Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

32. Сказочки

— Что такое чиримская груша? Почему Зефира до сих пор не вернулась? Как мне открыть утилизатор? Где вход во вторую оранжерею и что в ней растет? Зачем в программе у наших детей столько сказочек⁈

Едва дверь за вампиром закрылась, Соня выпалила это все со скоростью пулеметной очереди, не переводя даже дыхания и немножко зажмурясь.

Эндрис тихо и заразительно рассмеялся в ответ.

— Еще лимонаду?

Пришлось согласиться. Ну а что, вдруг это обязательное условия для ответов?

Пока она наслаждалась вкусом напитка, дракон рассказал:

— Груша заменяет кровь. Безупречно, каждый плод у вампиров на вес золота, а тут целое плодоносящее дерево. Он просто не мог отказаться. Феечки несъедобны, поверьте, секретаря моего бестолкового никто точно не съел. Вторая оранжерея закрыта от всех посетителей, это брачный блок сектора полового размножения растений. Там же детинец и общие ясли, я чуть позже вам все покажу. Есть еще сектор вегетативного размножения, но он в общем дендрариуме, это не ваша забота. Что еще… Кхм. А вот по поводу программы уже вовсе глупости.

Минуту примерно Сонечка переваривала все им сказанное. Последние слова разозлили ужасно.

— Да? А я вот считаю, что глупости — это запудривание детям мозгов всякими глупыми выдумками! Мало вам было истории с Дедом Морозом?

Собственно, с этого весь разговор и следовало начинать. Что за дикость, скажите, в наше время обучение малых детей начинать с каких-то там сказок? Ее мама всегда говорила: «Дети должны быть готовы к реальностям! Образование — краеугольный камень в здании будущей карьеры ребенка. Если ты будешь морочить Лесе голову этой мутью, то вырастет точно такая, как ты». То есть бесхребетная неудачница.

А дочь все утро ей рассказывала какие-то страшные глупости о волшебнике Изумрудного города. То есть даже не сказки народов мира, а просто книжку. Как она будет смотреть в глаза маме, скажите, уже через год? Подумать даже страшно, что скажет им на все это бабушка. Соня поежилась, словно от холода, представляя себе суровый взгляд Татьяны Сергеевны Ореховой.

Это сразу же прибавило девушке смелости. Дракон точно ей не так страшен. Был. Пока не прищурился и не спросил тихим голосом:

— Скажи мне, а отчего у тебя нет подруг и вообще нет друзей?

Да как он смеет? Кто дал право дракону влезать в ее жизнь? Да он…

— Так получилось, — сказала зачем-то. — Но какое это имеет…

— Самое наипрямейшее. Как ты думаешь, зачем людям вообще эти сказки? Записывают, придумывают, даже поют. Детям рассказывают, опять же.

Соня хотела сказать, что вообще-то вопрос этот задала не для философских рассуждений дракона. Конкретный вопрос, между прочим, о детях. Но промолчала, опять почему-то лишь вопросительно глядя на Эндриса. Что у нее за характер такой? Когда не надо — ляпает не подумав, когда ответа от нее ждут — молчит. Ужас.

— Я об этом не думала, — буркнула, просто чтобы ответить.

— Люди так записывают самые простые уроки морали и этики, как в книжке с картинками. Вот оно зло: Змей Горыныч (тут Сонечка поперхнулась от смеха), а вот, между прочим, не меньшее зло: Колобок. Основы и главные правила. Любовь, дружба, предательство. Понимаете?

— Пафосно. А нормальное образование у них будет?

— А что вы имеете ввиду под этим определением?

Да он смеется над ней!

— Знания! Иностранные языки, математика, физика, химия… Лесе нужно другое, она не обычный ребенок!

— Она ребенок. Светлая голова, да. Но кто вам всем сказал, что способности отменяют ей детство? Соня, она не умеет играть, дружить, чувствовать боль окружающих. Без сказок из маленького человечка вырастает нечто бездушное, понимаете?

«Например, как вот этот дракон», — Соня подумала вяло. Наверное, ему в детстве сказок тоже не рассказывали.

