Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

53. Возвращение домой

— Ну, куда вас, барышни? — Илья Константинович просто лучился обаянием и прямо-таки детской радостью.

— На вокзал, — тихо попросила Соня, ежась. Она как-то совершенно забыла, что покинула свой город зимой. И теперь тоже была еще зима, хоть и март, по ее скромным подсчетам. Или февраль, разве поймешь с этими полуторными сутками? А на ней с Лесей только джинсы и легкие кофты. — Хотя лучше в универмаг, вам адрес сказать?

— А почему не домой? — Илья выглянул в окно, поглядел на хмурое московское небо, и его улыбка несколько увяла. — У меня теплая машина, я обещал Сильверу вас доставить в любую точку Земли.

При имени дракона чудом державшаяся Леся все же разревелась, громко и с всхлипами, но Соня и не подумала ее утешать. Ее бы кто утешил…

— Я не знаю, куда мне идти, — призналась Соня. — Моя… квартира, где я жила — не моя. Она Бориса, куплена до нашей свадьбы. Не думаю, что он будет рад меня там видеть. А к родителям… Там тесно. Двушка, мама, папа, брат.

— И что теперь? — несмотря на страшную должность и опасные таланты, Илья Константинович умел вызывать доверие. Или это просто Соня привыкла к дружескому отношению в теплом Эдеме? — Значит так, Софья Николаевна. Сейчас мы едем в магазин за теплыми вещами и подарками вашим родным. Потом я везу вас к родителям. И на месте уже разберемся.

Соня кивнула, криво усмехнувшись.

Это она решила быть взрослой и самостоятельной, но растерялась при первой же возникшей проблеме. И снова все за нее решает мужчина. Красотка, что и сказать!

— Спасибо вам, Илья, но…

— Никаких «но». Подумайте о Лесе. Хотите ждать на вокзале, а потом несколько часов трястись в пригородной электричке? Я отвезу, это не обсуждается.

Ладно. Одно маленькое исключение. Так сказать, адаптация к новой жизни.

— О, чуть не забыл. Это ваше, — Илья поковырялся в карманах и извлек оттуда зеленую банковскую карту. — Здесь ваше жалованье за три месяца и премия за особый вклад в спасение крайне редких видов растений.

От «жалованья» Соня отказываться не стала, деньги точно не лишние. Она их честно заработала.

Уже позже, в большом торговом центре, девушка поглядела баланс карты в банкомате, нехорошо выругалась, но снова не подумала возмущаться. Что ж, нельзя отрицать, что именно она (с помощью Киры, разумеется) спасла ту самую «умную землянику», что поставила жирную точку в расследовании. И кактусы Горбаны тоже. И заодно нашла Сильверу «монструм как-его-там», невероятно ценный и безумно редкий. Если директор ВСЕБЕСИМа посчитал, что ее труд стоит той красивой суммы, что красовалась на экране банкомата, то так тому и быть. Кто она такая, чтобы спорить с настоящим драконом? Зато теперь можно не экономить на одежде.

По привычке Соня, конечно, все равно купила куртки по акции, но на этом ее бережливость закончилась. Она взяла и купила себе новый телефон, симкарту и позвонила матери. Вот так, самостоятельно.

— Мама, это я.

— Сонечка! Ты откуда звонишь?

— Из Москвы, мама.

— Как из Москвы? Ты же в Швейцарии на контракте!

— Да? — Соня с недоумением поискала глазами Илью, нашла его вместе с Лесей возле стойки с мороженым и тихо вздохнула. — Мам, тут такое дело… В саду случилась неприятная история… В общем, я расторгла контракт.

Долгое молчание в трубке начало ее напрягать.

— Ничего, Сонечка, — наконец, ответила Татьяна Сергеевна. — Заплатили хоть? Или тебе деньги нужны на билет?

— Заплатили и очень хорошо.

— Когда ты приедешь? Тебя встретить? Как Леся?

— Я сама приеду. Позвоню, как буду на окружной, ладно?

— Жду.

Соня, глупо улыбаясь, нажала отбой. Ее ждут дома.

Всю дорогу она беззастенчиво проспала на заднем сиденье большого Илюшиного джипа. Водителем тот был замечательным, вел аккуратно и быстро, не успела Соня открыть глаза, как обнаружила за окном улочки родного города.

