Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

40. Все тайны оранжерей

— Вот же… козел!

— Дракон, — рефлекторно поправила Соня подругу.

— Да козлина же! — Кира настаивала, подливая ей в чашку горячего щоколада. — И когда, дорогая моя, ты наконец перестанешь быть такой бесхребетной дурой?

— Ну да. С лопатой это он зря так. Надо было его самого этой лопатой — в лоб, — Соня задумчиво охлебнула напиток и встряхнула волосами. — Шутки у него, конечно…

— Да я не об этом же, ну!

Сонино вахта закончилась час назад, а руки все еще нервно дрожали. И глаз дергался.

Ее таки допустили в святая святых: блок генеративного (репродуктивного) размножения магических растений. С душевным трепетом Соня, ведомая Сильвером, спустилась по маленькой потаенной лесенке в короткий подземный тоннель, миновала обязательный блок дезинфекции и вошла в этот удивительный мир любовных флюидов и растительного разврата. Ну, это она так думала. Успела себе всякого нафантазировать по дороге… разного. Сказывался, очевидно, несостоявшийся их поцелуй.

А на деле весь этот корпус можно было смело назвать залом затянувшегося любовного ожидания. На годы затянувшегося и безнадежно разочаровательного. Если бы оранжерею можно было сравнить с женщиной, ждущей любовника, то Соня нарисовала бы ее старой девой с облезлым чучелом кота под мышкой.

Полуразвалившиеся деревянные стеллажи и покосившиеся от времени стойки стояли практически пустые, лишь кое-где робко выглядывала зелень, по всей вероятности, орхидей. Только они, эти маленькие воздушные акробаты, да еще папоротники с вездесущими мхами могли выжить в подобных условиях. Лужи воды на полу говорили о неисправности системы полива. Груды почвы на покрытых странной оранжевой плесенью дорожках, какие-то подозрительные грибы, затхлый запах и холодный туман, клубящийся между стеллажами.

Чудесное, романтическое местечко.

Соня тут же ехидненько осведомилась: за что Эндрис так жестоко решил обойтись с их дендроморфными парочками? Или он думает, что они разделяют увлечения готов и находят романтичными всякие заброшенные кладбища?

А он усмехнулся, подхватил лопату и сунул ей в руки, затем сказал: «Если кто-то или что-то непонятное, незнакомое вдруг к ней полезет — бить по лбу (или что там у этого кого-то будет) и без разговоров». Действительно ведь: козел! Надо было его и бить, такого непонятного и незнакомого. Но там Сонечка растерялась, что-то глупое пробормотала и пошла за директором к выходу, так и не поняв, для чего нужна эта странная заброшенная оранжерея. Неужели для того, чтобы поиздеваться над дендроморфами, впустить которых, конечно, теперь должна тоже Соня. И на закономерный вопрос, а не принести ли сюда хотя бы матрас или плед, Сильвер только хохотнул и качнул головой, заверив девушку, что дриадам это точно не нужно.

Кира поймала взъерошенную и злую Соню возле директората, затащила ее в бухгалтерию, заставила ее пить какао и все-все выпытала. Даже про несостоявшийся поцелуй. И теперь она явно жаждала кровавых зрелищ. И как от нее отделаться?

— Предлагаешь стать хребетной дурой?

Кира задумалась, вызвав у Сони острое желание щелкнуть ее по курносому носику чайною ложкой. Лопату ведь пришлось оставить.

— Предлагаю сделать из тебя человека! Этот козел тебя даже не поцеловал! А ты его просто так отпустила, да что же такое творится, скажи мне? У вас даже ребенок уже общий, а ты все бегаешь нецелованная!

Спорить с Кирой было мало того что бесполезно, так еще и опасно для жизни. Ее темперамента опасались даже работавшие в бухгалтерии големы, личный подарок волчице от мужа. Как только эта красавица злилась, бессловесные, но не безмозглые магические существа сразу же дружно ложились на пол и головы закрывали руками.

— Мне кажется, ему это просто не нужно, — это был самый последний ее аргумент.

— Думаешь, импотент? — Кира от возбуждения даже на месте подпрыгнула. — Предлагаю проверить его!

— Это как⁈ — тут фантазия Сонина снова включилась и отчаянно заработала, да так живописно, что девушка покраснела и спряталась за чашкой.

— Юбка, чулки, макияж и прическа. Ну-ка встань и пройдись.

Чувствуя себя героиней известной советской комедии, Сонечка все же сползла с табуретки. Мысленно проклиная себя за то, что рискнула с Кирой «поболтать», Леонида за то, что задерживался с детьми из похода по территории сада, Сильвера за все вместе и скопом, она вяло переступила через плавно уползающего в угол голема и пошла к шкафу напротив.

— А ты знаешь… Я Сильвера понимаю, — отчетливо донеслось в спину, и девушка от неожиданности чуть не упала. — В тебе нет напускного кокетства. Все эти его… ведьмы и демоницы, магички и просто красивые бабы были профессионалками. А ты настоящая. Верю! Думаю, именно этого он и боится. Решено, дракона мы брать будем на абордаж.

Кто это — «мы», интересно знать?

— Не мы, а ты. Бери, Кир, бери. Только давай не сегодня? Очень хочется доползти уж домой, наконец, и поспать. День у меня был… тяжелый.

— Кого это вы, уважаемая, жене моей так рьяно втюхиваете? — раздался у Сонечки за спиной гулкий рокот мужского голоса.

