Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

45. Катастрофа

Как странно целоваться наощупь! Соня не видела своего партнера, только чувствовала его прикосновения, угадывала, ловила на полпути. Трогала лицо, гладила волосы, прижималась бедрами к крепкому телу. Невидимые руки скользили по ее спине, невидимые губы ласкали и увлекали в сладкий танец языков.

Поцелуи с Эндрисом были делом увлекательным и восхитительно-приятным. Соня словно вернулась в свои девятнадцать лет, когда от влюбленности и вседозволенности кружилась голова, когда дрожь пробирала, и коленки подкашивались от одного только сплетения пальцев. Сейчас было даже лучше: два взрослых человека (ну или почти человека) знали, чего хотят друг от друга, предвкушали, осторожно и трепетно знакомились телами, ловили каждый ослепительный миг этой прекрасной истории. Никуда не торопясь, ничего не боясь.

Это они зря, конечно, так быстро расслабились. Хорошее не могло продолжаться вечно, особенно с Соней. Никуда они не успели, ни в какие домики. Ковер из травы и камин скорбно растворились с первыми же тревожными звуками гонга.

Сильвер вздрогнул, отрываясь от Сони, что-то зло прошипел сквозь зубы. Девушка не поняла, кто такие яги, и почему они грязные, но угадала, что сигнал прозвучал неспроста. Просто так тут вообще ничего не происходило обычно, только с высочайшего распоряжения директора, который, между прочим, был тут, рядом с ней.

Хотя… происходило, конечно. Суккуленты эти гадкие кто-то высадил по якобы Сониному приказу, после чего дриады немножечко свихнулись. Но тогда тревогу никто не бил.

Гонг прозвучал еще дважды, и Сильвер страдальчески простонал:

— Что-то случилось. Надо идти. Прости.

Быстрый поцелуй в губы (все-таки это нечестно: он ее видит, а она его нет!), выпущенная рука — и Соня являет всему любопытному миру маленькое черное платье и лодочки на шпильках, что так славно проваливаются в траву. Красотка, ничего не скажешь. Подозревала она, что и губы опухли, и щеки пылают… Словом, по ней уж точно все понятно.

Сильвер тоже обрел плоть, снимая с себя артефакт невидимости. Оглядел Соню и накинул цепочку ей на шею:

— Иди домой и ни о чем не беспокойся. Я заберу тебя, как только освобожусь.

Ага, как же. Цветовод она или где? Вообще-то даже с приставкой «главный», а значит — ей тоже нужно знать, что произошло.

Но за артефакт спасибо, конечно, Сонечке совсем не улыбалось ковылять на шпильках по голубой травке у всех на виду.

Быстро-быстро она добралась до общежития с невероятным трудом, вся вспотев и изругавшись, выпуталась из коварного платья, натянула привычную и практичную униформу и помчалась к директорату. Наверняка вся каша заварилась именно там.

Не угадала, по пути ее перехватил явно встревоженный призрак великого архивариуса:

— Софья, хорошо, что я вас нашел! У нас ЧП в карантине.

— Что произошло?

— Один из блоков полностью уничтожен.

В Сониной голове мгновенно замелькали ужасающие картины: неужели ее любимые тигрокактусы? Или безумно ценные монструмы? Да что там могло произойти вообще?

Она побежала.

В зоне карантина было как никогда людно. Сильвер, Леонид, вечно хмурый Виктор и еще два незнакомых Соне мужчины в черных костюмах (она, конечно, мельком видела их в столовой, но особо к ним не присматривалась), несколько колоритных дриад обоих полов. Самвел бесплотно и тревожно метался между ними, усиливая эффект суматохи.

— А вот и наш главный цветовод! — ядовито воскликнул вампир при виде Сони. — Сейчас она нам расскажет, кто не запер дверь в оранжерею!

— Это не я! — мгновенно откликнулась Соня, решительно шагая навстречу неприятностям. — Я всегда и все запираю. Да вы и сами видели, Виктор.

— Что я видел? — рыкнул вампир. — Разве только то, как вы… — тут он осекся, тревожно взглянул на образцово спокойного дракона и уже вполне миролюбиво продолжил: — Доступ явно не у вас одной. Та же юная дриада… а кстати, где она?

Соня, между тем, ринулась оценивать масштабы катастрофы. Стойко вынесла привычную уже дезинфекцию, приплясывая от нетерпения, заскочила в оранжерею и застонала от ужаса: все здесь было разрушено. Деревянные стойки разнесены в щепки, тигрокактусы поломаны и растоптаны в зелено-розовое месиво, а нежно любимые лично Сильвером кустики «меморья продитор», так напоминавшие Соне землянику резными листьями, были вырваны с корнем и порваны на мелкие кусочки. Ничего от них не осталось.

А ведь Сонечка только на днях собиралась переносить их в открытый грунт, даже место им подготовила возле пруда на солнечном холмике!

В груди стало больно и тесно. Всего лишь растения, хоть и редкие, но для Сони они стали совсем родными. Она скорбела сейчас не о том, что уничтожены бесценные виды, а от того, что невинных малышей убивали с такой яростью.

