Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

55. Билет в Эдем

Соня не любила Москву, а Москва, очевидно, не любила Соню. Каждый раз, когда художница приезжала, погода выкидывала какой-нибудь фортель. И вроде не Питер, а снова вот серое небо и ливень. Что ж, ливень не вечный, а дышать после него легче, да и отмытая от пыли майская зелень остро напомнила своей буйностью Эдем.

Элис, обернувшись на вывеску кофейни, прищурилась и пробормотала:

— Хорошее место, и кофе отличный. Надо будет сюда почаще заглядывать.

Соня почувствовала удовлетворение от ее слов, ей тоже нравилось и расположение кафе, и обстановка, и, конечно, десерты. Да и Вика, хозяйка, всегда относилась к ней с теплотой. Пожалуй, сама Соня тоже с удовольствием вернется сюда… с друзьями. Когда-нибудь. Когда там у Киры отпуск?

А воздух в Москве был невкусным даже после дождя. Здесь она задыхалась, начинало першить в горле. Вика предлагала Соне постоянную работу в Москве, художником-иллюстратором в издательстве, но Соня наотрез отказалась. Переезжать сюда она не хотела.

— Так что там с билетом?

Они медленно брели по мокрому тротуару к ближайшей стоянке. Автомобиль, на котором приехала Элис, угадался сразу. Полыхающий алым огромный джип неизвестной Сонечке марки совершенно точно принадлежал неугомонной драконице.

А вот что откровенно удивляло — так это куча валяющихся сзади, между детскими сидениями, разных игрушек, какие-то книжки и вообще очень веселенькая обстановка внутри, напоминающая скорее не дорогую машину преуспевающей бизнес-леди, а семейный фургон уставшей многодетной матери. Соня изумленно приоткрыла рот, а хозяйка машины лишь пожала плечами, перекидывая с переднего пассажирского сиденья назад две огромные упаковки памперсов, упаковку влажных салфеток, какие-то носки и прочую милую мишуру современного материнства.

— Так что там ты говорила про билет на Эдем?

Элис молчала. Даже дорогу не спросила, отчего Соня встревожилась. Ее что, похищают? В принципе, она не против, но Лесю бы забрать!

Лишь выехав на оживленный проспект и несколько раз довольно агрессивно перестроив машину из ряда в ряд, Элис ответила, хмурясь.

— Должна кое в чем тебе признаться. Не психуй, я знаю твой адрес, Сильвер на уши всех поднял сразу же, как ты улетела.

Соня громко фыркнула, расплываясь в довольной улыбке. Но говорить уже ничего не хотела, потому что за три месяца одиночества диалог с Эндрисом звучал в ее голове много раз. Так много, что она помнила каждое свое слово, каждое признание и каждое извинение. Ну и что, что все это никогда не будет произнесено ею вслух? Андр был во всем сокрушительно прав, хотя мог бы и намекнуть ей…

— Ждет? — спросила не в тему совсем, но это было то самое главное, что Соня хотела услышать.

— Рехнулся практически! — Элис поморщилась. — Это ведь мы его туда отправили, говоря откровенно. Да, нужно было вытаскивать его из Академии, он там сидел, как в норе. Ох… я уже сто раз пожалела. Знаешь, он ведь там обернулся в дракона впервые в жизни. И летать не умел, а как ты сбежала, он каждый вечер оборачивается и улетает.

— Откуда ты знаешь? — Сонечка очень ярко представила себе эту картину: прекрасный и сильный дракон, блестящий серебряной чешуей в лучах заходящего солнца Эдема, парит в небе над островами. Ей снова остро захотелось вернуться. Да, там ее дом, рядом со странными и многочисленными друзьями, в зарослях магических растений, к ней так тянувшихся. Нестерпимо захотелось обнять Киру, мальчишек, расплакаться на плече мягкой Зильды и снова набрать книжек в библиотеке. И дендроморфы-студенты, такие родные, и Глим со своею подругой…

— Я была там в командировке, мы совсем немного с тобой разминулись, а жаль. Ты не сердишься на меня?

— Хочу домой, — само собой произнеслось, но Элька все правильно поняла.

— Драконий амулетик, что я подарила…

— Леся тискает его каждый день, ничего не выходит!

Машина подъехала прямо к ее дому, Элис жестом профессионального гонщика плавно вписала ее в узкий проезд, остановилась у грязного подъезда. Развернулась к своей собеседнице, пристально ее разглядывая.

— Просто захоти. Конечно, в критической ситуации он действительно выкинет вас к дракону без спроса. Но можно и захотеть. Вспомни самые яркие моменты вместе с ним, вспомни его и пожелай оказаться рядом.

