Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

17. Он такой

В комнату впорхнуло… нечто. Некто. Неземное создание в розовой полупрозрачной блузке с рюшами и розовой же коротенькой юбочке, оно было бы похоже на фею, если бы не грозное выражение на кукольном личике.

— Ты! — громко пропищало создание. — Вы! Вы все!

— Я, — устало согласилась Соня. — Что не так?

— Мой кофе!

— Что ваш кофе? Сварить? Выпить? Вымыть чашку? Что?

Плечи ломило, руки ныли, поясница затекла (а ведь ей всего лишь двадцать семь!), а еще эта розовая овечка блеяла что-то невнятное. Какой-то дурацкий мир, совершенно тупой. Лучше бы она дома осталась.

— Ты вымыла мою чашку.

— Не благодарите.

— Ты не поняла! — взвизгнула феечка. — Нельзя было ее трогать! Там… осадок! Я подготовила для гадания, понимаешь? О! Я ведь специально ждала восхода луны!

— О! — Соня кивнула. — Ну извините. Бывает. Предупреждать надо. Что-то серьезное ожидается?

Успокаивать истеричек она научилась очень давно. Еще будучи замужем за Борисом.

— Новый директор, очень страшный, — трагически вздохнула фея. — Он — чудовище! Ах да, я — Зефира.

— Соня, — представилась девушка. — Новая ваша уборщица, очень надеюсь, что временно.

— Надеюсь, что нет, — вздохнула Зефира. — Ненавижу пыль. И тряпки. И вообще все это ненавижу.

— Зачем тогда ты тут работаешь? — удивилась Соня. — Если ненавидишь?

— Ссылка, — коротко всхлипнуло чудо природы в рюшах и взмахнула ресницами. — Кофе будешь? Мне все равно очень нужно узнать, что будет завтра. И тебе погадаю заодно.

— Буду, — Соня не стала отказываться.

Кажется, здесь, в этом чудном и совсем чужом мире, гадание на кофейной гуще было чем-то сродни гороскопам. К примеру, Альбина Виленовна подобное очень любила, у нее даже был персональный астролог, составляющий всякие там карты и дающий очень важные советы. И конечно, тот астролог когда-то уверял, что Соня и Борис совершенно несовместимы.

Кстати, и прав ведь оказался!

Зефира оказалась существом совершенно безобидным. Действительно, фея, в которых Соня, кстати, не верила совершенно. Но она и в дриад (вернее, в дриадов) тоже не верила, и в пегасов, и в гномов… долго перечислять.

— За что тебя сюда, за какие заслуги? — спросила феечка, быстро и красиво колдуя на кухне. У нее получалось насыпать кофе ровно столько, сколько нужно, не пролить, ничего не опрокинуть. Ведьма, в смысле фея, что с нее взять!

— А что, сюда только за заслуги попадают? — осторожно полюбопытствовала Софья.

— О да! Мало кто по своей воле… хотя платят неплохо, не жалуюсь. И студенты очень милые.

— А уволиться? Не пробовала?

— Во-первых, контракт, — помрачнела Зефира. — А во-вторых… где я теперь такую работу найду? Да и страшно мне возвращаться. Там… неважно.

Соня понимающе кивнула. Судя по задрожавшим губам феечки, ТАМ осталось что-то… или кто-то, кто мог ей припомнить какой-то проступок. Ну или просто был у Зефиры свой Борис.

— А ты? — спросила любопытная секретарша.

Соня отвечать не спешила. Пожала плечами, уныло вздохнула, приняла из рук новой знакомой чашку, присела на стул. Что сказать? Она и сама не знала точно, как здесь оказалась.

— Я тут по ошибке, — наконец сформулировала она. — Вот приедет директор, я ему все объясню, и он отпустит меня домой.

Зефира захихикала, аккуратно обходя оставленное посередине кухни ведро с торчащей из него шваброй, и поставила свою чашку прямо на дурно вымытый столик. И снова захихикала. Интересно, что такого смешного сказала Соня?

— Отсюда ведь есть выход?

— Порталом, конечно, есть. Ты умеешь строить порталы? Я — нет.

— А кто умеет?

Фея воззрилась на Соню, как на заговорившую вдруг кукурузу.

— Порталисты, конечно. Только…

— Ну же! — раздражала Соню это манера их местная, тянуть с прямыми ответами и мяться. Странные они тут. А она уже нервная.

— А! И драконы, конечно. Это твари известные. Все зло от драконов. Терпеть не могу.

— И многих ты знала? — Соне вдруг стало весело.

— Ни одного. Но все говорят… Ой! — лицо феи вытянулось, глаза округлились (хотя куда уже там круглее), и она с явным ужасом посмотрела на дно своей чашки.

Соне вдруг захотелось пристукнуть шваброй это розовое существо с ее этими экзальтированными жестами. Уф! Нельзя, Соня. Ты здесь и так уже под подозрением. Вообще расслабься и получай удовольствие. Кофе у Зефиры вышел божественный, не сравнить с той бурдой, что девушка сварила себе раньше. Вот видишь, уже найдены плюсы… плюс. Единственный пока.

