Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

19. Хвостатая катастрофа

С огромным трудом вытаскивая хвост из прохода приемной, Сильвер злился.

Лапа застряла в столе. Кактус чертов прилип прямо к заднице, впрочем, учитывая толщину шкуры серебряного дракона, это была проблема эстетического характера. А еще воняло палеными тряпками и в ярости сожженым ведром.

Потрясающе, невероятно. Неслыханное везение!

А все ведь так хорошо начиналось — насколько вообще это возможно в его ситуации. Сиятельная Маргарита расщедрилась и напоследок Эндрису подарила поистине царский подарок: отделила от длинной цепочки легендарного артефакта — полога невидимости — небольшой сектор, легко превращенный в браслет.

Надеваешь его — и вмиг делаешься невидимым. Один недостаток был у подарка: если сам полог легко застегивался на двоих, то браслет был артефактом индивидуального пользования. Но Эндрису и в голову бы не пришло с кем-то шляться невидимо по… даже подумать противно, нет-нет. Никогда.

Он отлично мог и сам преодолеть межмировое пространство. Все же он настоящий, полноценный дракон, пусть не бессмертный, но все же. Вот только тащить на себе три тонны крайне нужного и весьма дорогого оборудования? Это утопия. Пришлось ожидать порталиста, а тот, конечно, опаздывал. Бессмертный всегда заставлял себя ждать, ему это нравилось. Потом долго они пересчитывали все пункты по накладной. Сводили все ведомости. Дважды вдрызг разругались, трижды чуть не убили друг друга. И когда все эти чертовы колбы, реактивы, весы, шагомеры, бесконечные рулоны бумаги и тонны карандашей были загружены в базу портала, этот старый болван объявил перерыв на обед и ушел. Сразу до ужина. Это тоже было у К. А. в порядке вещей: невероятной силы магический дар и уникальные умения делали господина Бессмертного воистину незаменимым специалистом. А стало быть, все вокруг должны были терпеть его поганый характер и раздутое самолюбие.

К моменту выхода на площадке в парке Эдема Сильвер был доведен до такого белого каления, что едва не взрывался.

И вот тут он сделал глупость, наивно решив действовать строго по плану.

Натянул артефакт невидимости и пошел изучать свои эти самые новые владения.

Вот тут все и началось… То есть продолжилось.

Сначала воняло духами. Сладкими! Омерзительный запах. Какие-то вазочки, картинки, рамочки и даже пара фарфоровых феечек — и все это в приемной, которая должна посетителя готовить к тому, что их ждет в кабинете директора! Занавесочки на окнах с рюшами! Розовая подушечка на секретарском стуле! Где, спрашивается, эта инфантильная его помощница? Сейчас он ей…

Ох! И Сильвер увесисто шлепнулся на скользком и мокром паркете дважды подряд (кто водой моет паркеты, да еще так, оставляя на нем глубокие лужи⁈). Потом узрел разводы из смеси воды, пыли и моющих средств прямо на книжных полках. Половина книг выставлена перевернуто, ценные библиографические редкости едва не валялись на полу.

Табличка на двери кабинета издевательски поблескивала пустотой в графе имени генерального директора.

Но добил его, собственно, стол.

Личное рабочее место всегда было слабостью Эндриса. Здесь должен царить безупречный порядок, продиктованный логикой и содержанием, когда приборы радуют глаз, столешница обязательно каменная, под рукой всегда остро наточенные карандаши и еще пара-тройка деталей. Он успел заказать это все и отправил сюда накануне, отдельно.

И что же?

Какая-то потертая пластиковая карандашница, полная незаточенных карандашей! Статуэтка слоника — убогость, граничащая с пошлостью. А где же, интересно знать, с таким невероятным трудом собранный антикварный комплект письменных принадлежностей начала двадцатого века? А лампа магическая, а… Создатель, что это⁈

Яркие, мокрые, грязные, омерзительные разводы на глянце бесценного индиголита!

Какой, скажите, дракон способен подобное выдержать?

Сильвер не смог, да и не пытался. Чудовищный всплеск магической силы — и рабочий костюм разлетелся на тряпочки и лоскуточки. Хорошо хоть, успел снять браслет-невидимку.

Это был первый полный его оборот, говоря откровенно. Нет, теорией Сильвер владел и вполне представлял себе, что творится.

А творилось вообще черти что. Запахи обострились, слух тоже. И в соседней комнате сразу же обнаружились две затаившиеся женщины. Не очень-то и испуганные.

А еще обнаружилось, что масштабы дракона ему позволяли застрять в кабинете. И больше не позволяли вообще ничего. Он позорно застрял, будто пробка в бутылке, и настроения Сильверу это отнюдь не улучшило…

Драные яги! Позорище-то какое немыслимое! Явление новоявленного директора перепуганному народу. Долгие и продолжительные аплодисменты, дайте я выйду на бис. Не хватало еще…

Знакомый запах вдруг ударил в нос. Только этого и не хватало!

Все еще не доверяя обонянию, дракон потянулся на запах. Этого быть не могло, невозможно!