— Софья Николаевна, еще раз, — напомнил Бессмертный-младший. — Вы работали штатным художником в международном ботаническом музее-саду в Лозанне, а также в ботаническом саду La Thomasia в Альпах, недалеко от города Бекс. Запомнили?

— Документы?

— Разумеется. Все строго официально. И да, поздравляю с успешным началом карьеры художника-флориста.

— Спасибо. Я пойду тогда?

— Конечно. Олесия, ты все усвоила? — голос Ильи стал вдруг строгим и даже суровым.

— Угу. Вы учите меня врать взрослым, — недовольно ответила Леся.

— Можешь не врать, — пожал плечами Илья. — Все равно тебе никто не поверит.

— Да поняла я, немаленькая. В школу на следующий год.

— В таком случае — удачи. Софья, никогда ни о чем не жалейте и помните: ваша жизнь в ваших руках.

— Спасибо, Илья.

Она выбралась из теплой машины, захватив с собой ворох пакетов, крепко сжала ладошку недовольной Леси и решительно шагнула в знакомый подъезд.

Здесь пахло кошками и кислыми щами. И вообще, воздух вокруг был каким-то чужим, холодным, дымным. И небо — серым и унылым. Не то, что в Эдеме. Ну, так в Московской области солнце — не такой уж и частый гость. Придется заново привыкать.

— Сонечка, ты же обещала позвонить! — Татьяна Сергеевна растеряно всплескивала руками и топталась в коридоре. Соня только сейчас увидела, что мать — уже пожилая женщина. Высокая, стройная, стильно одетая даже дома, в очках на кончике носа и с красивой стрижкой, но… морщинки и следы усталости на лице безжалостно выдают ее возраст. Отец и вовсе уже весь седой, и плечи у него ссутулились.

— Прости, мам, проспала.

— Деда!

— Леська!

Эти двое друг друга обожали. Леся вскарабкалась на деда и крепко прижалась к небритой щеке.

— Загорела-то как! И выросла! Что, уже по-английски болтаешь поди?

— Деда, в Швейцарии больше всего народу говорят на немецком, ну, еще на французском и итальянском.

— О, Сонька приехала, — выглянул из комнаты брат. — Магнитик мне привезла?

И все закрутилось, как на карусели. Подарки, поцелуи и объятья. Домашний ужин, который хоть и не такой изысканный, как у фрау Зильды, но ничуть не менее вкусный. Разговоры обо всем и ни о чем.

Уже поздней ночью, когда Леся уснула на диване, а Соня вызвалась помыть посуду, мать осторожно спросила:

— Так что там случилось у тебя в заповеднике?

— В ботаническом саду. Диверсия, мам. Одна из сотрудниц пыталась уничтожить редкие растения. Ну… скандал был.

— А ты почему уволилась?

— Соскучилась по дому. И по вам. Да и Борис…

— А что Борис? — проявила редкостное равнодушие Татьяна Сергеевна. — Ты с ним в разводе. Или решила сойтись?

— Ну уж нет, — содрогнулась Соня. — Не имею ни малейшего желания. Просто волнуюсь, не чужой же человек. Лесин папа, как-никак.

— Отец из него был, прости уж, никакой, — отрезала мать. — А после его выходки с твоими картинами я этого Бориса сама бы пристукнула. Козлина он, Сонь, и мать его — дура.

— О, ты встречалась с Альбиной Виленовной?

— Ага. Она приходила права качать. Требовала, чтобы мы лечение Бориса оплатить помогли.

— А ты что?

— Я сказала, что у Борюсика есть квартира, пусть ее продают и платят за лечение. Ну и спустила эту истеричку с лестницы.

— Мам, я, вроде как, там жила в этой квартире.

— Ой, жила она. Он бы быстро нашел себе другую бабу и выставил вас с Лесей на улицу! Да, собственно, уже замутил с какой-то медсестричкой. Так что поживешь у нас.

— Мам, тут тесно.

— И что? Мы же одна семья, Сонь. Это и твоя квартира тоже. Тебе всегда тут найдется место.

Соня уронила в раковину тарелку. Та с громким звоном раскололась пополам. Мир вокруг подозрительно расплывался.

