Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

36. Выгодные предложения

Всю дорогу домой Соня прислушивалась к себе и раздумывала. Странное ощущение: как будто бы там, на поляне, сидя на корточках перед дочкой и говоря очень правильные слова, она вдруг обрела себя прежнюю. Ту самую Соню, которая еще не подозревала про себя, что она плохая мать, никудышная хозяйка и вообще совершенно никчемное существо, совершенно неприспособленное к жизни.

Словно толстый слой серой краски, что годами на нее наносили и Боря, и Альбина Виленовна, и даже родители Сони, вдруг разом рассохся и как-то облез. Соня много лет жила по их правилам, стараясь всем угодить. Поступила на «востребованную» инженерную специальность вместо художественного вуза («Есть три самых главных профессии, с которыми не пропадешь — врач, учитель и инженер. Врача из тебя не выйдет, там призвание нужно. Для педагога у тебя характера не хватит. Стало быть, поступаешь на инженера»). Замуж вышла как положено, в белом платье и фате, с выкупом, украшенными машинами и застольем, потому что красное платье и просто расписаться — это что люди подумают? И дальше шла той же дорогой: беременность, кастрюльки и кулинарные книги, тряпка, швабра и «окна мыть два раза в год нужно».

Она теперь не понимала, почему покорно соглашалась на все то, что ненавидела, зачем жила практично и серо, как все, оглядываясь на то, «что люди скажут». Теперь больше не хотела. И учить дочь этому не желала. Кажется, только сейчас Сонечка окончательно отделилась от своего прошлого. Как вегетативная почка от материнского дерева. Пора ей давать новые корешочки. Спасибо дракону, без него девушка так и высохла бы на ветке, никчемная.

Сильвер не пытался учить ее жизни, не подминал под себя и не ломал, он просто дал Сонечке вспомнить себя. Это было… внезапно и даже не очень приятно.

Словно ее резко раздели на холоде, а закалить предварительно позабыли.

И теперь ее крупно трясло, как будто бы на ледяном зимнем ветру. Хотя… знала ведь, что причина ее дрожи — идущий рядом мужчина, тихим голосом рассказывающий засыпающей у него на руке Лесе какую-то очень уютную сказку. Девчушка сидела, положив голову Эндрису на плечо, придерживаемая крепкими мужскими руками, тихонько посапывала с закрытыми глазами и время от времени тихо вздыхала, будто бы с ним соглашаясь.

— Она хорошо будет спать сегодня, не волнуйся, я ее стабилизировал. Не трясись так, я же обещал что с ее припадками разберусь.

Эта фраза была обращена уже Соне, и она вздрогнула от неожиданности. Как-то само собой так получилось, что домой они возвращались вместе.

— Весь наш коллектив был в восторге от сегодняшней сцены. Мне и так кости уже перемыли до состояния белизны, — зачем-то она вдруг пожаловалась дракону.

— И что же болтают? — спросил он так же тихо, стоя так близко и разгоняя целый фонтан предательских этих самых мурашек у нее по спине.

Да что там фонтан, целый гейзер! Колени подкашивались, сердце колотилось, во рту пересохло. А ведь он снова думал о ней много лучше, чем стоило! Это его присутствие, его запах, его голос волновал Соню до дрожи, а вовсе не переживания о ребенке. Даже Сим-Сим чутко уловил ее смятение и заставил себя уговаривать дверь открыть.

— Все болтают, что Леся — твоя дочь, и что у нас бурный роман, — призналась Сонечка зачем-то.

Он замер перед открытой дверью, явно опешив.

— А я согласна, — вдруг сквозь дрему пробормотала Леся. — Хочу такого папу, как у ДимОмы.

Соня хотела было полыхнуть праведным гневом и строго спросить, чем же дочку ее собственным папа не устраивал, а потом прикусила язык, вовремя вспомнив о том, что ее-то саму Борис тоже совсем не устроил. И промолчала, виновато захлопав ресницами.

