Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

56. Сокровище

— Элис, девочки, я больше не выдержу, это просто форменное издевательство! Кира, ну хоть ты бы вступилась!

Соня стояла перед огромным зеркалом в центре модного и дорогого салона и скорбно смотрела в него.

Это было шестнадцатое по счету платье! Они давно уже все слились в единый белый поток, блестящий, искристый… рябящий у Сони перед глазами. Длинные и короткие, расшитые жемчугом и целомудренно-гладкие, со шлейфами, пышными юбками и в обтяжку. Сил не было никаких, она чувствовала себя глупой куклой.

Но за «событие века» взялась вся драконья семья, явно соскучившаяся по развлечениям подобного рода.

Ей никто не ответил. Сбежали! Конечно, время обеда, ее просто бросили на растерзание менеджерам, продавцам и консультантам. Она даже раздеться не может сама, так и будет стоять и страдать. Или не будет? Сняла туфли и попыталась стянуть очередное белоснежное орудие пыток через голову. Где-то в середине этого акробатического этюда вдруг ощутила горячие руки на коже и дорожку поцелуев на голой спине.

— Ай! Змей, тебе нельзя сюда! Жених не должен видеть платья невесты!

Прошел уже год с момента их возвращения на Эдем, и наконец-то наступил их первый общий отпуск.

Все у них вечно не как у людей. Смешно, но в своем собственном, за короткое время даже уже успевшим удвоиться семействе, Сонечка оказалась единственным простым человеком. Лесе «драконий» ген достался все же не от матери. Впрочем, кому это важно?

— Какое платье? Нет его больше. Или раздетой невесту мне тоже нельзя теперь видеть?

Загорелый, веселый, красивый. За этот год Сильвер словно расцвел, обрел себя, развернулся во всю ширь своей второй сути. Ее личный дракон.

От каждой мысли о нем становилось тепло и светло, словно в душе всходило белое теплое солнце.

— До свадьбы? Да ты с ума сошел, Андр! Сейчас девочки вернутся или…

— У нас есть сорок минут. Я оплатил всем консультантам и помощникам столики в кафе рядом, запер дверь изнутри и…

— Ну ты и Змей!

Еще год назад, делая первый шаг по земле Эдема, ставшего таким невероятно родным, Сонечка отчаянно трусила. А вдруг он больше не ждет их? Вдруг?

Собираясь весь вечер, она отчетливо себе представляла, как Эндрис сидит на берегу озера или на ступеньках крылечка в их домике смотрителя, а она тихо подходит сзади и ласково закрывает ему руками глаза. Он узнает ее, рвано вздыхает, переносит к себе на колени и нежно целует. Полный и окончательный хеппи энд, дальше придумать она не успела.

А когда портал артефакта выкинул их в ботанический сад, Соня замерла, просто вдруг окаменела. Что делать теперь, где искать его? И что говорить тем, кого вдруг встретит? Мамочки, страшно-то как!

Но Леся, увидевшая Эндриса первой, вдруг оборвала сомнения матери, завизжав на весь этот мир совершенно нечеловеческим голосом и кинувшись опрометью вперед:

— Андр, Андр! — он стоял на маленькой площади у директората, смотря прямо в их сторону Какой-то взъерошенный, в неглаженных штанах, криво сидящих очках. И увидев ее окончательно, вдруг покачал головой и отступил ровно на шаг.

Сердце Сонечки остановилось. Он им не рад? Не стоило?.. Но разве может остановиться ребенок, бегущий к мечте? Леся с размаху налетела на Сильвера, вереща:

— Папа, папа! Мы вернулись, и мама снова беременная, представляешь, у нас будет маленький! — и как маленькая обезьянка вскарабкалась по могучему телу дракона.

Была зеленая вахта. На площади у директората кроме уборщиц и пары случайно оголодавших дендроморфов никого и не было, все работали. Но Соня вдруг почувствовала себя обнаженной посреди огромной толпы. И люди вокруг ее явно и с любопытством разглядывали.

Самая последняя из неприятных минут в ее жизни. Потому что потом была сказка. Сильвер просто не верил увиденному, рывком сдернул очки, моргая, подхватил Лесю на руки и совершенно уже ошалев, пересадил на плечо.

