Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

21. Встреча

— Мамаша, у вас ребенок голодный, — беззлобно напомнил Соне приплясывающий от нетерпения Леонид. — Столовую найдете, или нужна помощь?

— А ваш директор не завтракал еще? — невинно хлопнула глазками девушка. — Она точно цела, ваша столовая? Вдруг ему не понравилась каша… или что там сегодня?

Гномокот громко скрипнул зубами, и Соня поняла, что нашла его больную точку. А нечего ей напоминать про то, что она неважнецкая мать, она и сама это прекрасно знает!

— Там на завтрак молочная вермишель, — сообщил кот, и девочки дружно сморщили носы. Есть хотелось, но уже гораздо меньше.

— А чай можно?

— Сколько угодно.

Что ж. Чай лучше, чем ничего. Тем более Соня вдруг вспомнила, что ей вот эта столовская еда напоминала: примерно так же кормили в подмосковных детских больницах. И в роддоме тоже. Вот только тут не будет мамы Тани, которая принесет непутевой дочери под окно запеканку или домашние пирожки.

При мыслях о маме на Соню вдруг накатила черная тоска. Как там она? Ведь с ума сходит от волнения! А зная матушкин характер, вместе с ней сходит с ума отец, брат, Борис, Альбина Виленовна, участковый, местное отделение полиции и поисково-спасательные отряды (даже с собаками). А морги и больницы уже узнают Татьяну Сергеевну Орехову в лицо.

Нет. Соне очень нужно домой. Оставаться тут — чистейший эгоизм.

К тому же, кроме молочной вермишели, выглядевшей крайне неаппетитно, к казенному завтраку полагались два тоненьких кусочка хлеба с маслом. И чай разливался из бойлера, даже не пакетики, а нечто совершенно непонятное.

Отказавшись от основного блюда, Соня мстительно подумала, что если бы дракон сжег следующим заходом и столовую, она бы не расстроилась ни капельки. Надо бы, наверное, узнать у Зефиры, чем питаются не студенты и временные работники, а аборигены. Не хлебом же с маслом? И вчера тут народ не толпился, а сегодня и вовсе небольшой зал со столиками был девственно пуст.

Вот и еще один повод стремиться обратно в свой знакомый мир, как будто мало причин!

Теплая приторно сладкая бурда, гордо именуемая тут чаем, закончилась. Хлеб с маслом исчез еще раньше.

Гномокот, нетерпеливо постукивающий пухлой круглой ладонью по столу, тоже неодобрительно посматривал на меню этой столовой.

Потом тяжко вздохнул, нервно нос почесал и родил:

— Зильда дома сегодня, просила вам передать, что с радостью за малышкой присмотрит. И покормит, конечно. Не так.

Вид при этом он сделал суровый.

— Нет, спасибо. Мы са…

— ДА! — Леся подпрыгнула мячиком, радостно кинувшись обнимать обалдевшего Леонида.

Девочка ну никак не хотела признавать его взрослым. Даже реденькая борода ее не убеждала. Показалось ли Соне, или в рыжих глаза котогнома мелькнула откровенная… радость?

— Леся! Мы не можем людей утруждать! — пора было дочке узнать, что совсем не все ей тут рады.

— Ой, мам. Можем. Кошки любят детей, между прочим, а ты можешь там не обедать. Правда?

Невыносимый ребенок.

— Правда! — внезапно на все Леонид согласился.

И широко улыбнулся. Едва ли не впервые с начала их знакомства. Красиво. С чудесными ямочками на щеках, с лучистыми морщинками в уголках рыжих глаз.

Заразительно очень. Соня даже не устояла и улыбнулась в ответ.

— Но как же… — она все еще сомневалась.

— К директору лучше сейчас без детей. Очень зол и решительно занят. Ну что, идем?

Нда… это был аргумент.

— Хорошо. Пойду на заклание к этому вашему… крокодилу.

— Директору. Нашему.

Кот снова ей улыбнулся во все зубы (довольно пугающе, если честно), забрал радостно подпрыгивающую от нетерпения Лесю, показал направление, в котором «Директор там где-то сидит», и они ускакали.

Соня оглянулась на негостеприимное здание местной столовой, вздохнула и побрела…

В ту самую сторону.

Слева от явно попахивавшей гарью поляны, где еще вчера вечером возвышался директорат, шла узенькая дорожка из желтого кирпича.

Прямо как в «Волшебнике Изумрудного города». Густые серебристые кроны деревьев обступили ее, о чем-то тихо шурша сердцевидными листьями.

Круглая поляна появилась прямо перед Соней очень резко, будто занавес вдруг подняли на сцене. Блестящая голубая трава, аккуратно подстриженная, огромный письменный стол прямо в середине поляны, перед ним большущее новое кожаное кресло, остро пахнущее новизной, и недвусмысленно говорящее всем о статусе сидевшего в нем хозяина.

Директор. Ох, мамочки, Сильвер.

Несмотря на смутные подозрения, Соня остолбенела. Шок. Натуральный. Ну никак у нее не складывался ее персональный добрый волшебник со злобным драконом! Но перед ней именно Эндрис и сидел.