— К другому дракону не кинет? А Леся? — вопросы может быть и дурацкие, но не лишние.

— Ты так близко знала еще каких-то драконов? — Элис смеющимся взглядом скользнула по Сонечкиному животику. Та поежилась.

— Вещи переместятся только те, что будут надеты на вас. Девочку возьми за руку, она с тобой пока все еще единое целое. Леся одна бы и не смогла поэтому. Подумай, закрой глаза и произнеси его имя.

— А…

— Змеенышу путь к отцу точно ничем не угрожает.

Слово «отец» прозвучало. Соня вздрогнула от неожиданности, а ее собеседница тут же прищурилась весело:

— Заруби у себя на носу: самое главное сокровище в жизни дракона — это его единственная любовь и его дети. Мы от детей никогда не отказываемся и готовы положить все сокровища мира под ноги любви.

«Единственная любовь» звучало пафосно и очень громко. Не верилось. Но Соня тут вспомнила серебряного дракона в небе Эдема, все еще стоящего у нее перед глазами, и улыбнулась в ответ.

— Я попробую. Спасибо тебе.

— Улетай, не волнуйся, я решу здесь все бытовые проблемы, — и прерывая негодующее возражение девушки, быстро добавила: — Мне в радость помочь тебе, правда, я все еще чувствую себя виноватой перед вами обоими. Разрешаешь?

Соня не нашлась что сказать. Молча кивнула и выбралась из высоченной машины. Самое смешное, что теперь у нее не было таких проблем, которые она не могла бы решить сама. Чего сложного-то? Поговорить с родителями, уведомить хозяина квартиры о съезде и сдать ключи, вещи немногочисленные перевезти. Ах, да! Картины, вот что нужно куда-то пристроить.

— Элис, — окликнула подругу. — Заберешь потом мои рисунки?

Та кивнула с улыбкой и помахала рукой.

Соня медленно побрела в то место, что безуспешно пыталась сделать своим хоть временным, но все-таки домом.

Да ну его все к чертям!

Осознав вдруг, что Андр так близко, стоит только руку протянуть, Соня думать ни о чем больше не могла. Разволновалась, заметалась по квартирке, зачем-то достала из комода новое белье и чулки, сунула их в рюкзак. Документы, еще документы, ее и Лесины, и медицинская карта, конечно. Альбом, краски, кисти. Джинсы? Нет, уже не уместятся. Лучше маркеры засунуть, толку от них больше.

Так, картины заберет Элис. Деньги… отдать отцу. И карточку тоже. Им пригодится.

Быстро-быстро набрала мамин номер:

— Я улетаю завтра утром.

— К нему? — спокойно спросила мать. Соня так и не сказала ей ничего про

своего мужчину, но Татьяна Сергеевна слишком хорошо знала дочь. — Леся с тобой или пока оставишь?

— Со мной.

— Тебя отвезти в аэропорт?

— Не нужно, мы на такси. Мам… прости, что так внезапно. Я просто…

— Лети и обязательно, — перебила ее мать. — Если он делает тебя счастливой, то не упускай свой шанс. Только хоть звони, чтобы мы знали, что ты в порядке.

— Там горы, со связью очень плохо, — наврала Соня. — Но я попытаюсь. Я люблю вас, мам.

— Мы тоже тебя любим, Сонечка. Не пропадай, ладно? Приезжай с ним обязательно, поняла?

— Приеду.

Ей ведь полагается отпуск, правда? И Андру тоже. Вот они и приедут. Но не очень быстро.

Напоследок Соня помыла посуду и вынесла мусор. Вот теперь она точно свободна как ветер.

Мучительные минуты ожидания. Сомнения: а получится ли? Невнятный, скомканный разговор с отцом, перепугавшаяся вдруг Леся — давно она не видела мать такой взволнованной и суетливой. И когда папа уехал, Соня накинула на плечи лямки рюкзака, уселась прямо на пол и притянула к себе дочь:

— Доставай свой браслет, мы возвращаемся.

Радостный визг был ей ответом. Леся сдернула с ручки браслетик, сунула его матери, и они обе, зажмурившись, очень сильно пожелали увидеть Андра. Так сильно, что Соня с ее богатым воображением даже почувствовала его дыхание в волосах и гладкость чешуи под пальцами. Взгляд его серебряный с вертикальной трещиной змеиного зрачка, крепкие руки, горячие губы и, конечно, чеканный профиль. А о чем думала Леся, знала только она сама.

И у них получилось.