Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

34. Новоселье

Он резко и рвано вдохнул. Соня окаменела. Неужели настолько ужасно? Поди скажет сейчас: «Выкинь срочно свой карандаш и никогда больше такого не делай?»

Второго такого позора Соня просто не переживет! Нет, не сможет, не нужно ее больше мучить! Девушка было рванулась к дракону опять, но Эндрис поймал ее руку, осторожно и медленно, словно в танце вокруг оси своей развернул и, вставая, шепнул, обжигая ухо горячим дыханием:

— Великолепно.

Соня глупо заморгала глазами и приоткрыла рот, а драконище молча поднял с земли свою рубашку и принялся одеваться. Тоже весьма завораживающе. Хотя обратный процесс Соню впечатлил больше.

— С вашего позволения, рисунок я заберу, — отчего-то пристально глядя на отчаянно красную Соню, сообщил Сильвер. — А вы бы шли домой. Занятия у детей закончились час назад, я, собственно, это и хотел вам сообщить.

Прекрасно, Софья, ты просто мать года! Ребенка забыла в детском саду!

— Да не пугайтесь, — угадал ее волнение Эндрис. — Она к Епурэ в гости пошла. У них же новоселье.

— К кому?

— К Виктору и Кире, и к их демонятам.

И снова Соня заморгала удивленно: никак не возможно даже представить такую колоритную парочку: пухленькую болтушку Киру и длинного, мертвецки-бледного вампира. Получается, у них и дети есть?

— А что, вампиры разве не через укусы размножаются? — ляпнула невпопад, касаясь кончиками пальцев листьев погрустневшего кактуса.

— Знаете, они вообще обычно не размножаются, — хмыкнул Сильвер. — Они же покойники. А кусать людей им давно запрещено, хотя, конечно, находятся те, кто не слушается. Но Виктор не из таких, он довольно законопослушный парень, особенно после одной некрасивой истории. А что касается Киры… вы не представляете, на что способна влюбленная волчица!

— В-волчица?

— Да, Кира — морф. Они, кстати, яркий пример единения несоединимого. Химия чистой любви, если хотите. Или физика… — тут он улыбнулся совершенно обворожительно. Так, что у Сонечки засосало под ложечкой где-то. — А вы верите в это явление? Я о любви.

Девушке вдруг показалось, что Сильвер сегодня особенно улыбчив и разговорчив. Не иначе, цветок папоротника воздействует на него странным образом, как, впрочем, и на саму Соню. На всякий случай она отодвинулась, поманила пальчиком метлу и только потом криво улыбнулась.

— Нет, Эндрис, — горько сказала она. — Не верю. Точнее, в такую, про которую поют в песнях и пишут в книжках. В любовь к детям, к родителям, даже к котятам — верю. А между мужчиной и женщиной — извините. Это всего лишь гормоны. Задумка эволюции для размножения рода человеческого, — подумала и добавила неуверенно: — И нечеловеческого тоже.

— У вас в блоке есть весьма примечательный объект, о котором как раз вы меня уже спрашивали.

Он кивнул бодро в сторону второй оранжереи, а Соня вдруг мучительно покраснела, вспоминая те знаки, что красовались вокруг на дорожках.

— Я там еще не была. А вход вы мне так и не показали!

— Так вот, это наш, если можно так выразиться, «Остров любви». Там находятся живые организмы. По большей части растения, которым для размножения нужно именно то, что обыватели называют любовью. Та самая химия. Потому вход строго по расписанию и с некоторыми… кхм, кхм, мерами предосторожности.

Он над ней издевается? Дико смущенная Соня просто жаждала провалиться под землю. Но дракон смотрел на нее совершенно серьезно, не отрываясь. Только очки запотели опять, совершенно предательски.

— Я почему-то не очень вам верю. Шутите? Неудачно опять. Не проходили мы в школе такую глупую химию. Давайте закончим на этом, нас, кажется, ждут?

— Вы правы, конечно. Да, я ведь тоже туда приглашен. Надеюсь, вы не против.

