Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

27. Драконьи уроки

Все льды Антарктиды в сравнении с тоном дракона были просто маленькими сосульками. Присутствующие окаменели. Зеленовласые как один опустили головы, явно предчувствуя заслуженную выволочку. Соне сразу же стало их жаль.

— Все в порядке, Эндрис, — всхлипнула она. — Это у меня… нервный срыв.

— Очередной или все продолжающийся бесконечно тот самый? Хотя… это неважно. Что вы тут делаете? Ваша первая вахта по расписанию стоит только завтра утром.

— Кормила тигрокактусов… в смысле, аспера бестиа ваших. Я запомнила, смешное название. Тернистые бестии, да? Я помню из латыни — «Per aspera ad astra», да? Через тернии к звездам. Смешно, конечно, кактусы же не звезды!

— Да вы под воздействием, — вдруг догадался дракон. — А ну-ка, позвольте! — и выхватил у нее из рук стаканчик с недопитым кофе.

Дриады, чуть шурша, начали отползать в стороны. Самый шустрый из них успел ускользнуть под крону раскидистого дерева, где мгновенно вжался в ствол и… пропал. Ого! Вот что значит дендроморфы!

— А это дерево тоже опасное? — с любопытством спросила Соня, не обращая внимания на зло прищуренные глаза директора. — Вы говорили, что здесь все такое… ядовитое, смертельное или просто опасное.

Со стороны дерева тут же раздался сдавленный стон и паникующее шебуршание.

Дракон хмыкнул: радостно и как-то даже немножечко торжествующе.

— Смотря кому, как и при каких обстоятельствах. Например, древесные блохи «manducortic» прекрасно там живут. И все же, Софья, что вы тут делаете? Я же просил передать вам: сегодня всех сам покормлю.

— А! Наверное, не убедительно просили. Невежливо. И «пожалуйста» не сказали, как обычно.

Дриады хихикнули, но дракон полыхнул в их сторону яростным взглядом, и зеленоволосые даже присели от ужаса.

Ого. Ничего себе, какой грозный!

— Вы! — дракон снизошел до словесного унижения, наступая на перепуганных дендроморфов. — Чтобы я вас без штанов на дежурстве не видел! Одежду получите у Зильды. Все, что она выдаст, надеть и не выпендриваться. Вопросы?

— Да по какому праву⁈ — вопросы тут же у них и возникли. — Расовые особенности охраняются самой Декларацией свобод всех разумных рас! Это наша национальная одежда, фартунги носили еще наши пра-пра-пра…

— Н-да? — дракон нехорошо так прищурился. — Согласен, расовые особенности надо чтить. Отныне спать будете на деревьях, конспекты свои ковырять палочками на песке и жрать насекомых. Сырых. Тех, которых руками поймаете, никаких вам пирожных или котлет.

Дриады разом все содрогнулись, синхронно переглядываясь.

— Мы… не это имели в виду. Мы…

— Вы пользуетесь поводом пощеголять голым задом, шокируя студенток и… — тут он неприязненно почему-то взглянул на притихшую Соню, — прочих излишне впечатлительных натур. Да, и не спорьте! — это уже было точно ей адресовано. — Идемте. Вообще-то, у нас с вами график занятий еще не согласован. Забыли о нем? Так я и знал.

И зло фыркнув, дракон развернулся и широким шагом отправился по дорожке обратно, явно уверенный, что она побежит следом за ним.

— Что за тля его укусила? — зачем-то спросил зеленоголовый у Сони. Подумал и пояснил: — Воняет ревностью. Обычно теплокровные так пахнут перед тем, как начать обмен жидкостями и страдать.

— Кто, Эндрис? Смешно. К тому же он — дракон. Значит, у него все по-другому.

Разумеется, Сильвер все слышал. Соня ничуть не приглушала голос. И, конечно, как всегда промолчал, только выпрямился еще сильнее и сдернул с носа очки. Снова запотели, небось.

Тем не менее Соня послушно его догнала, стараясь не отставать. Приходилось почти бежать.

— Эндрис, а вы хладнокровный или теплокровный? — язык у Сони продолжал болтать глупости сам по себе без участия разума. — А драконы, у них есть яйца? В смысле, они яйцекладущие? А самки у вас существуют? Или вы вообще один такой на свете?

Самое смешное, что она прекрасно понимала, что несет абсолютную чушь, ей было отчаянно стыдно, но… остановиться не могла. Вообще-то все эти вопросы она себе уже задавала, но озвучить вслух даже не думала. На всякий случай больно прикусила язык.

— У нас исповедь или все-таки расписание? — он на мгновение остановился, снова вытирая очки. — Я — двуликий, теплокровный, смертный, долгоживущий, в человеческом облике комплектность в соответствии с видовой и половой принадлежностью, самку дракона вы знаете лично, Элис — тоже дракон. Это все?

