Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

51. Непростое решение

В директорате Эндриса не было, его рабочий кабинет нынче оккупировал Илья-свет-Кощеевич. На вопросительный Сонин взгляд «специалист» сообщил, что отпустил с миром Сильвера примерно полчаса назад (по земному времяисчислению), негодующе потряс рукой с явно дорогими, видимо, не работавшими часами и уткнулся в бумаги. Ясно, значит, дракон в его тайном убежище. Дорогу туда Соня примерно знала.

— Илья Константинович, а можно еще вопрос?

— Валяйте.

— А что с дриадами? Они ведь невиновны, я полагаю?

— Конечно. Их выпустили и вернули в сектор полового размножения. Кстати, это определенно пойдет на пользу всем там находящимся растениям. Ах да, Софья, чуть не забыл: вам полагается премия за внесение ценного вклада в сохранение редких видов растений. Отдельное спасибо от меня за «меморья продитор», мы надеемся, что информацию из вегетативных побегов все же удастся извлечь.

— А… это все Кира. Кира Епурэ, — и, не удержавшись, напомнила: — Жена Виктора. Она меня… научила.

— Ясно, надо это зафиксировать. Все причастные будут награждены, обещаю! — прозвучало внушительно, даже пугающе. — Вы все еще здесь? Вещи уже все собрали?

— К-какие вещи?

— Я отбываю утром… тьфу. К началу желтой вахты. Если все-таки соберетесь — жду вас у здания директората.

Соня молча кивнула и тихо закрыла дверь. Так мало времени, и единственный шанс вернуться домой!

Дорогу к домику смотрителя Сонечка легко и просто нашла по указателям. Получилось, конечно, не так быстро, как напрямик через кусты… ой, ну она еще дважды не туда свернула, но нашла же!

В окнах домика горел свет, и девушка без стука толкнула дверь.

Андр сидел в откуда-то взявшемся кресле и молча, чуть щурясь, смотрел на огонь в камине. Очков на нем не было, и без них дракон показался Соне таким… домашним. Уютным. Родным. Девушка точно знала, что он ее заметил, но почему-то не сказал ни слова. Она скинула обувь, осторожно вступила босыми ногами на ковер из медвежьей травы и опустилась на пол рядом с креслом.

— Илья сказал мне, что я могу вернуться домой прямо сейчас.

— Ты довольна? — дракон не смотрел на нее, сидел, поджав губы и лишь бледнеющий кончик носа выдавал его волнение.

— Почему ты не сказал мне, что мой контракт — пустышка? — Соня начинала злиться. Она совсем не так представляла себе этот разговор.

— Пустышка? — тут он наконец перевел взгляд на нее: стремительно расползающийся черной вертикалью зрачок в жидком серебре. — Что для тебя это значит?

— Я… не имела никакого права тут работать. Я вообще не должна была здесь оставаться. Зачем ты меня заставил?

— Даже так? Я предложил тебе выход. Ты согласилась, со своей стороны все условия договора я выполняю безукоризненно, не волнуйся. Это все, о чем ты хотела бы поговорить?

— Ты не понимаешь! — Соня в отчаянии всплеснула руками. — Выходит, я могла, должна была вернуться домой! Но меня не отпустили. Почему? В чем я виновата была? Я ведь совсем не специально сюда попала! И теперь что? У меня там родители, Андр. Я даже не знаю, как они переживают мою пропажу! И документы все там…

— Ты совсем договор не читала? Или… ну да. Впрочем, о чем это я. Все формальности были решены, и ты не свалилась на голову бедным родителям безработная, без жилья и с ребенком, а работала здесь, или так сильно жалеешь об этом? Обо всем, что здесь происходило? Спроси себя! Не как маленькая капризная девочка, которой не дали всунуть пальчик в розетку, не объяснив принципы электричества, а как взрослая женщина.

Соня терпеть не могла, когда ей читали морали. Довольно, наслушалась уже от всех на свете: родители, Борис, свекровь — все они считали ее дурочкой, которая совершенно не разбиралась в жизни. Отповедь Эндриса ее разозлила. Ей нужны были от него совсем другие слова.

А он смотрел на нее очень пристально, и… кажется, видел все ее мысли. Соне даже на миг показалось, он специально сейчас ее злил. Или не показалось? Он ведь никогда еще не позволял себе с ней ничего подобного. Но зачем?

— Андр, — подавив в себе всколыхнувшуюся бурю эмоций, она прошептала чуть слышно. — Это ведь вовсе не то, что нам нужно сказать сейчас, верно?

— Слова прозвучали, моя золотая. Это было… больно. Но ты совершенно права. Во всем. Да, я лгал тебе, я виноват, несомненно, и, наверное, нет мне прощения. Но пойми, я — дракон. И этим все сказано.

Он вдруг осторожно поднял ее и усадил на колени, обняв очень нежно.

Соня выдохнула. Да, именно это сейчас и было нужно, вот так.