Да кто же мог сотворить такое жестокое варварство!

Пошатываясь и сглатывая слезы, девушка вышла наружу и застала интереснейшую картину. В окружении мужчин стояла очень высокая и крупная девушка-дриада. Все, как положено: с великолепной античной фигурой, сильными и крепкими руками и ногами, копной зеленых толстых жгутов на голове и совершенно безжизненным лицом.

— Где вы были во время зеленой вахты, Юна? — строго вопрошал дриаду темноволосый мужчина в строгом черном костюме. — Расскажите нам по порядку.

— Я… — голос девушки звучал пусто и глухо. — Нас отправили с моим… парнем, Глимом, в сектор полового размножения. И… у нас ничего не получилось. Я убежала. Думаю, Глим меня не любит. Я видела, как к нему пришла другая женщина… И…

— Что вы сделали, Юна?

— Не помню, все как в тумане. Мне было очень плохо. Я словно провалилась в колодец с навозом. Не помню почти ничего.

— Разорванная связь у дриад, да к тому же в период спаривания, крайне негативно влияет на сознание. Дриады способны впадать в неконтролируемое бешенство, — занудным голосом сообщал присутствующим Самвел. — Правда, иногда их просто вырубает от избытка чувств.

— Юна, мы вынуждены вас поместить в изолятор под арест до тех пор, пока не разберемся с произошедшим.

Соне вдруг стало остро жаль эту несчастную. Она-то знала, что это такое, когда тебя не любят. Дриада равнодушно кивнула, один из мужчин в черном костюме протянул к ней руки и…

— Она не виновата! — раздался торопливый голос от второй оранжереи. — Это я сделал.

— Что «это» и кто там такой у нас «я»? — обернулся к нему Виктор.

— Все поломал. Я Глим, тот самый. И я… тоже впал в бешенство. Все, как вы тут и сказали. Разрыв связи, ярость, безумие. Тут была Софья Ореховна, и при ней я терпел, а потом… меня словно пеленой накрыло. И я… неконтролируемо все вот это, бабах, шмяк, бумбум. Юна не может быть виновата, я ее даже не видел, Ореховна подтвердит: когда она зарисовывала цветение «монструмов», моей девушки тут уже не было.

— Прекрасно, — пожал плечами Виктор. — Виновный найден. И поскольку он у нас абсолютно вменяем, его ждет исключение из Академии и депортация на родину, а там скорый суд.

Крупная дриада смотрела на своего бывшего парня с такой смесью изумленного восхищения, словно он только что тут пышным цветом расцвел, а потом сразу же заплодоносил.

Соня же, глядя пристально на обоих зеленоволосых, не верила никому.

— Девушку тоже пока в изолятор, — распорядился Сильвер уверенно. — До конца периода размножения. Во избежание срывов с последствиями. Соня, ты иди, сейчас не твоя смена. Нам тут есть чем заняться, да и работа утилизатора не самое интересное зрелище, отдыхай.

И осталась бы, несмотря ни на что, но наткнулась на пристальный взгляд одного из тех в костюмах. Красивый мужчина, крупный, черноглазый такой. А смотрит, словно насквозь ее видит. От таких лучше держаться подальше. Слишком много в последнее время в ее жизни появилось красивых мужчин.

— Софья… Ореховна? — несколько неуверенно окликнул ее мужчина.

— Николаевна.

— Вас вызовут чуть позже. Побеседуем обстоятельнее. Зеленая вахта, верно?

Соня кивнула, понимая, что все правильно, им нужно взять показания. Да какие показания, разве ж это полиция? Она вообще впервые видела этих серьезный и явно опасных мужчин. Ох, ну и ладно. Отпустили — уже хорошо. Кормить все равно тут некого… нечего больше.

Снова расстроилась, тяжко вздохнула, побрела к выходу. Надо Лесю забрать у Киры, а там уже решать, что делать дальше.

В доме Епурэ как всегда царил шум, гам и кавардак. Близнецы скакали по ветвям дома-дерева, где были натянуты страховочные сетки и веревочные лестницы, мать семейства со зверским лицом стирала в тазике нечто, похожее на футболки, Леся раскачивалась на качелях и свистела в какую-то дудку.

Завидев Соню, Кира с облегчением швырнула белье в таз.

— Здесь остро не хватает прачечной, — сообщила она подруге. — А стиральные машинки в Эдеме не работают, прикинь? И бытовых артефактов я с собой не взяла и колдовать не умею! А големы мои могут все, но от воды размокают, бедняги, неделю потом громко ноют на боли в суставах. Если бы мне сообщили об этом маленьком нюансе до подписания контракта, то я бы…

— Не поехала бы? — усмехнулась Соня.

— Да куда б я делась, Виктор очень сюда хотел. Но про прачечную непременно бы вспомнила. Ненавижу стирку, а выбрасывать одежду из-за пары пятен — нерационально. Когда еще новую можно будет заказать? Вот бы этих маугли нарядить в пальмовые листья, я б тогда была счастлива!