— А я думала, все драконы такие… страшные. А Элис — лапочка просто.

— А я, значит, страшный? — хмыкнул Сильвер, даже не обидевшись нисколько. — Элька еще пострашнее меня. Она из рода Алмазных и вообще морской дракон. Я по сравнению с этой лапочкой — букашка.

— Мне показалось, что у вас довольно большой… дракон, — что она несет? Это у нее флирт такой, что ли? Какой позор! Проклятые дриады, вот она им задаст!

Видимо, эта веселая мысль пришла в голову и дракону. Он резко затормозил, обернувшись, прищурился и прошипел где-то прямо над ее головой:

— Не показалось. Я вообще… могу впечатлить. Если того пожелаю, конечно.

Ох! Соню бросило в краску, она совершенно растерялась и замолчала невольно. В словесных играх она была не сильна. Что ж, зато молчит.

Сильвер с явным удовольствие понаблюдал ее эти метания, ухмыльнулся, опять развернулся и дальше продолжил свой путь, бросив ей через плечо:

— Кстати, я передумал. Никаких расписаний. Вам же не спится? Вот сразу же и начнем. Идите, готовьтесь к занятию, встретимся на поляне у manifesta mens. Шестая поляна, второй блок. Сиреневые такие деревья, вам там полегчает. Все принадлежности заберете в моем кабинете. Все, я вас жду.

Развернулся на девяносто градусов и потопал прямо по голубому газону. Соня только успела вдохнуть, чтобы все ему прямо сказать… Не успела.

Какие занятия, о чем он вообще? Что нужно забирать? И куда это он… сбежал?

Мужчины все одинаковые! Придумают что-то, ничего толком не объяснят, а женщины должны слушаться и повиноваться. А «повелителем» его называть еще не пора? А завтрак в постель господин директор не желает? А… нет, вот это лишнее. Нескромные мысли лучше сразу же гнать прочь, даже думать тут, в этом мире, опасно. Того и гляди, кто-то подсунет молоко фуру.

Здание директората было пустым, приемная охвачена тишиной. Кофе даже и не пахло. И Зефиры на месте нет, видимо, одна только Соня тут нынче работает, да еще сам дракон. Что он там велел взять у него на столе?

Ошибиться было сложно, большая коробка смотрелась на великолепной каменной столешнице совершенно инородно. Кстати, в кабинете Сильвера царила абсолютная, строгая чистота. Мраморный пол сиял, стол тоже блестел, даже воздух пах грозой. Хорошо все-таки, что не Соне теперь наводить здесь порядок!

Заглянула в коробку и с гневом отпрянула: да он издевается? Бумага для акварели, крафт-листы, листы для пастели. Краски акриловые, гуашь и акварель, кисти, угольные карандаши, даже маркеры — такое чувство, что господин директор ограбил художественный магазин! Не хватало только масла и холстов. А нет, вот они, тюбики. А холста все равно нет, и это немного успокаивает.

Вспомнила внезапно, что Сильвер и вправду что-то ей говорил про уроки рисования, даже одуванчик свой показывал. Нахмурилась, засопела. Рисовать сейчас ей точно не хочется. А учить кого-то она никогда не пробовала. Почему этот драконище вечно требует от нее невозможного? То уборка, то навыки садоводства, теперь вот уроки изобразительного искусства. Да чему она вообще может кого-то научить?

Ослушаться все же не посмела, вспомнив внезапно, что осталось от прежнего здания директората. Его драконшество в гневе несдержан, склонен к разрушительным поступкам. Очень не хотелось бы испытать его горячий характер на собственной шкурке. В ее планы стать стейком пока не входило. К тому же она контракт подписала со многими нулями, очень красивыми и ей нужными. Придется подчиниться.

Подхватила увесистую коробку под мышку, снова тяжко вздохнула и направилась на ту самую полянку, следуя новеньким указателям (и когда появились?). Указатели — это хорошо, это правильно. Соня не очень хорошо обычно ориентировалась на местности. Теперь не заблудиться в поисках столовой.

Сад потихонечку преображался, совсем не напрасно здесь высадился целый десант специалистов. Почти ни с кем Соня еще не познакомилась, не было времени, да и желания. Кот сказал, что скоро им всем выдадут новую форму, красивую и добротную, по которой как-то там можно будет сразу понять: кто есть кто. Она сразу себе и представила свой комплект с надписью на спине: «ДНС», то есть «Дура набитая Соня». А для Сильвера? Пусть будет «ДК» — «Дракон кошмарный», вот. Ладно, о плохом лучше не думать, особенно перед началом первого самого их урока.

Расчищенная дорожка вела на шестую поляну второго блока. Все та же голубая трава (Соня знала уже об удивительном свойстве местной флоры: травка эта тихонечко пожирала весь мусор, который в нее попадал. Трупы тоже, наверное, между прочим), красивые деревья с сиреневыми листьями и пахучими гроздьями ярко-желтых цветов, источавших волшебный аромат некой смеси сирени и легкого запаха хвои. Прямо на самой поляне стоял круглый столик на одной толстой ножке и под ним два пенька. Дракона нигде видно не было.

