Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

39. Сюрпризы

Все же был обед. Первый или второй — неважно. Главное, что грибной крем-суп с сухариками был горяч и ароматен, а отбивные вызывали повышенное слюноотделение даже при одном взгляде. А уж запеченная с ароматными травами картошка и вовсе соблазнила Соню своими румяными боками, закружила голову… и вот ее поднос заставлен тарелочками и мисочками. Она жалобно глядела на все это изобилие, не понимая, как при постоянном посещении заведения фрау Зильды все еще влезает в джинсы. Устоять невозможно, оставить на тарелке хоть кусочек — немыслимо.

Дракон был впечатлен не меньше, а голоден в разы больше, и внятный разговор начался только к концу второго блюда.

— Тебе что-то известно о ритуалах плодородия, Соня? — задал он неожиданный вопрос.

Девушка подавилась кусочком мяса. Что-то она, конечно, и знала, но он же не мог иметь в виду то, о чем она подумала?

— Боюсь, что вообще ничего.

Дракон ухмыльнулся в ответ, очень хитро и заговорщицки.

— Во всех мирах и народах существуют поверья и легенды, что интимная жизнь человека тесно связана с урожайностью земли. Молодые женщины выходили сеять овощи обнаженными, девственная кровь, пролитая на пашню, сулила обильные благословения, а близость между мужчиной и женщиной часто считалась залогом сытой и теплой зимы.

Соня сидела вся багровая от смущения, пряча глаза и стиснув в руках вилку. Ее напугал даже не сам разговор, а мысль о том, что она… как главный цветовод… могла бы… но исключительно с директором! Вот такая она развратница. Стыдно.

— Так вот, возвращаясь от исторических справок к нашим общим баранам, в смысле к дриадам, — Сильвер исподволь развлекался, с удовольствием разглядывая свою смущенную до слез собеседницу. — Их природа тесно связана со всеми этими ритуалами. Они ведь дендроморфы. И когда им в голову ударяет «весна»… Начинается полный разгул, по нашим, конечно, меркам. Для их культуры это совершенно нормально, опыление пчелами же тебя не смущает?

— Это… опасно? — рискнула подать голос Сонечка.

— Исключительно для них самих. На других существ реакция обычно не проявляется. Да и на родной планете наших друзей этот период успешно контролируется. Заранее составляются списки, расписание, сложившиеся парочки уединяются в специально отведенных местах… тебе смешно?

— Немного, — призналась Соня. — Представила просто… расписание оргий. Почасовое.

— Скорее уж понедельное, — усмехнулся Эндрис. — Быстро это не заканчивается, как правило. Зато результат удивительный. Все растительное, что сохло и дохло, после этих самых ритуалов оживает и буйно пускается в рост.

— Так может, не стоило нашим ребятам мешать?

— Двадцать пять здоровых половозрелых студентов, Софья. Тут будет не оргия. Тут будет членовредительство… во всех смыслах слова. Тем более, с таким сильным катализатором. Боюсь, если этот процесс не контролировать, может закончиться все плачевно.

— И кто мог об этом знать? — задала правильный вопрос Соня.

— Все, — просто ответил дракон. — Этот вопрос поднимался совсем недавно. Планировали, совещались, как лучше поступить… дриады должны были принимать специальные лекарства, подписать согласия…

— Составить расписания половых актов? — хрюкнула девушка.

— И это тоже. Среди ребят три официальные пары с дозволением на сезонное репродуктивное совокупление.

Звучало смешно и дико.

— А что насчет романтики? — отчего-то вдруг расстроилась Соня за незнакомых зеленоволосых дев.

— В репродукции мало романтики. Кстати, а ты вообще знаешь, кто такие дриады?

Чувствуя явный подвох, девушка предпочла не блистать знаниями, почерпнутыми из любовных романов. И головой отрицательно покачала.

— О! — Сильвер азартно хлебнул ароматный компот Зильдин, тот самый, фирменный, и, улыбаясь все шире, продолжил: — Они удивительные создания! Симбиоты, как… кхм, кхм, что такое лишайники, ты же знаешь?

Соня, за этим обедом и так уже сильно подрастерявшая свое самомнение, возмущенно фыркнула. Знала, конечно. Серебряная медаль все же. Ну, и их северные олени еще едят.

— Вот. Так и наши студенты. Пока они молоды, растительная составляющая в них совсем невелика: волосы да необычный половой цикл. А вот с возрастом теплокровный организм их стареет, а растительный живет много дольше. В старости, годам этак к тремстам, остается вообще только дерево, укоренившееся в земле, широко раскинувшее ветви. Знаешь, я в чем-то им даже завидую. Эпический вариант старческого маразма: стоишь себе в темном лесу, тихо шуршишь…

— Шуршать мы и без веток умеем. Все это полезно и познавательно, но мне-то что теперь делать? Инструкция имеется хоть какая-то? Руководство пользователя дриадами?

