Здрасьте! — все, что смогла выдавить из себя запыхавшаяся Соня.

— Спалил все к собачьим чертям, — простонал Леонид ей в ответ, кивнув куда-то назад. Она обернулась.

Да. Горело здание директората синим пламенем.

— Ой. И что делать теперь? — неужели ей завтра не нужно там будет опять скорбно размазывать грязь шваброй? На руинах-то ну какая, скажите, уборка?

— Ничего. Завтра будет как новенькое. Дракон же.

И плечами пожал выразительно так, будто это все-все объясняло.

Белая кошка пристально посмотрела на гнома. Гном поперхнулся, поднимаясь с крыльца.

— Ну, мы пошли. Кстати, знакомьтесь, это супруга моя, Зильда Эрнестовна Дваринг.

Соня устало покосилась на кошку и ей кивнула. Та важно спустилась с крыльца, задрав хвост, и потопала по дорожке налево. Ну, а что странного? Котогном женат на белой кошке. Директор — дракон. Секретарша — феечка. Ля-ля-ля. Соня сошла с ума, какая досада.

— Ревнует, — радостно сообщил Леонид зачем-то. — Она, когда сильно ревнует меня, сразу кошкой обращается, а обратно теперь только утром.

И лихо по-гусарски закрутил свой ус.

— Э… А вы тут почему? — устала она невозможно. Еще эти кошко…

— Так мы за малышкой присматривали. Спала хорошо, пару раз попыталась с кровати упасть, пресекли, Зильда под бок ей легла, вот она и успокоилась. Там пирожки на столе и компот. Утром не подрывайтесь особенно. Выспитесь. Пока это все безобразие… — он снова кивнул на уже догорающий директорат, — разгребут, пока дракон успокоится… К обеду туда подходите, там будем решать, что с вами делать дальше.

И раскланялся. Соня ошарашенно проводила взглядом странную парочку: шествующую медленно кошку и что-то ей весело намурлыкивающего гнома, шедшего рядом. Про то, как они открывали их дверь, якобы очень надежно запертую, уже как-то не спрашивалось.

— Сим-сим… — кстати вспомнила о «ключе», — пошли что ли, дверь погрызем.

И пошли ведь…

Леся спала на узкой кровати тихо-тихо, даже дыхания не было слышно. Соня очень осторожно примостилась рядом, прикрыла глаза… и провалилась в сон, полный говорящих котов, изрыгающих пламя драконов и всевозможных оттенков зеленого.