Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

49. Террор

— Кофе, Илья Константинович? — раздался из дверей кабинета низкий голосок с придыханием.

Все-таки эта противная феечка тут! Да еще со своим невкусным кофе!

— Спасибо, не нужно, — Бессмертный поморщился и со вздохом сообщил тихо Соне: — Я уже пробовал эту гадость.

— Тут есть лимонад, — вдруг вспомнила девушка, прислушиваясь к отчетливому бурчанию в животе. — И она будет подслушивать.

— Лимонад фрау Зильды? — радостно вытаращил глаза Илья. — Я бы не отказался.

Про «подслушивать» он пропустил мимо ушей.

Соня прошла в кухонный отсек, где нашла бутылку лимонада и два высоких стакана. Илья осторожно перехватил бутылку у нее из рук, быстро открыл и разлил божественный напиток, торжественно вручив Сонечке ее стакан. После первого же глотка в голове у девушки начало проясняться. После второго вся физическая усталость осыпалась, словно тонкая корочка. Все же фрау Зильда — не иначе как добрая волшебница.

— Я могу доказать, что я не уничтожала этот ваш меморья продитор! — торжественно заявила Соня, широко улыбнувшись.

— Докажите.

— Мы с Кирой… Кира — это жена Виктора, если вы не в курсе… — да, она не ошиблась. Илье не нравилось само упоминание вампира. Интересно, почему? — Подобрали остатки цветов и отнесли их в дитятник. Насколько я помню, уникальность этих растений в том, что они накапливают общую информационную базу. Что «видел» один цветок — знает вся колония. Так вот, я уверена, что…

— Остатки? Вегетативные побеги, вы хотели сказать? — перебил ее Илья. — Ну так, я для общего уточняю. «Остатки» звучит очень грустно и… не очень профессионально.

— Ой, ну какая тут разница? Вы же все поняли.

— Более чем… — он ухмыльнулся и прошел обратно в кабинет, громко повторив: — Так вы считаете, что растения можно спасти?

— Я в этом уверена.

— Что ж. Это хорошая новость. Подпишите здесь и здесь.

Соня придвинула к себе листы бумаги, исписанные невероятно красивым, практически каллиграфическим почерком. Она никогда не видела, чтобы человек так писал.

— Вас что-то смущает?

— Нет… Да. Почерк у вас, Илья Константинович…

— А, да. При царе учился, в гимназии. Там, знаете ли, строго с этим было. Зато теперь к моим отчетам никто и никогда не придирается.

Ах да, он же — Бессмертный. Забавно как. Соня еще по «милиции» могла бы догадаться. А выглядел «специалист» едва ли не ее ровесником.

— А можно вопрос, Софья Николаевна? Не относящийся к следствию.

— Попробуйте.

— Вы домой не хотите? Как я понял, ваше присутствие здесь скорее вынужденное, чем добровольное. Или… это все из-за Сильвера?

Соня долго молчала, а потом тихо произнесла:

— Знаете, Эндрис… он замечательный. Если бы не он, я бы сама себя не нашла. Он меня буквально спас. Научил быть собой. Вот только он — дракон. Сильный, могучий, древний. Наверное, как и вы, долгожитель. Не знаю, я совсем ничего не знаю о драконах.

Илья смотрел на нее… сочувственно? Что-то в нем поменялось, он совсем перестал Соню пугать.

— Вам надо разобраться в себе? — спокойно спросил он. — Если хотите, я верну вас с дочерью домой. Тот контракт, что вы подписали, он… пустышка. Никем, кроме Сильвера, не утвержден. За его расторжение не последует никаких санкций.

— А ваш отец сказал, что это невозможно, — не удержалась от ехидного замечания Сонечка. — Сложные разрывы пространства, нарушения межмирового равновесия…

Или это не Кощей говорил? Не важно. Все равно он Соне не помог.

— Ну так я не мой отец. Я вообще не порталист. Просто у меня есть точка привязки на вектор, куда я могу вернуться из любого мира, из любой вселенной, что-то, типа лифта. Она в Москве. Двух небольших девушек я запросто прихвачу с собой.

— Я… подумаю. Спасибо. Могу идти? Или вы все еще хотите меня арестовать?

— Я вам верю, — просто ответил Илья. — К тому же директор за вас поручился головой, а драконье слово, поверьте, очень многого стоит.

Соня фыркнула недовольно. И чего он тогда ее так пугал? И… какого черта он вдруг предложил «домой»? До этого момента было все понятно и просто. Есть Соня. Есть Сильвер. Есть потрясающий, головокружительный, просто сказочный роман между ними. И главное — никакого выбора. Все идет своим чередом. А теперь… Родители, нормальное образование для Леси, Борис в реанимации. Как-то резко все усложнилось.