— Это на счастье, — уверенно сказала Татьяна Сергеевна. — Ты чего, из-за тарелки ревешь, что ли? Да ерунда, Сонь, у меня этих тарелок… Хоть с десяток побей, нашла из-за чего волноваться!

Соня уткнулась матери в плечо и окончательно разревелась. Она так боялась объяснения с матерью, а та неожиданно ее поддержала. А может, прежняя Соня просто не понимала свою строгую, но любящую мать?

— Ну-ну, Сонечка, все будет хорошо, — мама неловко похлопала дочь по плечу и решительно выставила ее с кухни. — Иди на диван к Лесе, спи. Я домою. А утром подумаем, как жить дальше.

Разумеется, утро расставило все на свои места. Мама, без сомнения, любила Соню, только планы на ее жизнь у нее были свои.

— На завод! — торжественно заявила Татьяна Сергеевна.

— Никогда! — не менее громко ответила Соня.

И началась эпическая битва. Мама уверяла, что полученное образование должно приносить пользу. Соня отмахивалась, что оно уже принесло пользу: Татьяна Сергеевна могла дочерью гордится. Мама убеждала, что рисованием невозможно себя прокормить, это всего лишь хобби, а Соня в ответ ткнула ей под нос баланс карты. Аргумент был весомым, мама надолго замолчала.

— Но ведь у нас не Швейцария, Сонечка. И вряд ли ты найдешь тут такую зарплату.

— А мне пока и не нужно такую. Мама, мне двадцать семь лет. Я вполне способна сама решать, как мне жить. На первое время нам с Лесей денег хватит. Не получится — на завод всегда успею.

— Так вот ты у меня теперь какая…

— Какая?

— Взрослая.

Татьяна Сергеевна смущенно улыбнулась и ушла заваривать чай, а Соня, гордая своей маленькой, но такой важной победой, немедленно залезла в интернет и принялась искать съемную квартиру. Жить с мамой она была не согласна. Места мало, да и вообще не стоит портить хозяйственными вопросами хрупкое политическое равновесие.

Денег на карте ей хватит на пару лет беззаботной жизни, но дурака валять Соня не собиралась. Ей нужно расти дальше.

Следующим пунктом ее плана был все же Борис. Отец Лесеньки, между прочим. И не чужой Соне человек. Соня нашла в себе мужества навестить его в больнице.

Бывший муж ее не узнал.

Выглядел Боря очень неплохо. Похудел (ему шло), даже помолодел. Чисто выбритый, в щегольской шелковой пижаме, даже, кажется, надушенный, он смотрел на Соню с вежливым недоумением.

— А вы с работы, девушка? — спросил он ее. — Меня обещают вскоре выписать, но вот беда: я почти ничего не помню. Наверное, придется увольняться.

— Я твоя жена, Борь. Бывшая.

На лице мужчины отразилась настоящая паника:

— Как это «жена»? Я представлял вас… тебя… совсем другой. Брюнеткой там, стройной, с ногами.

Соня усмехнулась, понимая, что настолько чужими людьми с бывшим мужем они не были никогда. Ну и ладно, ее все устраивает.

— И что ты хочешь? — затравлено спросил Борис. — Алименты? Прости, но у меня с работой полный швах. Я, конечно, попробую куда-нибудь грузчиком или таксистом, но это не скоро.

Вот чего у Бориса было не отнять, так это его трудолюбия. Он не боялся никакой работы. Соня помнила, как он в институте хватался за любую подработку, охранником ли, грузчиком ли, писал на заказ рефераты и курсовые. Неудивительно, что по карьерной лестнице он взлетел потом очень быстро. Ей даже было теперь его жаль.

— А Лесю ты тоже не помнишь?

— Нет. Прости, я обещаю, что буду помогать, как только встану на ноги. Ты ведь для этого пришла?

— Нет. Я просто хотела узнать, как у тебя дела.

Внезапно такой Борис понравился ей даже больше. Они очень спокойно обсудили вопрос с квартирой (он отпишет долю для Леси, но жить просит где-то в другом месте), алименты (как только решится вопрос с работой) и даже занятий с ребенком. Борис вызвался возить Лесю в бассейн и брать ее на выходные, если Соне будет нужно свободное время. Замечательный ведь мужчина! Наверное, для кого-то он станет отличным мужем.

А Соня просто — не его тип женщины. Так тоже бывает.