Как будто ее кто-то спрашивал! Да и не было у Сони никаких прав решать, кто должен присутствовать на новоселье у этих… Епуровых.

Пришлось идти вместе, рядом. Втроем: директор, цветовод и метла. Отличная компания, молчаливая.

— Мне надо переодеться, — тихо сказала Соня. Не хватало только, чтобы ее снова видели рука об руку с драконом. И так уже сплетничают вовсю, не стоит усугублять ситуацию.

— Конечно. Вас подождать, или найдете дом сами?

Соня прислушалась. Где-то недалеко играла музыка, звучали голоса. Остро запахло шашлыком. Сглотнула, ощущая вдруг зверский голод.

— Найду, — уверенно сказала она.

Директор настаивать не стал, только сообщил:

— Сильно не наряжайтесь. Обычно Кирины вечеринки заканчиваются… феерично.

Соня кивнула и побежала в свою комнату.

Наряжайтесь, не наряжайтесь! Как будто у нее тут целый гардероб! Надела классические брюки и белую шелковую блузку, завязала рыжие волосы в высокий хвост, вздохнула, впервые за последние годы сожалея об отсутствии элементарных вещей, вроде косметики или щипцов для завивки. И пошла на казнь, то есть на вечеринку. Если бы не Леся — ноги бы ее там не было!

— Что ты сделал? — поперхнулся Виктор, с удивлением разглядывая простой блокнотный листок с портретом Сильвера. — Серьезно?

— Ну да. Разделся, — дракон пододвинул к себе стопку с отчетливым запахом крепкого алкоголя.

— Перед этой твоей садовницей?

— Ага.

— Она завизжала? Упала в обморок. Прости, но она пахнет… девственницей.

— У нее ребенок вообще-то.

— Неважно. У нас, вампиров, другие категории. Софья — невинная овечка. Такую интересно раскрутить на постель, а вот даль… — Виктор вдруг поперхнулся, глядя на помрачневшее лицо Сильвера. — Я теоретически, Андр!

Тот только кивнул, лихо опрокидывая в себя стопку водки.

— Так все же, зачем? Ради этого? — вампир довольный, с румяным лицом и блаженной улыбкой махнул листком бумаги и с явным удовольствием покосился на нарезанную кроваво-красными дольками большую грушу.

— Да. В ней искра почти потухла. А этого нельзя допускать. Она талантлива и очень.

— Тут не поспоришь, — вампир снова взглянул на рисунок. — Продай, а?

Глаза дракона мгновенно полыхнули ледяным пламенем, он молниеносно выхватил листок и быстро спрятал его в карман. Разве что драконьим напалмом своим в наглеца не пыхнул. Виктор насмешливо скривил губы и покачал головой.

— Искра, говоришь? Ну-ну. Я так и понял.

Продолжать не стал, памятуя, что Сильвер дракон, а это племя всегда отличалось и ясным умом, и склонностью к накоплению ценностей. А что может быть дороже талантов? Разве что… симпатичные очень таланты.

Замолчали, выпили. Этих двоих когда-то объединяло лишь общее увлечение классической ботаникой и систематикой, они были коллегами, со временем стали приятельствовать, а сейчас уже чувствовали себя практически даже друзьями. А друзья понимают друг друга даже тогда, когда молчат. Особенно, когда молчат.

Вечеринка была в самом разгаре. Прямо на полянке, возле сказочного дома-дерева, стояли столы, на которых была разложена всякая снедь, сновали вокруг незнакомые и очень веселые люди, носилась громкая детвора. Играла музыка, как ни странно, живая. В кустах стоял рояль, за ним сидел (внезапно!) Леонид и с упоением, закатывая глаза и топорща свою бороденку, наигрывал какую-то незнакомую Соне мелодию. Словом, все было так, как Соня особенно ненавидела.

Вместо того, чтобы смело нырнуть в этот хаос, как это делали все приличные гости, она остановилась, разглядывая новый дом. Не такой уж он был и большой, зато высокий. В стволе дерева сверкали яркими бликами настоящие окна, круглые, как иллюминаторы на кораблях. Судя по их количеству, в доме-дереве уместилось три небольших этажа. На нижних ветвях веревочные качели, занятые сейчас какими-то кумушками.