— Я все поняла. И подумаю, хотя не согласна. Можно идти? Там кактусы, кстати, не кормлены…

— Я зайду через час. Помогу разобраться с артефактом от Виктора, его принесут. Кстати! Все забываю. Вам же нужен транспорт. Метла подойдет?

Хорошо еще, что Соня сидела, а то бы свалилась под стол.

Представила себя на метле, почему-то влетевшей в окно кухни своей бывшей свекрови, и картинка ей очень понравилась.

Она весело фыркнула, уверенная, что он так шутит.

— Я так похожа на ведьму? Такая противная?

— Похожа. Но ведьмы вообще-то — первые красавицы нашего мира, и они на таком простеньком инвентаре не летают.

— Тогда зачем мне метла?

— Транспорт. Только на ней на Землю не очень-то улетишь. Подметает дорожки и двигается со скоростью чуть быстрей пешехода. Безопасно, комфортно и чисто. Оцените еще в своем секторе.

Картинка в сознании Сонечки изменилась. Она, старый веник (почему-то облезлый) скорбно ползли по дорожкам и влететь не могли.

— Не… нет. Я лучше на своих двоих, если позволите.

— Заберите приписанный к сектору реквизи… — тут уже он поперхнулся, и как ей показалось, от смеха, — инструмент. Я приказываю.

Соня насупилась, но возразить было нечего. Директор же. У… драконина подколодный!

Встала, гордо развернулась и только было собралась уходить, как получила тихим голосом в спину:

— До скорого. А знаете, я все время думаю о вас и о Лесе. Скучаю. И мне это нравится.

Соня вздрогнула, мучительно залилась краской и молча вылетела из директорского кабинета, словно за ней черти гнались. Вот зачем, спрашивается, он ей это сказал? Издевается? Да, после их ночи сегодня трудно было забыть о непутевой матери и несчастном ребенке. Но при чем здесь «скучаю»⁈

— Стоять! — уже на вылете ее крепкой рукой поймала Зефирка с привычно уже покрасневшими глазами. — Вот артефакт под номером сто тридцать шесть, вот метла. Распишись. Что, сильно ругал?

Молча кивнула в ответ, не зная, что ответить, чувствуя, как горят щеки. Поставила витиеватую роспись (Ореховскую, конечно, не Кошкинскую), схватила полупрозрачную пирамидку, метлу (вовсе не драную) и быстро смылась. Пока этот змей не придумал еще каких слов.

Метла оказалась действительно изумительным артефактом. Или транспортом, или реквизитом, Соня уже даже не знала. Уже одно то, что ее зеленоголовые помощники все побросали, оставив перебранку и ворчание, и занялись изучением новой игрушки, делало честь ее приобретению.

К слову сказать, ребятки работали хорошо: краем уха слушая их нескончаемую перепалку, Соня никак не рассчитывала увидеть на входе в карантин тщательно рассортированные «трупы» растений, разложенные по отдельным боксам, подписанным и расставленным в строгом порядке.

«Токсично», «Подозрительно пахнет», «Мумифицировалось и биологически не разлагается». Прелесть же и красота! Еще очень недавно на прежнюю Соню все это навело бы смертную скуку и даже хандру. А теперь вдруг понравилось! Как и вычищенные до последней соринки дорожки, подстриженная травка, подвязанные разноцветными веревочками кусты и даже чумазые дриады, с энтузиазмом пытающиеся разобрать ее личную мет…

— Так! Руки убрали от транспорта! Это моя прелесть, даже не спорьте.

Парни насупились.

— Мы… Там седло прикрутить еще можно, и…

— Смешно, — Соня, действительно, хотела смеяться. Она вдруг поняла, почему так спокойно отнеслась к своему «штату». Очень они на ее младшего братца похожи и возрастом, и ростом, и любовью к разрушительным опытам. Степка у нее всю жизнь увлекался химией (назло матери-математичке), что-то смешивал, исследовал и даже взрывал. Талантливый парень, только, как и Соня, ужасный интроверт и даже социофоб. Он даже в университет поступил на заочное, чтобы поменьше контактировать с людьми. Вот интересно, а не результат ли это и в самом деле строгого воспитания Татьяны Сергеевны? Сильвер вон сказал, что и Леся не умеет дружить…

У Сони подруг тоже не было. В университете были приятельницы, пока не появился Борис и не забрал себе все свободное время. А потом и вовсе не до посиделок с подругами было, время и силы уходили на дочь. И на творчество, конечно. Соня раньше могла не спать и не есть, но не рисовать у нее не получалось совсем.

