Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

16. Ключ и кофейная гуща

Они действительно пообедали. Или поужинали, Соня еще не освоилась в этом времени мира Эдем и не понимала его, а часов никаких тут не наблюдалось. Все счастливые. В столовой для персонала уже почти никого не осталось, но две невысокие милые женщины (трудно определимого вида и расы) тут же накрыли им стол на троих и блюда принесли до боли знакомые, земные.

Не очень изысканные и, признаться, не очень-то сытные: полупрозрачный супчик с тоскливо плавающими в нем овощами, крохотная котлетка на куче увесистых макарон и компот с серыми сухофруктами.

Зато на столе стояла целая тарелка мелких квадратных сухариков, и все было горячим. Соня оценила вдруг пользу и вкус настоящей горячей еды. Сил прибавилось и энтузиазма немножко. Леся клевала носом, от переживаний устала.

— Пойдемте, я дам вам ключи от временной комнаты, а если вопрос вашего трудоустройства решится положительно, то у нас есть коттеджи для персонала, мы вас заселим потом. А пока так.

Ключ, значит? «Ключом» гном обозвал крохотную клетку с сидевшим в ней большим, мохнатым и отчего-то мрачным жуком. К клетке было прикреплено крупное золотистое кольцо с биркой. Конечно же, номер 13. Кто бы сомневался.

— А! — Соня отпрыгнула от неожиданности, чуть свой «ключ» не уронив.

— Ну что же вы так⁈ — Леонид от негодования даже рукам всплеснул.

Леся, следившая за происходившим с совершенно круглыми глазами, клеточку забрала и пристально вгляделась в ее обитателя. Жучок не менее пристально смотрел на девочку своими фасеточными глазками, как Соне вдруг показалось, с выражением грусти и обреченности.

— Это ваш личный ключ. Потерять его трудно, если забудете вдруг где — сам прибежит. Если захочет.

— А бывает иначе? — спросила Леся, шмыгнув носом.

— Ага. Они тут обиженные все какие-то, — Леонид усмехнулся недобро, но распространяться не стал. — Короче. В двери есть скважина. Подносите к ней свой ключик и произнесите ему: «Отопри!». Он ее и отпирает. Уходить точно так же. Клеточку к скважине поднести, сказать внятно: «Запри!», дверь и закроется.

— Воруют? — зачем-то спросила Соня.

Котогном поперхнулся компотом.

— Любопытствуют. Местные организмы. Или есть желание гигантскую сорокоушку вытряхивать из постели?

— Ух ты-ы-ы, — обрадовалась Леся, даже на стуле подпрыгнув. — Она ядовитая?

— Она разговорчивая. И навязчивая, и… — быстро на Соню взглянул и осекся. — Все, мне некогда. Побежали, вам еще обустроиться и форму рабочую получить. Девочке я выдам книжку с картинками, посидит пока, полистает. Тут рядом маленький библиотечный ларек, можно сразу же абонемент в нем оформить.

— Лучше выдайте ей большую энциклопедию местных болезней или…

— Я умею читать, — снисходительно сообщила дочь. — Дайте мне что-нибудь о растениях, и я маму дождусь, я не маленькая.

Гном потрясенно утих, смерил ребенка недоверчиво-ошарашенным взглядом и молча кивнул, поднимаясь.

Встреча с дверью и первое общение с местным «ключом» Соне запомнились очень надолго. «Общежитие для временного персонала и студентов-практикантов» представляло собой миленькое одноэтажное здание, утопающее в цветах. Многоцветие красок, сладкие запахи, тонкие ажурные листья всех существующих, кажется, в мире оттенков…

Соне вдруг захотелось схватиться за карандаш, поймать этот момент, вырезать крохотную и изящную композицию, превратить ее в филигранный орнамент. Отодвинула свою слабость безо всякого сожаления (так ей хотелось думать). Поздно. Ее талант (если он и был) теперь закопан и забыт.

Из грустных мыслей ее вывел кот.

— Это растения-шпионы. Привезены к нам из мира Гоэра, там они оставались лишь в саду местного Императора. Не помню, как называются. Я не все еще выучил.

Соня вздохнула. Еще и цветочки- шпионы. Такие красивые и с «двойным дном». С каждым мигом все происходящее нравилось ей все меньше и меньше, хотя, казалось бы, обильный горячий обедоужин должен был немного взбодрить. Но нет, стало еще тоскливее. Все тут чужое, непредсказуемое, неизвестное. Очень хотелось проснуться.