Ситуацию снова спас Эндрис, уложивший ребенка на край кровати, снимая с нее аккуратно тоненькие босоножки и носочки. Под носочками обнаружились довольно чумазые детские пятки, отчего-то его насмешившие.

— Делео!(от латинского «вытираю». Простейшее бытовое заклинание) — шепнул он с улыбкой, и ножки стали чистенькие, как новенькие. — Предлагаю свою кандидатуру на роль исполняющего обязанность. Папами, радость моя, не раскидываются. Лучше уж два, чем ни одного, верно?

Удовлетворенно осмотрев полученный результат, дракон через голову стянул с девочки платьице и заботливо укрыл ее одеялом.

— Вот и я говорю… — уже засыпая окончательно, прошептала девочка. — Еще и волшебник, берем, заверните.

Соня, наклонившаяся над ней, нервно хихикнула. Дракон обернулся к ней, оказавшись вдруг близко-близко. Глаза в глаза практически.

— Значит, завернуть? — улыбнулся, но почему-то печально.

Его горячее дыхание ощущалось на полыхающих от нахлынувшего смущения щеках.

— Я, пожалуй… дождусь скидки по акции, — говорить очевидные глупости в самый нужный момент Соня умело отлично с самого детства.

— Объявить завтра черную пятницу? — прошептал ей практически в губы.

И Соня вдруг поняла, что да. Заверните ей немедленно этого роскошного мужчину, которому — о, теперь сомнений не осталось — она и в самом деле нравится. Хоть в кредит, хоть под проценты, берет. Если уж Лесенька приглядела себе персонального папочку, то отказываться глупо.

— Нет! — прошептала уже крепко спавшая Лесенька. — Нет-нет-нет! Потом. Когда вырасту.

И ножкой бодро взбрыкнула.

Утром Соня, которой всю ночь снились крайне неприличные и очень яркие сны, проснулась от громкого стука в дверь. Интересно, что на этот раз приключилось в Эдеме? Поднялась, прямо в футболке прошлепала к двери и осторожно ее приоткрыла.

— Быстро, быстро, — рявкнула ей прямо в лицо Кира. — Пошли!

— Куда? — растерялась Соня.

— За покупками!

— Какими покупками?

— А! Директорат заказывает какое-то очень сложное и дорогое магически устойчивое оборудование, будут ставить обсерваторию. Ну и Эндрис разрешил прикупить всяких там чулочков, кофточек и прочих бюстгальтеров.

— С чего бы такая щедрость? — вяло удивилась Соня, у которой, вроде бы, все было.

— Зефирка устроила концерт. Это мы, так сказать, из большого мира приехали со всем необходимым, и то кое-кто умудрился любимую пижаму дома забыть. А она тут больше года сидит. Пообносилась уже, совершенно. Ну и это прелестное создание сообразило уведомить директора, что не одна она такая тут обиженная жизнью и новой администрацией, есть еще Леонид, Зильда… и цветовод Сонечка. Словом, утвержден список тех, кто может прямо сегодня заказать что-то из шмоток дополнительно к спецодежде и штатному списку необходимого.

— А… ты?

— Собственно, я к тебе как раз за этим. Виктору пижама нужна, — насупилась Кира. — Он мерзнет здесь постоянно, работает много и нервничает потому что. Можно, ты в свой заказ ее впихнешь? И еще десяток футболок близнецам, мелкий паразит Ромка теперь не угомонится, будет оборачиваться снова и снова. А если Димка сподобится тоже?

— О! Как Рома? — немедленно обеспокоилась окончательно проснувшаяся Соня.

— Во сне обернулся обратно, — усмехнулась Кира. — И дважды за завтраком. Минус две футболки. Счастье еще, что шорты с трусами пока еще просто растягиваются.

— Ясно. Погоди, я быстро.