— Что там у тебя? — уже чуть нежнее спросила Соня.

— Он, — дрожащими губами произнесла феечка.

— Хорошо не «оно», — тихо прошептала Сонечка, разглядывая дно своей чашки с собственно-честно-нацеженной кофейной гущей.

Два полукружия, словно увенчанные острыми зубчиками, дырочка в середине, как будто у сломанных ножниц. Фигня.

— А у меня что? — спросила ехидно. И с удивлением уставилась на фею, кажется, собравшуюся упасть в обморок. Интересное, однако, явление, а как выразительно смотрится!

Зефира вдруг стала прозрачной и болезненно-зеленоватой. Даже розовые воздушные рюшечки обвисли и задрожали, как в судорогах.

— Он? — андрофобия, что ли, у местных феечек?

— Да! — та даже не стала отрицать.

— Да кто «он»-то⁈ — рявкнула Соня взбешенно. Нет, этот самый Эдем вместе со всеми своими эдемскими «чудесами» когда-нибудь доведет ее до истерики!

— Да дракон же! — бледно-зеленая фея, видимо, была жертвой еще более странной фобии. Жаль, Соня не знала ее названия.

— Да чешуя с ним! — буркнула угрюмо, разом успокаиваясь. — Никаких драконов не существу…

Договорить Соня не успела, потому что тут вдруг случилось… Нет, даже стряслось. Даже скорей разразилось!

Вздрогнули стены. Заморгал свет. Раздался ужасающий гулкий звук: то ли рык, то ли грохот, а то и все вместе.

И что-то вывалилось из воздуха, грохоча и издавая ужасные звуки, похожие на работающий перфоратор дорожников. А еще скрежет. Как ножиком по стеклу, только громко. Полыхнуло ослепительно-белое пламя, и воздух замерцал и заискрился.

Хотелось зажать уши руками и убежать. Да хоть и под стол. Тем более что там уже зеленела щуплая задница феечки.

— Кого это тут не существует? — раздался над их головами оглушительный рык, от одного только тембра которого застыла кровь в жилах.

Девушки в ужасе переглянулись и единогласно решили молчать.

Молчание затянулось. «Ужас» не отличался терпением и, не подождав даже пары минут, снова взрычал, уже даже громче и еще кошмарнее:

— А кто мыл мой стол⁈

Упс. Вот на этот вопрос был однозначный ответ. И не успела Соня даже воздуху в легкие набрать для последующего молчания, как подлая феечка уперлась в нее руками и ногами и выперла из-под стола.

Вид, наверное, у Сонечки был смешной и жалкий: на четвереньках практически в центре кабинета… а над ней возвышается… да, дракон. Шипастая морда, покрытаю тускло поблескивающей благородным металлом светлой чешуей. И взирающая на несчастную Соню со смесью ярости, недоумения и… облегчения?

— Я, — выдавила из себя девушка, — пыталась.

Морда отодвинулась, дракон попятился, разумеется, сшибая немедленно ненавистное то ведро и ломая злосчастную швабру. Грязная вода разлилась по свежевымытому полу, загубив все Сонины старания. Вот поэтому она и ненавидела уборку. Ползаешь, моешь, стараешься, а результат крайне недолговечен.

Дракон гулко дыхнул синим пламенем на это все безобразие. И вода испарилась, вместе с ведром и со шваброй. Завоняло паленой проводкой. Стало туманно.

— Встать! Обе встаньте!

Соне очень хотелось тихонечко выпасть в окно. Тихим трупиком там полежать и сбежать на край света. Да вот незадача: она уже тут, в этом самом краю, и попробуй ослушайся ты вот такого дракона.

Даже окончательно посеревшая феечка уверенно встала на четвереньки и выползла из-под стола.

Ах так? Да кто ты такой вообще, так рычать? Она уже давно не позволяла повышать на себя голос даже Борису. Ее вообще часто несло, когда на нее вдруг несправедливо орали. Вот и сейчас Соня нападала. Встала, уверенно отряхнула халатик, измазанный кофейной гущей, и нагло уставилась на этого… дракона.

Реально ведь дракон!

Казалось бы, чему тут удивляться в этом странном мире, но Соня все равно удивилась. Не столько даже его появлению, сколько… пожалуй, тому, как он был красив.

Огромный, роскошный. Очешуительный просто, серебряный весь такой. Очень злой только.

Он смотрел с высоты своего колоссального роста ей прямо в глаза, и взгляд его показался чуточку знакомым. Из ноздрей то и дело показывались язычки синего пламени, кончик раздвоенного языка яростно выбивался из-под чудовищной челюсти. Он бурлил и шипел, будто винтажный чайник.

— Женш-ш-щина! Ч-ш-ш-то ты тут делаеш-ш-ь⁈

И она его тут же узнала.