Хотелось зажмурить глаза, раствориться…

— Никаких драконов не существу…

Удар мордой о дверь немного его отрезвил. Двери, собственно, больше не было. Зато было негодование! Внутренний зверь, ставший внезапно вполне даже внешним, огромным, чешуйчатым и неуклюжим, такого к себе отношения не понимал и смиряться совсем не желал.

Он дракон, между прочим. И он существует!

И как не старался цивилизованный Эндрис эту часть своей личности обуздать, пока не получалось.

Серебряный был категорически не согласен!

— Кого это тут не существует? — взревела эта непослушная тварь.

А ведь там была та, запах которой внезапно грел душу. Мысли о пропаже которой отравляли Эндриса все последние дни, как медленно действующий яд, тайно, тихо, исподволь.

Жива! Не испугана и не плачет, значит, и с Лесенькой все в порядке. Слава Создателю, живы!

Пока. До тех пор, пока эта самая сущность тупая и неуклюжая не добралась до нее. Странное ощущение раздвоения личности, когда вторая твоя как бы часть беспечна, неуправляема и строптива. Надо отвлечь его. Как?

Что там в учебниках драконологии писали мудрые старцы? Впервые обретенная ипостась отзывается на сигналы инстинктов.

Он сыт, это отбрасываем. Остальное… к счастью, дракониц тут нет.

Мысли скакали, дракон все принюхивался к ошарашенным женщинам.

Соня… она все-таки испугалась. В рабочем халатике до колен, рядом ведро это глупое. Что она все же тут делает?

И тут перед глазами вдруг встала столешница с застывшими на ней грязными разводами. Инстинкт, говорите?

Да! У него была парочка, чисто драконьих. Так изгадить его драгоценность!

— А кто мыл мой стол⁈

Вопрос был риторическим. Но дракон впечатлился, утрачивая позиции, и Андр тут же осторожненько перехватил управление.

Дальше была очень глупая сцена, о которой вспоминать теперь решительно не хотелось обоим. Чешуйчатому, потому что ему даже не дали понюхать ее, а ведь тянуло. А директора просто тянуло и тоже не дали.

Мир глазами рептилии выглядел совершенно иначе. И Соня, стоявшая на четвереньках тогда перед драконом, смешной ему не показалась. Это вовсе была не забавная девушка с убранными в неряшливый хвост светло-рыжими волосами, в убогом халатике и кофейной чашкой наперевес. Нет. Он увидел ее совершенно иначе.

Как… прекрасный бутон. Обещающий распуститься, тянувшийся к свету, но все еще наливающийся, зреющий, растущий. Там, внутри, за завесой неприглядной зелени плотных чашелистиков, таилась загадка. Многообещающая, светлая, теплая. Как манящий огонек очага в кромешной темноте. Это было так явно, что дракон даже тряхнул головой, отгоняя фантом.

А как она говорила с драконом! Даже феечка не рискнула ему возражать, а ведь судя по личному делу, тщательно им изученному, персональный его секретарь была сослана на Эдем «для исправления дерзостного характера»…

А когда Соня ушла, оставляя за своей спиной шлейф драконьего сожаления, даже отчаяния, Сильвер дал волю дракону.

Ему тоже стресс надо снимать, а лучший способ успокоить дракона (если рядом нет драконицы) — дать волю природной склонности к вандализму и разрушениям. Он и дал.

Все равно здание директората ему не понравилось, а столешница драгоценная не сгорит. Феечку выпустил перепуганную, шарфик ей выдал и дал себе волю.

Да! Гори оно все синим пламенем! Столько лет себя сдерживал, не пил, не курил и от всего остального… воздерживался! Трижды в месяц — вообще не считается.

Удар хвоста — и с громким звоном оконные стекла высыпались вместе с рамами.

Стеллажи эти… бесят. Книги жалко, но судя по плачевному состоянию финансов Эдема, это просто подделки.

Разворот головой от плеча, удар шеей, и удовлетворенный дракон слышит громкий хруст стропил крыши. И тут все украли. Вместо несгораемой древесины эбена подсунули что-то дешевое.

Минут сорок он отрывался. И даже не стыдно. Бездымное пламя драконьей ярости уничтожило все следы того, что было тут до дракона.

Важно прошествовал по каменистой дорожке к коттеджу с табличкой «Генеральный директор ВСЕБЕСИМ при Инквизиции Сильвер А. В.», горделиво задрав голову и взмахнув хвостом на прощание (явственно ощущая взгляды сбежавшихся на шум сотрудников), и… в воздухе растворился, нацепив его на самый кончик этого самого хвоста.

Они, поди, ждали того момента, когда он попытается впихнуть свою тушу в дверь дома или еще того интереснее — вернет человеческую ипостась и, прикрывая свой голый зад, будет отпирать дверь, но случился облом, то есть сокрушительное разочарование! Зато все в ужасе вдруг поняли, что их новый директор может становиться совершенно невидимым.

Самой страшной новостью этого вечера будет совсем не пожар. Бесплотный директор-дракон, всемогущий, всевидящий. Худшее из всех страшных зол.

Катастрофа хвостатая.