Разбудила бессовестно дрыхнувшую все еще Лесю, тут же подумав, что обязательно нужно заказать практичное нижнее белье дочке (а себе можно и непрактичное даже), быстро ее собрала и бодрой рысцой рванула следом за волчицей. Удивлялась еще, ее разглядывая снова тихонько: на вид Кира была ничем не отличима от обычной женщины. Хорошенькая, бойкая, яркая. Избыточной волосатости не было, острые уши из волос не торчали, хвост вовсе не наблюдался, и когтями не цокала. И поди ж ты — волчица!

— В столовую, — пропела Кира томно. — Каталог у фрау Зильды.

Каталог! Давно привыкшая к интернет-магазинам Софья не сразу и сообразила, что каталог — это увесистая стопка бумажных модных журналов. Заглянула в ближайший и вытаращила глаза:

— Сколько-сколько? А цены в рублях?

— Из зарплаты вычтут, — отмахнулась Кира. — Ой, подумаешь, восемьсот рублей за трусы! Это разве дорого?

Соня, покупавшая себе нижнее белье на рынке или в оптовых магазинах, строго по мере изношенности, только вздохнула. Выбора у нее не было. Пришлось заказывать. Белье было острой необходимостью. И носки, конечно же. И джинсы себе и Лесе. И футболки веселых расцветок. А вот чулки с кружевной резинкой… Наверное, у нее просто рука дрогнула.

— К чулкам нужен пояс, — фыркнула из-за плеча Кира.

Соня тут же решила чулки вычеркнуть, но волчица выдернула листок бумаги, добавила пояс. Два пояса. И еще две пары чулок. А еще дюжину мальчишеских футболок, мужскую пижаму и махровый халат.

— Мне тоже нужны чулки, — чуть виновато сообщила она Соне. — Я девочку хочу очень.

Настала очередь Сони закатывать глаза. Она переживала, что список получился довольно длинным, но, увидев пачку листов фрау Зильды, куда та включила пятьдесят комплектов льняного постельного белья и десяток скатертей, успокоилась. Ее скромный заказ просто затеряется во всем этом изобилии. Вряд ли господин Сильвер будет просматривать каждый пункт, а если и будет… Что ж, пусть подумает о том, зачем Сонечке чулки. Пусть очень хорошо об этом подумает, а может быть даже и помечтает!

Завтракала она с аппетитом, настроение было веселые песенки петь и плясать. Ровно до того момента, как не услышала из-за соседнего столика шипение:

— Нет, ты слышала? Вчера эта вот… садовница танцевала с директором! И что он в ней нашел?

— А что можно найти в такой крыске? Она ведь… обычная. Ни на что не годная. Поиграет господин Эндрис с ней и бросит.

— Так ведь очки, видела⁈

— Ну и что очки! Всякое бывает!

Соня вздохнула, распрямляя плечи. Кира успокаивающе дотронулась до ее пальцев.

— Завидуют, швабры, — звонко сказала она. — Как Гелле весь отдел завидовал, и было чему, уж поверь. Удивить суккубу мало кто способен в этом мире. И тебе теперь будут. Не обращай внимания. Леся, рыбка моя зубастая, занятия начнутся совсем скоро, сама дорогу найдешь?

— Конечно, я уже большая, — серьезно кивнула Леся и, оглянувшись на «швабр», гордо добавила: — Заодно забегу к Андрису поздороваться, он ждет меня каждое утро. Хочу рассказать ему кое-что.

Вот ведь язва мелкая!

— А что они про очки говорили? — полюбопытствовала Соня.

— О! Тут такая история была… Это не сплетни, я была ей свидетелем. Гелла… надеюсь, тебя еще не тошнит от одного упоминания этого имени?

Соня лишь головой покачала. Хорошее имя, Булгаковское. У всех есть прошлое, и у Сони самой оно есть.