Погруженная в тяжкие мысли Сонечка медленно вышла из здания директората. Ей вдруг показалось, что за спиной быстро мелькнула странная тень. Оглянулась и никого не увидела. Странно…

И куда ей идти теперь? Вахту ее отменили, в голове ползали мысли, словно сонные мухи по прозрачным стенкам сознания. Хотелось горько заплакать и съесть парочку Зильдиных пирожков. Голодный желудок согласно урчал тихие трели. А еще очень нужно было обнять премудрую Лесю и выслушать от малышки очередную порцию ворчания. По тому, как дочка вела себя дома, можно было точно сказать, где и с кем она провела этот день. Если весело хулиганила, прыгала и скакала, то сразу из сада сбежала в гости к мальчишкам. Если тихим голосом читала Соне нотации и на еду даже смотреть не могла — была у котогномов, ну а если уставшая и совершенно счастливая, значит, Сильвер ее забирал в свою очередную поездку на острова. Соня, конечно, прекрасна, отличная мать: единственная ее дочка все время их пребывания в мире Эдема куда больше времени проводила с друзьями, нежели с ней. А ведь Сильвер обмолвился, что в связи с допросами персонала занятия в группе сегодня для всех отменили, а это значит, что маленькая непоседа или возглавляет налет на соседей четы Епурэ, или сейчас объедает несчастного Леонида, или…

Тут за ее спиной в воздухе вдруг раздался оглушительный детский крик.

— Мама! — каждая мать в любой точке Вселеной, везде и всегда непременно узнает голос своего ребенка, зовущего на помощь.

Сонечка на секунду похолодела, но даже подуть как следует не успела, как уже развернулась и со всех ног понеслась обратно к директорату. Быстрее, быстрее, быстрее!

— Мамочка-а-а-а! — тонкий детский голосок сиреной тревоги звенел теперь на весь Эдем. — А-а-а-ндр!

Соня вылетела на площадку перед директоратом и замерла, просто оцепенела.

В нескольких шагах от крыльца стояла… Зефирка. Выглядела она очень странно: в мужском черном горнолыжном костюме, высоких ботинках, с боевым ножом в одной руке и брыкавшейся Лесей в другой.

Напротив нее возвышался Илья с поднятыми в знак смирения руками и что-то тихо ей говорил.

Чуть поодаль, так же подняв руки, на коленях стоял Сильвер и тоже что-то пытался сказать. Народу вокруг становилось все больше. Едва ли не половина всего ВСЕБЕСИМа стремительно собиралась в ответ на пронзительный крик.

А Соня стояла, глаз не отводя от ребенка, и не могла даже пошевелиться. Как сковали ее.

…

— Так, дорогая моя, — за плечом прозвучал вдруг голос Киры. — Сейчас же соберись и иди туда. Не размазывайся, — никогда еще Сонечка не слышала от нее подобного тона: сосредоточенно-властного. Подруга приказывала, не просила и не советовала. Но именно это и отрезвило в момент.

— Да. Спасибо.

Она двинулась было вперед, но Кира ее придержала за локоток.

— Твое дело ее отвлечь. Предложи поменяться с Лесей, что угодно ей предложи. Она явно ждет откуда-то подкрепления. Видишь, собралась в дорогу. Ребята работают уже, ты же помнишь? Мы все инквизиторы. Трогай, я рядом, не трусь.

Все это сказано было почти беззвучно, но Соня уловила каждое шевеление губ. И окончательно успокоилась. Она взрослая женщина, мать. А значит, сильнее ее здесь и нет никого. Разойдитесь, она идет к Лесе.

Это было несложно, шаг, другой, все перед ней расступались. Только Сильвер смотрел на нее не отрываясь, бледнел и мучительно кусал губы. Леся, увидев мать, сразу как-то затихла.

— Стоять! — Зефирка тут же прижала острие ножа к боку ребенка, и все сразу замерли. Стало вдруг оглушительно-тихо. Казалось, даже вечно цветущее многоголосье певчих птиц сада тоже замерло.

— Отпусти ее. Она просто ребенок и… — в этой звенящей тишине голос Сони звучал, словно через громкоговоритель.

— Все отошли от меня на пятнадцать шагов. Ты — сюда подошла, быстро! Я считаю! — Зефира кричала, срываясь на скрипучий визг.

Несколько долгих минут ушло на выполнение ее приказа. Леся висела в руках мучительницы маленькой куколкой, хрупкой и беззащитной и плакала.

А Сильвер… он смотрел на нее безотрывно, словно что-то хотел ей сказать, что-то очень важное. Увы… против террора нет, видимо, средства. Даже в Эдеме.

Зефира нервничала, оглядывалась зачем-то все время назад, всматривалась в кроны рядом стоящих деревьев и все крепче вжимала в бок девочки нож, отчего мужественная, но еще очень маленькая Леся плакала уже громко, навзрыд.

— Послушай, давай лучше я…

Соня шагнула чуть ближе, с каждой секундой все отчетливее понимая: переговоров не будет. Эта страшная баба способна убить, и она это сделает, непременно. Единственным шансом спасти теперь дочь было форменное безумие. И Соня уже мысленно прикидывала, куда лучше прыгать сейчас: сразу под ноги, чтобы сшибить ее с ног, или на ножик?

Если ее уронить, Леся почти наверняка получит лезвие в печень. Нет, надо падать всем весом на ножик, он хоть и большущий, но раненый взрослый совсем не мертвый ребенок…

Сонечка собиралась перед смертельным прыжком, будто хищная кошка, не отрывая взгляда от дочки, она напрягала все мышцы, стараясь делать все незаметно, чуть приседая. Ещё пара секунд и…

В этот судьбоносный момент случилось сразу же много событий.

Всего миг, но происходило все, как в замедленной съемке.

Позади террористки открылся огромный портал.