Пунктуальность — не его конек, да? Она еще и ждать должна? Какой длинный, невыносимо длинный день! И как ее раздражает теперь все вокруг! Веселая расслабленность, вызванная гадостью, подсунутой ей дриадами, рассеялась, оставляя очень четкую мысль: она не справится. Уже не справляется. Этот мир не для нее, она тут чужая, лишняя. И никому она тут не нужна совершенно, даже дракон с ней возится исключительно из жалости, ну, и из вредности тоже. Чтобы жизнь медом не казалась.

Сильвер появился ровно тогда, когда утомившаяся от ожидания Соня измерила полянку шагами вдоль и поперек, потрогала все стволы деревьев, покачала грозди цветов, проверила Сим-Сима, мирно спящего в клеточке, которую она повесила на пояс, вспомнила с десяток нехороших слов и уже готова была уйти… куда угодно. По нему было ясно — их чешуйчастость переодевались. Сменил строгий сюртук и шейный платок на свободную светло-зеленую рубашку и льняные серые брюки. Каким-то невероятным чудом даже этот капризный материал выглядел идеально, совершенно не мятым. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая часть гладкой груди, рукава закатаны до локтя. Соня невольно зацепилась взглядом за рельефные предплечья, покрытые светлыми волосками. Вздохнула: мужские руки были ее давним фетишем. Нельзя так с девушками, некрасиво. Слишком завлекательно. И, наверное, от сожаления, что к подобному великолепию ей даже прикоснуться не позволят, довольно грубо Эндрису сообщила:

— Если бы мы были в институте, я бы уже встала и ушла. Жду вас тут… уже почти полчаса. Или что, начальство не опаздывает, начальство задерживается?

— Очередной нервный срыв? — он снова прищурился, глядя поверх запотевших очков. — Можно их все как-то… урегулировать? Два раза в неделю там, вторник и пятница плюс ПМС, минус овуляция. Хотелось бы определенности, вы меня слышите, Соня?

— Вы хам и грубиян, господин Сильвер. Я теперь понимаю, почему вас никто не любит.

— Хорошо, продолжайте в том же духе. После многих лет службы сначала в самой Инквизиции, а потом в Академии для особо опасных иных меня ПМС-ами не напугать. Итак: я рисую, а вы меня громко ругаете. Душеньку отведете. Но строго по делу, я вас умоляю.

Ну а что? Если рисовать ей сейчас ну никак не моглось, не хотелось, то дракона ругать — это запросто. Сам же просит. Зачем же себе отказывать в этом радостном удовольствии? Она точно теперь не откажется.

Надо признать, рисовал он отлично. Точнее — копировал. Замечал все детали, отлично чувствовал цвет. Но был у дракона талант один, редкостный, о таких Соня до сих пор еще даже не слышала: все им нарисованное (идеально, правильно, дотошно) на листе превращалось… в гербарий. Вот они: веточка, голубая кора, три сиреневых листика сердцевидных с легкими зубчиками (самый маленький из них, видимо, молодой, еще полупрозрачен, и жилки скелетные видны на нем четко, словно вены). Вот два бутончика на тонюсеньких цветоножках (она уже даже выучила эти названия растительных органов). Как так выходило у Эндриса эту нежную красоту сделать картинкой безжизненной совершенно?

— Безобразие полное. Лютый кошмар! — Соня разглядывала первый эскиз и шипела. — Я понятия не имею, что нам с этим делать!

— А попробуйте просто не думать, вообще ни о чем. Взять карандаш и, сознания не включая, исправить на этом рисунке все то, что не нравится. Я всегда так работаю, если понять не могу, в чем причина кошмара, — произнес доверительно дракон и вероломно вложил ей в руку карандаш.

Соня дернулась, будто ей червяка всунули в пальцы. Но он был спокоен. Лишь смотрел очень насмешливо.

Вздохнула. И постаралась не думать вообще ни о чем.

Пара жестов, и грифель обвел ребро ветки, бросил под листики прозрачную тень, чуть сфокусировал легкой акцент на бутонах и… рисунок ожил.

Они замерли оба. Соня бросила карандаш и порывисто закрыла руками краснеющее лицо.

— Видишь, Соня. Вот этим и отличается художник от рисовальщика. Я лишь ксерокс…

Не хотела она это видеть! Зачем только заставил? Теперь она долго еще будет вспоминать эту веточку и на ней легкий листок. Подскочила и, уже убегая, поймала брошенное ей в спину, как будто толчок:

— Следующее занятие у нас между третьей и четвертой твоей вахтой. Советую обстоятельно подготовиться и вредность свою отключить.