— Ты мне можешь не верить, но с самого первого взгляда на вас я твердо понял: никому не отдам. Вы с Лесей — мое главное в жизни сокровище.

— В жизни бы не подумала! — Сонечка усмехнулась, вспомнив тут сцену в столовой «Соснового».

— Мы никуда не торопимся. Если бы не мое назначение на Эдем, я бы просто возник в вашей жизни, сначала на расстоянии, а после все ближе, становясь понемногу насущной необходимостью. Видишь, я откровенен. Карты выложены на стол. Прости, но такой уж, как есть.

Он вздохнул, положив ладонь Соне на шею. Странный жест, властный, даже жестокий. Но ее сразу же вдруг отчаянно «повело». Голова закружилась, вспотели ладони, по спине поползли волны предательского возбуждения.

— И ты прости. Я тоже… неправильная, совсем не та, что тебе надо.

Он рассмеялся, тихо и горько.

— Это, моя золотая, уж позволь мне, — тут его ладонь уверенно погладила ее шею и ниже спустилась, Соня же гулко сглотнула в ответ, — решать самому.

— А мне? Я могу тоже решать? — она осторожно, но твердо убрала его руку.

— Я именно этого и добиваюсь. Можешь на меня злиться, можешь постараться забыть, выкинув из головы все наши встречи. Пока ты все не возьмешь в свои руки, решив для себя, наконец, чего же на самом деле ты хочешь, мы так и будем бегать по замкнутому кругу твоих страхов и сомнений. Ты понимаешь?

— Нет, — честно ответила Соня, жмурясь. — Я уже ничего совершенно не понимаю. Ты хочешь, чтобы я осталась? Мы остались?

— Нет.

— Нет⁈ Мне уехать?

— Тебе сделать только так, как сочтешь теперь нужным. Именно этого я хочу. Так понятнее?

— Да, — Соня сердито высвободилась из его рук. — Я тебе не нужна на самом деле. Все это — просто слова. Раз ты так просто меня готов отпустить…

Она рванулась из его рук, но дракон ее удержал, и объятие это уже вовсе не было нежным и ласковым.

— Если птицу вечно держать в клетке, она никогда не взлетит. Ты же сама только что так думала и говорила. Лети, птица! — поцелуй крепкий в шею, и ниже еще ощутимый укус. Сонечку поразило болезненно-сладостное ощущение. — Но не сейчас. Сейчас ты попалась, моя дорогая.

Силок затянулся, ловушка захлопнулась.

— Я… да ты! — и тут дракон просто и властно закрыл ее рот лучшим из всех древних способов: поцелуем.

Настоящим, глубоким, до дна выпивающим, крадущим ее у реальности, завораживающим, колдовским.

Соня пыталась сказать, что пришла не за этим. Что ему просто нужно ее никуда не пускать, но дракон совершенно не слушал ее и не слышал. А секунду спустя и она себя больше не слышала, лишь ощущала, что снова лишилась одежды. И… разума тоже лишилась.

Было бы, право, чего…

Иначе не объяснить ее странной реакции на произошедшее. Одним сильным рывком этот уже совершенно голый мужчина развернул ее на коленях и снова на себя усадил. Лицом к лицу, кожа к коже, губы прижаты к губам, рука держит крепко за волосы, и Соня принимает первый жестокий удар его яростного вторжения. Без ласк, без прелюдий, без нежности. Его стало вдруг очень много, дракон был везде, целый поток оглушающей силы, подхватившей вдруг Сонечку, как штормовая волна.

Как бы ей не утонуть в этом нахлынувшем вдруг безумии, как бы совсем не пропасть…

Андрис держал ее крепко, действительно, словно птицу, пойманную на лету. Объятия до ломкой боли, женское тело в его жестоких руках послушно, как мягкая мокрая глина. Прикосновения губ как укусы, поцелуи-удары.

Дракон брал свою женщину жестко, со знанием дела как собственник. Каждым своим жестом, каждым сильным и властным тол мужчина развернул ее на коленях и снова на себя усадил. Лицом к лицу, кожа к коже, губы прижаты к губам, рука держит крепко за волосы, и Соня принимает первый жестокий удар его яростного вторжения. Без ласк, без прелюдий, без нежности. Его стало вдруг очень много, дракон был везде, целый поток оглушающей силы, подхватившей вдруг Сонечку, как штормовая волна.

Как бы ей не утонуть в этом нахлынувшем вдруг безумии, как бы совсем не пропасть…

Андрис держал ее крепко, действительно, словно птицу, пойманную на лету. Объятия до ломкой боли, женское тело в его жестоких руках послушно, как мягкая мокрая глина. Прикосновения губ как укусы, поцелуи-удары.

Дракон брал свою женщину жестко, со знанием дела как собственник. Каждым своим жестом, каждым сильным и властным толчком, крича всей этой Вселенной: «Моя!»