Зеленоглавые мальчишки смотрели на нее обиженно, но метлу все же в покое оставили. И как только сей восхитительно-волшебный агрегат выбрался из крепких мужских рук, случилось странное. Метла лежать отказалась, начала нервно дрожать, а потом вдруг коротко и быстро ткнула не в меру любопытного и изобретательного Гула древком под коленку.

— Да она дерется! — взвыл ошеломленный дриад, присев от неожиданности. Другие замычали восторженно, а зря.

— Она не дерется, она показывает характер, — радостно сообщила Соня. — Нечего было ее хватать немытыми руками! Ату их, родимая, н-н-но!

А метла вдруг взяла и послушалась.

Давно Сонечка так не веселилась. Рассвирепевший садово-летательный инвентарь распушил свой роскошный хвост, или что там у веников может пушиться, и ринулся в драку, ловко уворачиваясь от пытающихся его обезвредить парней. Метла знала толк в боевых искусствах. Видимо, функция защиты хозяина тоже была в нее встроена. Она ловко делала подсечки, била по босым пяткам, толкала в спину и впивалась колючими ветками в длинные волосы.

Соня, глядя на беспомощные попытки дриад противостоять боевой метле, смеялась до слез, до икоты.

— Соня Ореховна, спасайте нас, — наконец, взвыл, кажется, Мэй, девушка уже научилась их различать и даже имена запомнила. — Мы вам еще пригодимся, честно!

— Отставить избиение дриад, — хрюкнула Соня, утирая слезы. — Мальчики все поняли.

Метла тут же метнулась к ее ногам и потерлась о бедро, словно крупная кошка. Изрядно потрепанные дендроморфы смотрели на Соню, как на божество, с щенячьим восторгом и благодарностью.

А потом Соня вспомнила про второй артефакт и достала его из кармана. Нахмурилась. Интересно, как он работает?

— Кто из вас знает, что это за штука? — строго спросила она.

— Я знаю, — тут же подал голос Грин. — Это сомик. Систематический определитель магии и колдовства, если я ничего не перепутал.

— Пользоваться умеешь?

— Теоретически. Мы на лабораторных видели подобный артефакт. Не такой сложный, конечно. Но…

— Вот и займись классификацией того, что еще не определено, — вручила ему пирамидку Сонечка, радуясь, что нашла жертву. — Кстати, я просила пересадить папоротник, кто-то об этом вспомнил?

— Да! — гордо отрапортовал Гул. — Мы его у пруда прикопали. Там влажно и света мало.

— Отлично, продолжайте работу. По окончании вахты разыскать меня и доложить о результатах, — тоскливо взглянула на небо, не понимая, сколько вообще сейчас времени. Уж часы-то какие-то могли бы и придумать, как тут ориентироваться в этом их Эдеме? Или что, счастливые часов не наблюдают? А кто тут счастлив? Вот Леся однозначно, а сама Соня пока еще и не поняла даже, чего ей от жизни ждать.

Осмотрела метлу, потрогала древко и подумала, что быть ведьмой совершенно неудобно. Жестко и неловко сидеть на жердочке, как курица на насесте. Может, и в самом деле седло наподобие велосипедного? И руль. Непременно с катафотой, фонарики вряд ли можно. Хотя… Вроде многофункциональный инструмент вполне себе уверенно держался в воздухе. Присела на прутья — так явно мягче и удобнее, скомандовала:

— Но, моя хорошая, давай вперед, потом направо, к большой оранжерее. У тигрокактусов по расписанию перекус.

И под восхищенно-завистливые вздохи дриадов величественно поплыла над дорожкой. Ноги, правда, пришлось поджимать, зато безопасно и никакого экстрима!