Соня представила себе скачущих по ветвям Димку с Ромкой в одних лишь фартунгах и рассмеялась невольно.

— Вот и славно, а то на тебе лица не было. Что случилось, рассказывай! Кофе будешь?

Леся помахала маме рукой и громко сообщила, что у них тут соревнования по древолазанью, а она судья. Так что у Сони вполне было время на чашку кофе.

— Тревогу слышала?

— А кто ж ее не слышал? Виктор сорвался, убежал. А у него, между прочим, свободная вахта. Хитрый такой, я б тоже убежала из этого дурдома. Тебя тоже вызвали, да? — Кира кивнула на Сонину униформу.

— Угу. Там кто-то оранжерею разнес. Совершенно. Напрочь, — Соня вспомнила своих уничтоженных любимцев и всхлипнула.

— Так, не реви. Что, все плохо?

— Кактусы Горбаны… их просто растоптали. И меморья продитор. Там даже ни одного целого листочка не осталось!

— А корешки? — деловито спросила Кира.

— Что? — моргнула Соня.

— Что-то вообще осталось? Ты хоть когда-нибудь выращивала комнатные цветы?

Соня покачала головой и с надеждой взглянула на подругу.

— И как тебя сюда работать взяли, дуринда? Мы ж в анкетах указывали, что все при случае — садоводы-любители. Ну я, как морф, почти даже профессионал. Мы ведь очень любим растения всякие. Пошли, посмотрим на твою катастрофу. Леся! Остаешься за старшую! Мы ненадолго.

Леся в ответ протрубила в свою дудку, что, вероятно, означало согласие.

— Что угодно, только не стирка, — еле слышно проворчала Кира.

В карантине уже никого не было, только в секторе полового размножения, кажется, еще светились огоньками дриады. А вот в первой оранжерее было пусто. Вообще-то по всем правилам Соня не имела никакого права приводить сюда Киру, но случай был исключительный. Вдруг да поможет ей волчица?

— Мда, — протянула Кира мрачно, оглядывая царящий вокруг хаос. — Жуть какая. Ну что, начнем с кактусов? Смотри, вон там вполне годный отросток.

— Годный для чего?

— Как, по-твоему, размножаются кактусы, а?

— Семенами? У них же есть цветы, они отцветут…

— Горе ты мое, это у очень хороших цветоводов кактусы растут из семечек, а мы — люди простые — размножаем их вегетативным способом, детками. Иди, собирай то, что похоже на маленькие кактусы. И нужно их куда-то в тихое спокойное место приткнуть, но сначала сухое и точно не в землю. Через неделю примерно уже аккуратненько высадишь, как воздушные корни дадут.

— В дитятник.

— Куда скажешь, главный цветовод. Дальше веди.

В следующем отсеке Кира горестно покачала головой и выругалась сквозь зубы.

— Грязные Яги, какая сволочь посмела?

— Дриад… кажется.

— Дриад? Ну, или он свихнулся, или… он свихнулся. Его ж за такое ждет пожизненное. Они же дендроморфы. Это вот, — Кира обвела рукой следы разрушений, — натуральное убийство для них. Причем, малых детей и с особой жестокостью. Издевательства и расчлененка. Ладно, копай.

— Зачем? Думаешь, корни остались?

— Не думаю, знаю. И найди мне вот такие штуки, — Кира ткнула Соне в руки длинную зеленую… ветку? Стебель? Жгут? С крошечным листочком на конце.

— Что это?

— Мать, у тебя дача была?

— Нет, откуда? Мама летом всегда подрабатывала, учеников брала. Какая ей дача…

— У-у-у, мрак. Это, Сонечка, усы. Земляника вот так размножается.

— Это не земляника. Это меморья продитор.

— Да хоть монструм правум как-его-там. Говорю тебе, вот так оно может размножаться. И, кстати, любой дендроморф совершенно точно в растениях разбирается не хуже меня. Так что, если твою эту умную землянику хотели уничтожить, то это сделал такой же дилетант, как ты.

Соня кивнула задумчиво и принялась подбирать останки растений. Настроение улучшалось с каждой минутой. Кажется, не все было потеряно. Ай да Кира, повезло же Соне с подругой!

Чуть позже волчица помогла Соне перенести то, что имело шансы выжить, в дитятник, дала пару советов по уходу за мелочью, пообещала выпросить у директора пропуск, чтобы не было потом вопросов и уговорила подругу вернуться к детям. Хватит уже работать. Растениям ничем больше не помочь, они сделали все, что могли, а вот Соне не мешало бы хоть немного пообщаться с дочерью.

Она молча кивала, соглашаясь. Дочь, порядком утомившаяся уже, с радостью ухватилась за ее руку, быстро попрощалась с друзьями и всю дорогу до общежития горестно вздыхала.

— Лесенька, что тебя тревожит?

— Мама, тетя Кира угощала меня блинчиками. Она сама их пекла. А еще она сказала, что путь к сердцу мужчины лежит через кишечник, — Соня поперхнулась. — Ой, желудок. А давай мы испечем что-нибудь?