— Ага, вот она очень долго ходила вокруг нашего Сильвера. Тогда еще Андрея Васильевича Серебрякова, личного секретаря великого и ужасного Ладона Лефлога, отца Эльки и Даньки Лефлогов, деда…

— Это семейство я знаю, — брякнула Соня зачем-то задумчиво и, увидев изумленно-насмешливый взгляд Киры, поспешно пояснила: — Как-то заглядывали к нам на Новый год.

И рукой нетерпеливо взмахнула, отчетливо понимая, что все ее речи об их с директором отношениях на фоне этого кажутся теперь глупыми.

— Аха. Ну, да, — Кира совершенно искренне и немножко сочувственно улыбнулась. — Короче, долго очень эта красотка обхаживала гордого нашего ботаника, он всегда был ботаником, секретарство его что-то, вроде семейной повинности, да. Или хобби, не знаю я этих драконов. В конце концов рыжей это все надоело, она к стенке приперла красавчика твоего… — тут Соня попыталась было ей возразить, что-то даже невнятно промычала, но возражения были не приняты, и Кира продолжила строго: — И тут он сознался, что ведьма ему очень нравится и давно. Та долго смеялась, конечно, но потом ему заколдовала очки.

— Очки? — Соня тут вспомнила вечное противостояние директора и этих стекол, всегда побеждавших.

— Ну да. Любые, которые окажутся на носу Эндриса, менять их бесполезно, маленькое демоническое бытовое проклятие. Ох уж эти демоны, я такое…

— Очки, — сонечке вовсе не интересны были все эти демоны, в отличие от драконов.

— Да, они у него запотевают, как только в поле зрения этого сухаря оказывается женщина, которая ему очень нравится. Не просто мужское желание, а нечто большее. Поговаривают, что у проклятия этого есть еще один секрет, сплетничают, наверное.

— И какой же? — Соня мучительно вспоминала, сколько раз Эндрис при ней протирал эти самые запотевшие свои окуляры. И получалось, что постоянно!

— Если дракон наконец-то полюбит, а у этого племени большая любовь, говорят, случается только раз в жизни, то проклятие это спадет. Сказывали, что Гелла ждала очень долго. А очки все потели…

— И часто потом они у него запотевали? Ну, после Геллы? — И зачем, интересно, Соня вдруг задала Кире этот вопрос, точно зная, что та хитро будет смотреть и хихикать? И пусть.

— А ни разу, прикинь. Ни единого после того, как она вдруг пропала. Да у нас весь женский коллектив Инквизиции делал ставки и бегал смотреть на очки. Даже его эти все временные… ну ты понимаешь. Не дождались. Потому тебе так и достается теперь.

— Может, они у него просто сломались? Проклятие переклинило там, глаза потными стали? Ну, не знаю. Разрегулировалось, может? Что?

Сзади них раздалось в ответ коллективное и негодующее фырканье. Видимо, нет.

— Демоны делают все очень добротно, поверь. И на драконов абы что не налипает. Так что… поздравляю тебя или соболезную, даже не знаю. Пошли, работа, однако, не ждет.

Дамы: высокая блондинка с гулькой на голове и шатенка, ужасно похожая своим плоским личиком на змею, злобно скривились, оглядев с ног до головы совершенно обычную Соню в кофте с чужого плеча и мешковатых брючках. А Кира, усмехнувшись, бросила им:

— Вас уборщицами наняли? Ну так убирайтесь отсюда… на работу. Не советую ссориться с нашим главным цветоводом, она только с виду тихая. А уж со мной — так тем более, я даже с виду волчица. Или хотим перейти на почасовую оплату работы по факту ее исполнения?

Судя по всему, никто не хотел, и вообще, портить отношения с бухгалтерией — риск, сравнимый с безумием. Сплетницы вдруг испарились.

Странное дело, Сонечка вдруг поняла, что новая ее подруга ей тоже решительно нравилась. Как быстро меняется все…