— Мальчишек я частично размещу в изоляцию, разумеется, тех, кто нанюхался, они могут быть агрессивными, вторую часть запрем в моем личном коттедже. Парочки отправятся в блок репродукции, девочек в директорат, там защита надежная.

— Но там же дети? — соседство детей с одержимыми одалисками очень пугало.

— Устроим каникулы? Я не знаю, что-то, вроде лагеря? Пусть радостно ходят в походы по туристическим маршрутам, там все безопасно, а педагогов хватает теперь.

— Погодите, а директора нашего мы куда денем? — наступал черед Сони смеяться. — Оставим рядом с озабоченными нимфами? Это они на людей не покушаются, а как насчет драконов?

— Об этом я не подумал еще. Как насчет общежития? Я дома редко бываю, а там у вас с Лесей соседняя комната в блоке пустует.

О да, Леся будет в восторге, Соня не сомневалась. А она? Сталкиваться утром в халатике и зубной щеткой за щекой у умывальника? Полотенца можно еще перепутать. Или ждать очереди в туалет. Или… случайно вломиться к нему в душ. Хм, не такая уж и плохая идея на самом деле!

— А работать где будет директор? — можно подумать, ее это все должно было волновать хоть немного. Так нет же, полезла с расспросами.

— А на поляне. И между прочим, у нас с вами еще не закончены занятия.

Соня даже морсиком поперхнулась. Она очень надеялась, что Сильвер об этом забыл. А он вдруг потянулся куда-то под стол и жестом фокусника вытащил оттуда увесистый бокс, похожий на чемоданчик.

— Я задолжал вам с Лесей подарок. К стыду моему заработался и едва не забыл, девочка мне напомнила, уж простите.

Ну конечно: практически ход конем. Соня сама от подарка бы отказалась, а вариант «вам с Лесей» работал всегда безотказно. Оставалось лишь возмущенно пыхтеть, украдкой оглядываясь на невольных зрителей этой сцены. К счастью, их почти уже не было.

— Это вещи на выход? — пошутить попыталась.

— Это художественные акварели, темпера, акрил, пастели, уголь, сепия, маркеры, набор скетчбуков, бумага, затирки, ластики, кисти…

— И все это для Леси, конечно? — не могла удержаться от ехидного замечания Сонечка, упорно пытаясь вспомнить, когда он успел что-то им задолжать.

— О, да! Масла пока что тут нет. Зато есть портативный мольберт… и вот: набор безспиртовых фломастеров, специально для Леси, все, как она и просила.

И радостно оскалился во весь рот, просто засиял всем своим наглым драконьим лицом. Так бы Соня его и… расцеловала, конечно. Но раз уж это Лесин подарок — пусть она и целует.

Остаток этой совершенно безумной вахты Соня провела в праведных трудах и с присущим ей рвением. Как обычно.

Понаблюдав за масштабами разворачивающего бурную деятельность Леонида (бурно жестикулирующего, громко ругающегося и задорно носящегося по карантину), девушка тихонечко забрала скетчбук из заветного чемоданчика, прихватила парочку прихватила и свалила в закат… Или что там у них нынче было по расписанию. В самый укромный из уголков своего карантина. К папоротнику возле пруда, конечно.

«Если люди хотят работать, не нужно им мешать!» — это была персональная Сонина мудрость, теперь практически девиз ее жизни. Вот она и делала все, что могла: самоотверженно не мешала, не жалея своих скромных сил не путалась под ногами, беззаветно и героически не сбивала никого с толку. Фактически грудью на амбразуру легла, не отсвечивая.

Чувствуя себя по меньшей мере героиней эпического сражения, Соня тихонечко рисовала травинку под кустиком.

Тут ее и разыскал грустный Эндрис.

Соня мысленно зажмурилась. Ей вдруг захотелось спрятаться от его глаз. Многое изменилось с момента их случайного знакомства в убогом подмосковном санатории, но она так и не привыкла еще к его инородности. Или нормальности? Ни разу дракон не укорял ее, никогда. Никаких совершенно претензий.

Сама уж скорее дала бы себе подзатыльник за свою бестолковость и лень, а он лишь плечами всегда пожимал и мягко ей улыбался. Не рычал, как на остальных, даже голос ни разу не повысил.