— А зачем вы мне рассказали? — спросила устало.

— Ребенок у вас потому что, — ответил кот так, как будто бы это все объясняло.

Крылечко и выход на улицу в каждой комнате был свой, отдельный. Большая тяжелая дверь, в середине круглая дырка, обведенная красным. Не промахнуться.

— Отопри! — Леонид поднес жучка к скважине.

Тот подчеркнуто-нагло упал на спинку и опустил усики. Красноречиво получилось: «Тебе надо, мол, сам ее и отпирай!»

Гном молча и медленно наливался всеми оттенками алого. Прямо как яблочко зрел на глазах…

— Ах ты! — прошипел он отчетливо.

Видимо, с ключами кот не очень ладил. Точнее не ладил совсем.

— Дайте-ка мне, — Соня решила вмешаться. Для этого пришлось опустить засыпающую дочь с рук на ступени крыльца и взять в свои руки эту мохнатую гадость.

Жук-ключ усиленно притворялся умершим. А не такой он и страшный, и не противный совсем. Даже наоборот. Легкий и пушистый, как котенок.

— А ты ведь красивый… — ему прошептала тихонько. Насекомое встало на лапки. — И умный какой! — жук поднял усики. — Откройся, Сим-Сим! — сказала она почти нежно, и клеточку к скважине приложила. Жук церемонно кивнул и нырнул в глубь двери. Раздалось шуршание, и она отворилась.

— А чем его кормят-то? — спохватилась вдруг Соня.

— Да двери он жрет, — гном ответил весьма раздраженно. — Да не смотрите вы так! Одной лет на двадцать хватает. Все, я убежал, жду с нетерпением, когда вы приступите к исполнению служебных обязанностей. Кровать тут одна, белье чистое. Санузел один на три комнаты, по коридору налево. Соседи сейчас на работе, укладывайте ее сюда и не волнуйтесь. Спится тут хорошо.

Комната Соне совсем не понравилась, но ее мнения никто не спрашивал. Белые стены, потолки и полы тоже белые, как больничная палата в психбольнице. В такой впору ощутить себя маньяком. А еще уборка… Бр-р-р. Лесеньку уложила, простыней тонкой прикрыла, попыталась забрать было новую книгу из рук, но потерпела весьма убедительное поражение, тяжко вздохнула и пошла выполнять… обязанности служебные. Жук Сим-Сим отозвался послушно и, как ей показалось, радостно ее встретил.

Ну, вот у нее появился и маленький друг…

Гном ждал в коридоре, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Ухватив ее за руку, поволок к небольшому, но очень красивому светло-зеленому зданию с колоннами на крыльце. Соня едва успела разглядеть табличку «Администрация». Из какой-то кладовки был извлечен инвентарь в виде ведра, комка тряпок и допотопной деревянной швабры. Котогном махнул рукой в сторону коридора:

— Вот все тут и мыть-мыть-мыть, — и сбежал, всей своей квадратной фигурой выражая отчетливое облегчение.

Какая прелесть! Очень интересное, а главное подробное задание!

Соня, конечно же, наврала котогному. Швабру она в руках держать умела и даже знала, с какого конца на нее наматывается тряпка, но вот дальше было сложнее. Мыть полы, знаете ли, невелика и наука. Мочи и возюкай тряпкой по полу, отжимай грязь и возюкай. Тем более, в кладовке нашлась и спецодежда: халат благородного цвета голубиных крыльев и перчатки.

Вот только санузел с водопроводом не показали.

Зато, пройдясь по коридору, Соня обнаружила основной фронт работ, сиречь кабинет высокого начальства (того самого, чей приезд им всем скоро грозил) со сверкающей табличкой на двери «Генеральный директор ВСЕБЕСИМ при Инквизиции». И чуть ниже место пустое, не успели еще ничего написать.

Заглянула из чистого любопытства, конечно.

У пока еще незнакомого Соне начальника имелась еще и приемная с секретаршей, пока еще тихо пустующая. Судя по шарфику на стуле и по грязной чашке из-под нерастворимого кофе, сиротливо стоявшей на краю представительного стола, секретарь просто вышел куда-то. Наверное, поболтать. Для них это нормальное в принципе явление.

Итак, для начала ей нужно вымыть полы и протереть пыль в кабинете с приемной, а еще навести некий порядок в небольшом кухонном отсеке, в котором, о чудо, имелась раковина с краном.