Руки опытного любовника превращали ее в абсолютно податливый инструмент.

Каждое движение пронзало ее, будто выстрел навылет, раня до самого дна, добираясь до тех самых мест, где в женщине спит ненасытная самка, которую он этим зовом своим наконец разбудил.

Он приказывал ей, а она в ответ демонстрировала все самые низменные стороны своей женской натуры. Он брал ее, а она истово отдавалась, кусаясь, крича, сладострастно в его руках извиваясь.

Нежность? Не было ее. Осторожность? Какое там… Они просто горели, сгорали, как неистовый и неугасимый пожар. Рассудительный и деликатный дракон превратился в безжалостного и ненасытного зверя. Он пил ее, а она подставляла руки, губы и плечи, радуясь быть его влагой. Он уронил ее на ковер, поставив в унизительнейшую из поз, на колени, разведя бедра руками. А она лишь призывно прогнулась в ответ, открываясь все шире, его призывая. Страсть его злая вызывала кипучий восторг. Рука в волосах, другая ладонь снова на горле, она выгибается, низко рыча:

— Еще!

В ответ новый безжалостный удар, глубже, тверже. И Соня медленно умирает, окончательно теряя связь с действительностью, выворачиваясь наизнанку, захлебываясь от эмоций и чувств.

Самым краем сознания она чувствовала, что дракон рядом тоже погиб, судорожно ее обнимая, цепляясь, как за последний свой шанс на спасение.

Это было… Невероятно. Только теперь Сонечка поняла, что все это время дракон себя сдерживал. Не человек — ураган. Сколько страсти в нем, сколько силы, и как долго он терпел. Боялся ее напугать? Да она больше от себя в шоке.

Здравствуй, Сонечка, познакомься, это чудовище, похотливая самка — твоя новая сущность. Прими это как данность, пойми и прости.

Медленно развернулась в его крепких объятиях, хотела увидеть теперь его взгляд. Но он лишь прижал ее крепче, прикрыл невесть откуда взявшимся пушистым пледом и шепнув в ухо тихое: «Отдыхай», в волосы поцеловал.

Сонечка выключилась через секунду, сил не было даже помыться, в голове совершенно пусто.

А когда она проснулась, Сильвера рядом с ней уже не было.

Соня лежала одна на пушистом ковре и горько плакала. О любви своей этой нечаянной, о драконе, конечно. О том, как ей понравился именно этот, жестокий и властный, но прямодушный и честный. Зачем он ей только себя показал во всей красе драконьей личности? Как она будет теперь жить без этих серебряных глаз, без его рук горячих, без силы?

Жила себе и жила бедная девушка Соня, знать не знала ни о драконах, ни об этом проклятом Эдеме с его невероятными жителями. Была глубоко несчастна всю жизнь, и что такое любовь, тоже не знала. А теперь знает. И что? Рыдает, лежа на траве в пустом доме. И снова собирает себя по крупицам, по маленьким кусочкам. Снова рассыпалась. Как же сложно и больно найти себя и снова потерять в объятиях мужчины. Если любовь такая опустошающая, такая сокрушительная, то что останется от бедной Сонечки после схода этой лавины?

С огромным трудом поднялась, обнаружив на кухонном столике кувшин с теплой водой, полотенце и мыло. Забота. Он снова все предусмотрел, только от этого еще горше.

Записки, конечно же, не было. И Соня, рыдая, просто вылила себе воду на голову, так стало чуть легче. Натянула одежду на мокрое тело, дрожа и стуча зубами, и побрела в общежитие. Главное, снова с ним там не столкнуться.

Уже в душе, дома, смывая с себя запахи их страстной встречи, дурманящие сознание, все еще будоражившие, она окончательно все решила.

Нет. Здесь они не останутся, нужно бежать без оглядки. Она рядом с Сильвером теряет окончательно голову и саму себя как личность. Это она уже проходила, добром не закончится. Жила Сонечка без любви и отлично еще поживет.

Да, дракона Соня любила, лгать себе было глупо, конечно. И он был ей очень нужен, любой: вежливый и обходительный, властный и страстный. Он был многолик и при этом удивительно органичен. Это не было маской, просто он вот такой.

Но еще Соня хотела свободы.

Всего часы назад все было просто и понятно, у Сони не было никакого выбора. Она заперта в этом мире, выхода отсюда нет, зато есть Андр, любимая уже работа, друзья, совершенно счастливый ребенок… О чем еще можно мечтать? Но слова Ильи о том, что он поможет ей вернуться домой, что-то всколыхнули в омуте ее души. Ей стало теперь очень важно и жизненно нужно узнать: а кто она есть сама? Какая она, эта новая Соня, открытая заново Сильвером?

Чего она сможет добиться? Выживет ли без опеки? Если цветок пересадить из оранжереи в открытый грунт — он может погибнуть, а может стать даже сильнее. Соня хотела на волю.