Помогал, если уж она совсем запуталась, решал все проблемы молча и без упреков. Страшно подумать, что высказал бы сейчас ей Борис. И зачем только она снова вспомнила своего бывшего мужа?

— У меня так никогда не получится, — тихий вздох за плечом, и дракон совершенно бесшумно присел рядом с ней на траву.

Вот же дурацкая у него манера перемещаться беззвучно, как тень. Еще один недостаток, не безупречен совсем этот чешуйчатый, нет.

Соня тяжко вздохнула, взглянула на быстрый набросок и сама удивилась. Мысли ее все это время бродили где-то отсюда совсем далеко, а послушные пальцы творили тихонечко маленькое волшебство.

— Я… кажется, увлеклась, — растерянно проговорила.

— Потрясающе. Вот как можно с помощью обыкновенного карандаша и бумаги изобразить эту травинку живой? Она же здесь дышит! Прозрачная, легкая, светлая. Хочется пальцем потрогать и капельку эту, и завиток нежного усика на цветке. Да. Ты просто волшебница.

Все это он выдохнул ей прямо низко над ухом. Соня из-за плеча оглянулась, внезапно вдруг оказавшись в волнующей близости губ. Эндрис рвано вздохнул, и очки его снова предательски запотели.

Секунда, другая. Только одно лишь движение, импульс, наклон. Ну же, бревно ты или все же мужчина? Девушка ведь ждет! И… Ничего не случилось. Прошипев что-то сквозь зубы, дракон отвернулся, снимая очки.

— Я все-таки буду просить тебя сделать простенькие гербарические зарисовки. Четко и выразительно, как только ты можешь. Хотя бы самых редких растений, или тех, что не выносят присутствия даже механических камер. Попробуешь?

— Да.

Это точно она ему отвечала сейчас? Не раздумывая, не споря, соглашаясь сразу на все, что он хотел попросить. Что-то в Сонечке вдруг сломалось. Какая-то перегородка упала или даже целая капитальная стена. Несмотря на щемящее чувство откровенного женского разочарования, несмотря на упущенный поцелуй, слова этого трудоголика и сухаря словно бы отпустили пружину, затянутую уже очень давно и, как ей казалось, надежно.

А всего несколько искренних слов, в которых ни лести, ни пафоса не звучало. Просто подлинное восхищение — и ее скромный дар вдруг расправил свои чудо-крылья. А ведь Эндрис давно уже вел ее к этому, Сонечка это отчетливо понимала. Осторожно, по капельке, маленькими шагами, деликатно и чутко, как истинный друг и, наверное, даже учитель.

Тихий голос внутри прошептал ей: очень хотелось бы видеть его и возлюбленным тоже. Но ему пришлось сейчас заткнуться и затаиться где-то в груди, только тихонечко вторя быстрым ударам сердца.

— Великолепно, а я уже боялся даже надеяться, что ты согласишься, если честно. А теперь пойдем. Мне очень жаль прерывать тебя, но я привел парочки в карантин, надо им открыть блок репродукции и всех проинструктировать.

Снова быстрым привычным уже движением протерев очки, дракон вновь стал предельно собранным и даже немножечко строгим. Только губу отчего-то прикусывал нервно. Соня вздохнула. Надо было просто брать его и целовать. Ведь он же хочет, она точно видит! И она — хочет. И тут же покраснела, себе очень ясно представив всю эту пикантную сцену. Поднялась, ухватившись за протянутую руку, убирая в широкий накладной карман скетчбук.

— Да, я еще даже не знаю, где там вход и где выход. Самое секретное отделение ВСЕБЕСИМа?

Горячая, крепкая, очень красивая, совсем нехоленая оказалась ладонь. И где он умудрился такие мозоли набить? На одно лишь мгновение дольше положенного их пальцы сплелись, и девушка снова вспыхнула, как подросток.

Взрослые вроде бы люди, а как все у нее получается глупо…

И сердце стучит, как маленький барабан, и дыхание сбилось.

— Совершенно точно, самое секретное. Пойдем, я открою тебе все тайны.

Ей показалось, или голос дракона охрип? И снова ведь фантазия разыгралась! Как маленькой девочке ей хотелось поверить в сказку, шагнуть за ним… да куда угодно. Рядом с ним чудеса. Эх, Соня, Соня, а не пора ли уже повзрослеть и перестать, наконец, ждать от мужчин чего-то сверхъестественного?

А вот и не пора. Она не хочет. Эндрис — это не Борис. Он другой. Нужно уже отбросить в сторону глупое и пустое прошлое, единственное, что было там хорошего — свою дочь — Соня забрала с собой в новую жизнь. Теперь пора двигаться вперед, не оглядываясь.