Соня шагнула к нему, забыв обо всем. Глаза в глаза, сердце к сердцу, она снова тонула в бездонном водовороте его серебряного взгляда, затягивающего, ласкавшего каждую клеточку ее истосковавшейся по дракону души.

— Соня, — беззвучно почти прошептал.

— Люблю тебя, — так же беззвучно ответила.

И не уставала повторять много раз, и даже теперь, уже не пытаясь вырваться из плена его крепких рук. Самых любимых.

— Гошка спит?

— У него столько нянек, что, боюсь, из отпуска мы вернемся уже с двумя маленькими чудовищами, — успокоил ее любимый мужчина и улыбнулся в ответ, снова целуя.

Сына, родившегося поздней осенью на Эдеме, назвали Георгием. Да, весь ВСЕБЕСИМ оценил Сонино чувство юмора. Аплодировали стоя, но молча. Эндрис почти обезумел тогда, приволок акушеров чуть ли не изо всех известных разумных миров, а Сонечка только смеялась. Она и Лесю родила когда-то довольно легко, а со вторым было еще легче.

Их Гошка был очень спокойным ребенком: спокойно родился, спал строго по расписанию, ни разу пока не болел, отлично кушал и никогда не капризничал. А еще, к радости всех жителей Сада, счастливый папашка-дракон оборудовал-таки прачечную! Со специальными артефактами, дезинфектором, и даже големов специальных туда притащил.

Георгий Андреевич Серебряков. Наследник великого рода Сильверов. Таких детей можно рожать хоть раз в год. Только, похоже, отец будет против, ему явно все это время жены не хватало. Вот и теперь он оттягивался, придумывая всякие супружеские развлечения.

К великому Сониному облегчению, в момент их возвращения на Землю порталом, у Гошки уже были готовы все «человеческие» документы. А теперь, по всеобщему настоянию многочисленных родственников, впереди еще и свадьба маячила. Нужно ли это ей было? Еще месяц назад Соня сказала бы, что даже очень. А теперь…

— М-м-м-м… Андр, выбери ты мне уже это платье, а я скажу им, что ты все решил?

— Тут есть модели, молниеносно снимающиеся?

Лежать на столике для гостей посредине салона свадебных платьев совершенно голой и сквозь ресницы наблюдать, как великолепный мужчина влажными салфетками вытирает с ее разгоряченного тела следы их безумия?

Идеально, как раз то, что нужно.

Она вспомнила себя прошлой зимой: несчастную, вздрагивающую от каждого пристального мужского взгляда, как ей казалось тогда, себя навсегда потерявшую. Рассмеялась, притягивая дракона снова к себе, ловя взгляд восхищенный и собственнический.

— Ты еще не жалеешь? — спросила вдруг и замерла тревожно.

— Очень жалею. Надо было всех по домам отправлять и до самого вечера застрять здесь с тобой.

— И сына оставить голодным? Да вы изверг, папенька! А… серьезно?

С момента их возвращения на Эдем ее жизнь изменилась. Их общая жизнь. Соня активно работала над огромной «Энциклопедией магических растений», огромным научным трудом, венцом деятельности ее… да, теперь уже очень скоро, и мужа. Эндрис категорически настоял на удочерении Леси, дочка в ответ от восторга визжала. Боря даже сдерживать радость не стал: одной головной болью у него станет меньше. Уже очень скоро они юридически станут одной семьей Серебряковых.

А практически…

С той самой минуты, как огромный дракон подхватил ее прямо на площади под громкие аплодисменты всех радостных сотрудников ВСЕБЕСИМа и унес своих девочек в небо Эдема, они больше не расставались. Не могли найти в себе сил на подобное преступление. И не надоедали друг другу совсем совершенно, эти двое теперь даже думали в унисон.

— А если серьезно, моя золотая, то я только теперь понимаю, как счастлив. Это же невероятно: быть самим собой рядом с тобой, с вами всеми.

Да, верно говорила восточная мудрость: «Семена, что посеял дракон, взойдут обязательно, даже если он посеял их в камень». Любовь Эндриса дала свои всходы, что поднялись и расцвели бурно в душе у обоих, а теперь уже у четверых.

Он надевал ей белье и чулки, озорно улыбаясь, застегивал на своем драгоценном рыжеволосом сокровище очередное самое-самое лучшее светло-зеленое платье и был счастливейшим драконом во всей этой Вселенной.

Настоящим.

Любимым.

Серебряным.