Леонид уже успел Соне рассказать очень печальную истину: некоторые технические устройства в этом мире не выживают, атмосфера неподходящая, что ли. А другие и вовсе запрещены по соображениям непереносимости самыми редкими из растений. Такая важная штука, как кофемашина, тоже не прижилась. Поэтому на полочке возле плиты имелось несколько джезв разных размеров и радиуса пузатости, а в холодильном шкафу со специальными артефактами (холодильник тут тоже не выжил) нашлись сливки в странной упаковке с незнакомыми письменами. Ну и восемь разновидностей кофе, конечно.

Словом, уборка уборкой, а кофе Соня себе не сварить не могла, уговаривая свою совесть, что это вовсе не воровство, а стимуляция в пользу служебного рвения.

Да! Лучше кофе может быть только кофе со сливками! Следы своего преступления она замела очень тщательно и почти даже с удовольствием. Вымыла чисто столы и зеленую раковину, небрежно протерла деревянные шкафчики, красиво расставила на панели посуду, до того громоздившуюся в художественном беспорядке. Чашку с секретарского стола тоже помыла.

Кабинет главдира поразил даже богатое Сонино воображение масштабами закоренелой разрухи. Повсюду лежали потертые старые папки и пыльные книги: на широком подоконнике, на каменной столешнице огромного письменного стола темного дерева, в углу на полу, даже на кожаном кресле.

Зато полки огромных резных стеллажей, упирающихся в потолок, были девственно просто пусты, не считая клубов пыли, и кактус в горшке на подоконнике выглядел как Дракула после трехсот лет заточения в самой жестокой гробнице. Мумией кактуса он выглядел. Соня и сама точно не ангел, забывала поливать цветы, но чтобы превратить кактус в гербарий — такое не по силу даже ей!

— Бедненький, — ласково сказала она. — Я тебя сейчас полью. Но немного. Много сразу нельзя. Не волнуйся, скоро у тебя тут начнется новая жизнь.

Прозвучало двусмысленно, но было сущей правдой.

Заглянула в недра письменного стола, извлекла оттуда несколько пустых и пыльных бутылок с незнакомыми ярлыками, засохший надкусанный бутерброд, иссохшие огрызки яблок и кучу разноцветных ручек. Поморщилась, искренне пожалев об отсутствии пылесоса. Или огнемета. Даже ей, не утруждавшейся уборкой в собственном доме, смотреть на разруху такую было как-то неловко.

Вот ведь! Наверное, мама Таня, обнаружившая пропажу непутевой дочери, сейчас с таким же брезгливым видом разбирает Сонины кухонные ящики и сортирует грязное белье в корзине в ванной комнате. Стыд-то какой! Соня немедленно поклялась все перестирать, если вернется домой. Если… нет, вовсе не «если», а несомненное «когда»!

Ладно, про дом вспоминать пока просто бессмысленно. У нее, между прочим, и тут работы хватит. Тряпка, ведро, вода…

Соня искренне даже старалась. Протерла пыль на всех полках, долго раскладывала папки по ним, расставляла книги по размеру, по цвету, даже по степени потертости. Самые старые и ветхие встали снизу, очевидно же, что ими часто пользовались! Новенькие и блестящие — на верхнюю полку. Синие направо, зеленые налево. Красные к окну, желтые под ними.

Ну разве не великолепно? Радующая глаз композиция, свежее цветорешение.

На столе, правда, остались художественные разводы, но кто их заметит? Зато как красиво там смотрится на их фоне подставка для карандашей!

А потом было сложно. Попробуй-ка залезь во все щели с этой тряпкой! Только ради Леси, конечно. Но в гробу Соня видала такую работу.

— Ненавижу, — фыркала она сквозь зубы, залезая с тряпкой под стол. — Хочу домой!

Новый мир, где нужно было мыть полы, Соню вообще не устраивал. Она и дома это бесполезное и тяжелое занятие терпеть не могла, а уж делать это каждый день даже ради призрачной перспективы обретения здесь политического убежища (от Бориса и его мамы, разумеется)…

Вот приедет новый директор, она закатит ему громкий и безобразный скандал, и тот непременно прогонит ее прочь.

Скандалить Соня не любила, но мыть полы любила еще меньше, так что выбор был очевиден.

«И так сойдет», — решила девушка, осмотрев кабинет. Главное, что книги красиво расставлены. Кстати, надо бы заглянуть в папки, вдруг там найдется какой-то ключ к выходу из этого мира?

В дверь осторожно постучали, даже поскреблись. Тихо-тихо, как мышка.

— Войдите, — буркнула Соня.