Лесю найти вот так сразу не удалось, а значит, Соне придется это идти туда и разыскивать свое чадо. Приблизилась осторожно, радуясь, что ее никто не замечает пока, увернулась ловко от стремительно летящего, как спортивный снаряд, чужого ребенка, столкнулась с незнакомым мужиком с парочкой элегантных витых рогов, растущих из высокого лба, извинилась. Хотела поглядеть, нет ли у него еще и копыт, да не успела, а жаль. Хвоста все равно не было видно.

— Водки? — спросил кто-то у Сони где-то над головой. Она отрицательно качнула головой. К крепким напиткам девушка любви не испытывала никогда.

— Лимонаду?

— Не откажусь.

Ей сунули в руки высокий запотевший стакан с божественным напитком фрау Зильды и больше ничего не сказали. Если вечеринка вот такая — она, пожалуй, готова с ней смириться!

— Я тебе говорю, у нее роман с нашим директором! — раздался звонкий женский голос откуда-то со стороны качелей. — Да все уже знают!

Соня вздрогнула. Она терпеть не могла сплетни, но сейчас почувствовала, что непременно должна знать, у кого и с кем этот самый роман. «Наш» директор на Эдеме имелся лишь один.

— Ты просто не представляешь, какая у нее зарплата! И это — без профильного образования! — не унималась болтливая дамочка. При слове «зарплата» Соня вдруг угадала, что голос этот принадлежал Зефире. Кто еще может так быстро собрать информацию? Все документы и все приказы идут через нее… — Вот ты бы дала девке с улицы зарплату больше, чем архивариусу с ученой степенью?

Соня подумала, что она бы точно не дала. Архивариус, вампир и по совместительству муж Киры, внушал уважение и немножко ужас. За одно это ему стоило доплачивать. И все же, кто эта таинственная «она»? Возможно, как раз таки Кира? Было бы забавно. Босс и бухгалтер — сюжет для кошмарного триллера. Ночь любви… ревнивый вампир… или дети, лохматые и с клыками. Нет, не страшно. На комедию больше похоже.

— Ты подумай, а с виду такая скромная, тихая, — задумчиво сказала басом собеседница Зефиры. — Книги у меня брала…

Страшное подозрение закралось в голову Сони. Да нет, бред! Мало ли, кто там у гоблинши в библиотеке брал книги, верно?

— Вот такие тихие и уводят потом чужих мужей!

— Так Сильвер свободен, как ветер, разве нет? Суккубе своей он клятв не давал, это точно. Драконы, они свое слово блюдут при любых обстоятельствах. И вообще, знаешь… Мне кажется, ты ошибаешься.

Этот голос Соня уже точно узнала. Кира выдвинула достойные аргументы. Не возразить.

— Предлагаю поспорить! — зараза, похожая голосом на Зефирку, воскликнула очень азартно.

— Уймись, у тебя нет ничего интересного, — рыкнула гоблинша-библиотекарь. — Да и зачем ему такое чудо? Она же затюканная вся такая, ну, покрутится директор вокруг нее, поохотится. Надоест и забудет. Зачем ему эта драная кошка?

— Может, она его шантажирует? Ребенок точно не его? Вон, гляньте, как носится с ним, что-то не помню я нянек-драконов.

Соня, затаив дыхание, повернулась в сторону детской площадки у дома. «Нянька-дракон» был прекрасен: он изображал самолет, и абсолютно счастливая Леся его пилотировала. Нет, Сильвер не обернулся драконом. Без пиджака и без галстука, в очень светлых штанах и рубашке, расстегнутой сверху, раскрасневшийся и взъерошенный дракон пританцовывал в ритме вальса, раскинув широко свои красивые длинные руки. А на его шее гордо сидела маленькая всадница и взмахивала ручками, будто крыльями птица.

И смотрелись оно вовсе не глупо. Да, завидуйте, бабы.