Он изменился. Стал даже шире в плечах (хотя куда уже шире!) и выше ростом.

Эндрис Сильвер, он же Андр Серебряков, собственной персоной, мрачно сидел за раскладным столом, на котором лежала лишь пухлая кожаная папка на молнии, и сосредоточенно точил карандаш.

Другие очки — она сразу заметила. Эти были больше похожи на пенсне: круглые стекла, тончайшая оправа. Они делали выражение лица Эндриса каким-то брюзгливым и злым.

Глупо было стоять и смотреть на работу перочинного ножа в руках нового их директора. Красивые руки. Длинные сильные пальцы, безупречно-овальные ногти. При этом, в них не было вычурной холености белоручки, эти руки не боялись простых мужских дел, и выпуклые линии вен их не портили совершенно.

Соня вздохнула. Шагнула вперед, сжав кулаки, и сказала ему очень громко:

— Здравствуй!

На месте директора от такого неожиданного вопля она бы хоть дрогнула. Он и ухом в ответ не повел, лишь покосился на нее и вздохнул.

Медленно отложил карандаш, поправляя очки. Не узнал? Или может, это и вовсе не Эндрис?

— Добрый день, Софья Николаевна. Я жду вас уже… — он зачем-то перевел взгляд на карандаш, будто тот мог подсказывать время и снова вздохнул. — Сорок местных минут. Полтора часа, если в земном времени.

— Эндрис… э-э-э, простите, нас не представили, — она тоже умела вот так. Вымораживающе-вежливо отвечать, до зубовного скрежета, да.

— Васильевич. Но по отчеству тут не принято.

И зачем тогда он тут припомнил Сониного батюшку? Показать ей свою осведомленность? Да что с ним происходит?

Соня решительно подошла прямо к столу, ладони на него положила. Терять ей все равно нечего, она домой хочет. И докажет сейчас этому… их директору, кем бы он ни был, что он хочет того же. Так же сильно и быстро.

А может быть даже быстрей.

— Значит так, Эндрис. Эта ведьма подкинула Лесе какую-то гадость, и мы с ней тут очутились. А нам надо обратно. Это понятно?

Он прищурился, неодобрительно поджав губы.

— Плохо же на вас переход повлиял. Формы вежливости позабыты навечно?

Соне стало немножечко стыдно. Самую малость. До тех пор, пока она вдруг не вспомнила, что у Леси английский с бассейном и вообще!

— Благодарить буду по возвращению нас домой, — сказала ему, как отрезала.

— А… зачем? Домой вам зачем?

Он снова взял карандаш и критически осмотрел его безупречную остроту.

— Как? — она удивилась. — Там у меня родители, Лесе надо… А к чему этот вопрос?

— Вот, — он аккуратно ей подвинул папку. — Это я захватил с собой совершенно случайно. Дело темной ведьмы Екатерины. Покушение на Кошкина Бориса Игоревича.

— Что? — ладони Сони предательски вспотели. Она тут же потеряла свою решимость и покачнулась.

— Борис в коме, дам копии медицинских заключений, прогнозы оптимистичные, но… — он протянул девушке невесть откуда взявшийся в его руках стакан с водой.

Та молча приняла его и отхлебнула, закашлявшись.

— Но? — хрипло спросила.

— Никаких алиментов. И теперь без работы. И мне что-то подсказывает, что бывшая ваша свекровь с жильем вашим разберется решительно и очень быстро.

«Откуда он знает?» — мелькнуло в голове. Она не стала брать папку, к ней и прикасаться бы не рискнула. Нет. Какой смысл ему врать?

— Вернусь к родителям… — прозвучало неубедительно совершенно. Только ее там и не хватает.

— На время проведения следствия им купированы центры памяти. Они о вас просто не помнят пока. Вы же не хотите убить их своим исчезновением?

— Так верните нас! — крикнула совершенно отчаянно.

Дракон покачал головой.

— Здесь вам не метро. Межмировой переход истощает энергетическое поле мира. В следующий раз — самое раннее через год.

Соня ахнула, неверяще уставившись на директора.

— Врете! — прошипела.

— Сам, знаете ли, не в восторге. А вы думали, вас просто так, от доброты душевной, поставили на довольствие?

Прозвучало… скорбно. Сильвер даже чуть поморщился от неприятного ощущения. Врал, конечно, но самую малость. Бессмертный точно никого и никуда не потащит, на что-то внеплановое его уговорить — настоящий подвиг. А о собственных талантах распространяться не время.

Потому что не хотел он их никуда отпускать. Та хвостатая тварь, что надежно в нем теперь поселилась, сейчас скребла когтями и рычала: «Она — мое сокровище!» Разнюхал он, видете ли. А ведь чуть не прибил ее в кабинете! И все теперь, попробуй уговори ты дракона!

— Ненавижу! — в ответ прошипела девушка, топнула ногой и, развернувшись, попыталась уйти.

— Даже не спросите, что я вам предлагаю? — выстрелило в спину.