Големы, которые осторожно и медленно подползали поближе и беззастенчиво подслушивали (уши у них имелись, в отличие от ртов), прыснули в разные стороны, как испуганные тараканы, все трое, от пола не отрываясь, живенько и по углам.

— Да это мне пока, как вы изволили выразиться, втюхивают… — беззаботно улыбнулась Сонечка. — Аве, Виктор.

Соня запомнила это приветствие, ей понравилось так обращаться к этим спесивым представителям какой-то там неизвестной никому «Инвизиции». А Виктора она уже давно не боялась, привыкла к нему. Он только рычит, но не кусается. К тому же именно сегодня его консультация была Соне очень нужна, она его даже искала, но не нашла.

Кира же поморщилась, она явно была раздосадована явлением мужа в самый неподходящий момент. Тут только начинал назревать великий план по захвату дракона, а этот… как обычно, пришел и испортил.

— Аве, Софи. Вы позволите? — за долю секунды он оказался вдруг рядом и длинными цепкими пальцами выхватил у Сони из рук ее главную ценность. Девушка не на миг не упускала из виду скетчбук, даже когда пила шоколад, лишь пристроила толстую книжечку на коленях. Кира внимания на него не обратила, а этот… Молниеносно и сразу он понял, что дело в нем.

— Отдайте немедленно! — в первый момент Сонечка растерялась, а потом вдруг разозлилась.

— И не подумаю! Я как вам проведу анализ, подскажите, по туманным фантазиям привидения?

Кира стояла между ними, беспомощно хлопая темными глазками и беззвучно открывая красивый свой рот.

А главный цветовод ВСЕБЕСИМа вдруг сникла. Чего это она бесится, спрашивается? Сама, между прочим, послала Самвела за консультацией к вампиру. Отправила и забыла о нем совершенно, увлеченная захватывающим разговором с Кирой.

— А вежливее никак нельзя было? — примирительно пробухтела в ответ.

— Я лишился обеда, вас, дорогуша, разыскивая. Вы же настаивали на скорейшем определении?

Ну да, очень даже настаивала, справедливо. Не могла Соля оставить несчастные парочки юных дриад, и без того совершенно обескураженных происходящим, с лопатами, вениками, тяпками в окружении грязных руин один на один с растущими там кое-где (под грудами досок из-за сломанной бочкой, например) загадочными орхидеями очень странного вида.

А вдруг они как-нибудь изощренно опасны для зеленоголовых? Растения не цвели, вид имели унылый и устрашающий: под плотной розеткой угольно-черных бархатистых листьев виднелись толстые воздушные корни, похожие на щупальца неизвестных науке зверей. Вампиру, наверное, очень понравились эти кошмарики.

— Монструм правум фолиата, — произнес голосом, полным благоговения, вампир. — Потрясающе. Только за одно это я прощаю вам все грехи, разом и оптом. Это сенсация.

Он разглядывал торопливо сделанные Соней зарисовки, цокая языком возбужденно, глаза округлял, едва не пяточках не подпрыгивал.

— Они редкие? — уже совершенно смирившись с потерей эскизов, девушка попыталась хоть блокнот забрать.

— Они внесены в списки исчезнувших уже очень давно и надежно. Раствор порошка, изготовленного из их высущенных пестиков, считался единственно доказанным средством от полной клинической смерти. Обтирание им оживляло даже высохшии мумии, возвращаяя полностью не просто живую биомассу, но и полноценный мозг, память, сознание. Я бы счел это легендой, но образцы раствора сам видел в музее некромагии. А вот корни напротив — яд, от которого не существует антидота.

— Жизнь и смерть, — прошептала задумчиво Соня. Ей стало как-то не по себе. — А для дриад этот ваш монстрик не опасен? Им там можно… ну… это самое?

— Монструм правум фолиата. Нет, не опасен. Да, можно, даже нужно. Ну надо же, у нас в карантине само по себе разрослось самое дорогостоящее растение этой вселенной. Пойду-ка обрадую я директора, — Виктор решительно спрятал блокнот в карман и зубасто улыбнулся жене. — Солнышко, извини, это срочно. Софи, вы со мной?

— Я? Ну уж нет. Вы как-нибудь сами!

Уже выходивший за дверь бухгалтерии Виктор остановился и зачем-то вернулся, вдруг нависнув над Соней всей своей грозной долговязой фигурой.

— Вот только попробуйте, уважаемая, причинить ему боль. Я вас съем за обедом, понятно? Андрюшка — он джентльмен, а я — нет. Он увлечен вами очень серьезно, а мне на вас плевать. И я всегда голоден.

Произнеся эту тираду тихим и вкрадчивым голосом, вампир испарился, оставив женщин переваривать все, сказанное им.

— Кошмар какой, — первой пришла в себя Кира.

— Угу. И дался вам обоим этот Сильвер? — каждый подумал о чем-то своем.

— А? Да, мы же за него переживаем, он наш старый друг и когда-то очень помог. Потом рассказу. Я сейчас вообще-то о цветочках твоих. Это же их надо теперь как-то оценивать? Инвентаризировать, а где я возьму экспертов по орхидеям?

— Пойду-ка я поищу Лесю и проверю брачующихся, как бы монстру бесценную эту не выпололи. Что-то мне все происходящее совершенно не нравится, да.

И оставив растерянную совершенно подругу, Соня решительно вышла во двор. Надо было срочно проветриться.