Сомнений больше не осталось. Затюканная, говорите? Это вы, дорогуши, поторопились! Сейчас Соня вам покажет «драную кошку»!

Решительно развернувшись, она твердым шагом потопала в сторону той самой трогательной пары, чувствуя завистливые взгляды в спину и злясь. Поспорят они, как же. И кто еще тут кого шантажирует, скажите на милость?

Но с каждым шагом решительность испарялась, а когда девушку наконец-то заметил и Сильвер, так и вовсе закончилась.

Он остановился, сделал шаг ей навстречу, и Леся притихла. Так и стояли почти что вплотную: Соня, директор, нависший как туча над ней, и испуганный почему-то ребенок.

— Эндрис, я… я… — и тут Соня услышала очень отчетливо со стороны дерева-дома слова:

«Я вам говорила? Не сдалась ему эта облезлая. Только ребенок и держит!»

Девушка вздрогнула, виновато взглянув на Сильвера. Тот явно все слышал, у драконов вообще тонкий слух.

— Лесенька, солнышко, ты не будешь возражать, если я приглашу твою маму на танец? Мечтаю давно, ты же знаешь.

Вот это поворот! Леся, значит знает (предположим), а маман ее — нет? Это сговор?

Но дочь так восторженно отреагировала криком: «Ур-р-р-а-а-а!», что Соня и рассердиться на нее не смогла.

Дракон аккуратно ссадил девочку с плеч, она совершенно по-хозяйски забрала его галстук, свисающий из кармана, и продолжая вопить залихватское «Ура!», ускакала куда-то в кусты.

— Вы же позволите? — Эндрис протянул руку ей, Соня собралась с духом и робко кивнула. Когда она в последний раз танцевала вообще? Вспомнить еще бы… На собственной свадьбе, наверное.

Как по заказу, вдруг зазвучала совершенно чудесная мелодия медленного танца. Щемящая, нежная, неторопливая.

— Просто расслабься. Постарайся забыть, что нельзя наступать партнеру на ноги, что на нас смотрит сейчас весь Эдем и, конечно же, обсуждает…

Да он издевается! Соня тут же ему наступила на ногу, подумав об этом вот всем.

— Вот так. А теперь вспомни, что ты очень красива, — Сильвер очень тихо шептал, склонившись к самой ее макушке. — Удивительной красотой. Северной, акварельной, февральской. Вся состоишь из загадочных полутонов, ты — сама тайна.

Он пьян? Никогда и никто Соне не говорил ничего подобного. Но алкоголем от директора совершенно не пахло. Обычный его аромат: в любую погоду Сильвер пах почему-то трескучим морозом и елками. А еще — Новым Годом.

И выглядел трезво. Разве что его привычное напряжение словно растворилось, и очки его снова запотели. Интересно, это что-то значит? Или они у него какие-то особенные, раз он терпит эту проблему и не меняет их? Директор растерянно притормозил, чертыхаясь, отпустил свою партнершу и отступил на шаг. А Соня…

Что двигало ею сейчас? Она совершенно не понимала и думать совсем не хотела. Только осторожно сняла с него эти дурные очки, убрала их в нагрудный карман своей блузки и прошептала:

— Да ну их. Я тебя поведу, доверяешь?

Дракон ей улыбнулся, прищурившись подслеповато.

— Абсолютно. Вашу руку еще раз, принцесса.

Шаг, еще один, они медленно развернулись, и мир вокруг вдруг пропал. Магия?

Кто его знает. Оставалась лишь музыка и они двое, ведомые ее звуками. Руки на спине Сони, такие горячие, крепкие и невообразимо ее волнующие.

Сама она не доставала ему даже до плеч, так и положила ладони на грудь кавалера, ощущая под рубашкой стальное напряжение мышц. Никогда она и предположить не могла, что танец может быть столь интимным процессом. Дух захватывало от этой близости тел, голова шла кругом от его горячего дыхания прямо ей в волосы и от слов, что дракон продолжал говорить. Зачем он это делает?