Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

35. Друзья

Когда музыка вдруг закончилась, они несколько долгих минут так и стояли, обнявшись, ничего не слыша и не видя. Эндрис увлеченно рассказывал Соне чудесную сказку о ней, такой прекрасной, а она его слушала, будто маленькая девочка, и мечтательно улыбалась.

И вот тут вдруг раздался оглушительный детский визг, настолько отчаянный, что уши закладывало. Соня, вздрогнув и рванувшись из крепких ладоней Эндриса, похолодела. Да что же она за мать! В который раз, расслабившись, оставила дочь без присмотра, и это в таком опасном месте, как ботанический сад!

Была поймана за руку, возмущенно зыркнула на дракона и получила в ответ:

— Кричат оттуда, — Сильвер махнул в совершенно противоположную сторону, — звук отражается от деревьев, и это мальчишка кричит, разве не слышишь?

Да, кричала не девочка, точно.

И теперь уже оба они быстро побежали прямо по чистым газонам на звук. Со всех сторон туда же спешили взволнованные взрослые. Напряжение нарастало, все нервничали, толкались и мешали друг другу; уже через пару минут люди обнаружили источник крика.

На маленькой светлой поляне перед испуганными взрослыми предстала действительно любопытная картина:

Леся стояла, закрыв лицо руками, и трясла головой, всхлипывая и притопывая ногой по траве со словами: «Нет! Нет! Я не хотела!»

Рядом, воинственно уперев руки в боки, на нее решительно наступал один из братьев Епурэ, кажется, Дима (он был чуточку поплотнее). Но кричал отчаянно и громко, с подвываниями и ощутимой уже хрипотцой его брат.

Он стоял на коленях, упираясь в землю передними… эээ, лапами? уж точно не руками… да, крепкими лапами, покрытыми густой белой шерстью. Из коротких штанишек ребенка кокетливо выглядывал белый хвост, пушистый и толстый. Острые ушки на самой макушке украшали вихрастую голову, но все остальные части тела мальчишки были вполне человеческими.

— Что. Здесь. Происходит?

Первым рядом с детьми оказался директор, одним властным жестом отодвинув старшего брата и ухватив за плечо дрожащую Лесю, которая сразу же оторвала ладони от заплаканного лица.

— Я… я… — она снова горько всхлипнула и, увидев вдруг Соню, выглядыющую из-за спины Сильвера, кинулась к маме в объятия, уже в голос ревя:

— Я не хотел-а-а-а! Я только сказала, что замуж за него не пойду, мы будем только друзьями, а он! А он вдруг вот так, и вот, мамочка, мне очень страшно, давай уйдем скорее отсюда!

Соня с ней была совершенно согласна. Мороз по коже продирал от вида полуребенка-полуволка. Если это волк, конечно, больше похож на полнейшего песца.

К детям уже подбежала их родители, Виктор подхватил на руки все еще не утихающего Романа, ощупал его очень быстро, нахмурился. Кира заламывала руки, суетясь вокруг них, и только маленький, но суровый Дима так и продолжал стоять рядом, насупившись.

— Она все врет! — вдруг сказал мальчик очень четко и громко. Эти слова все услышали. Леся в объятиях Сонечки замерла.

— Она издевалась над Ромкой, говорила ему, что я лучше, что он просто глупый мальчишка, дразнила весь вечер, а мне… — тут всхлипнул уже и он. — Мне это нравилось.

Вокруг собрался весь новый и весьма разношерстный коллектив ботанического сада. Народ перешептывался. Соня решительно встала, собираясь уйти и ребенка забрать с собой. Пусть сами тут разбираются со своими хвостами, если они у их детей растут почем зря. Слава Всевышнему, ее Леся совершенно нормальная! Ну, почти.

— Что нам делать? — Кира тихо спросила у мужа, но Соня отлично услышала.

— Первый неполный оборот — очень плохо, сама понимаешь. Он может на всю жизнь остаться теперь недоволком-недовампиром. Я не знаю, что с этим делать, — Виктор напротив говорил очень громко и зло.

— Я могу завершить оборот принудительно. Я же дракон, — Сильвер, стоявший все это время чуть в стороне и словно бы размышлявший, снова шагнул к детям, взял руку уже затихшего, но все еще громко поскуливавшего Романа. — Но ему будет просто мучительно-больно. Принудительный оборот в этом возрасте выламывает каждую косточку, каждую клеточку разрывает…

Соня не хотела больше этого слушать, достаточно с нее ужасов. Как бы теперь у Леси не было ночного приступа, она уже ничему не удивится. А все Эдем этот проклятый, и занесла же их сюда нелегкая! Насколько было проще жить в их обычном мире! Развернулась, сделала шаг назад, прижимая к себе дочь. И на руки бы подхватила, да слишком уж она тяжелая. Люди молча перед ней расступились.

— Софья, подождите, — прозвучал голос дракона, и что-то в его тоне было такое… что девушка остановилась, прижав к себе Лесю.

Дракон в два широких шага их догнал, присел рядом на корточки и сказал тихо Лесе, заглядывая той в лицо:

— Но есть еще способ. Попробуй ты с ним поговорить. Если ты друг, то ему это поможет.

— А если нет? — спросила Соня нервно.

— Вы же слышали. Из-за простой детской шалости парнишка может остаться калекой или испытать жуткую боль. После такого он тоже вряд ли станет полноценным морфом. Ну что, Леся? Выбор лишь за тобой…

Как он мог такое говорить ребенку? Соня вспыхнула, как спичка, открыла уже рот… а Леся подняла на нее глаза и у самого близкого в своей маленькой жизни человека спросила:

— Мамочка, а можно просто убежать?

Хороший вопрос. Только как она будет потом с этим жить? Это лишь кажется, что они просто дети. Выбор был крайне ответственный. И почему Эндрис думает, что у нее все получится?

Соня присела на корточки рядом с драконом и, глядя на дочь очень серьезно, сказала:

— Можно. Лучше подальше, чтобы не слышать, как он снова будет кричать. И уши заткнуть нужно будет, да? Но я уверена, ты так не сделаешь, правда? Ты же смелая девочка, Леся, и друзей в беде не бросаешь.

Судя по довольному выдоху рядом, Соня сказала все правильно. Наверное, впервые в жизни. Она протянула руку дочери и добавила:

— Пойдем, я тебе помогу и подскажу. У тебя все получится.

Директор тоже протянул руку ребенку, молча кивнув. Так они и пошли втроем к замершему в страшной тревоге семейству Епурэ.

Отец спустил сына на землю, и тот, пряча зареванное лицо, пополз в сторону, неуклюже подволакивая толстые лапы. Леся, глядя на это, вздохнула, решительно забрала свои руки у взрослых и обошла его кругом. Девочка вдруг перед самым носом мальчишки села в траву на колени и что-то сказала ему очень тихо.

Родители напряглись. Кира, горестно вскрикнув, спрятала лицо на груди у вампира. Тот крепко прижал ее к себе, гладя по темным волосам. Рома же осторожно кивнул. Леся виновато ему улыбнулась, о чем-то спросила опять. Их диалог длился секунды, но затаившим дыхание взрослым казалось: часы.

Ромка внезапно зачем-то стянул с себя уже порядком испачканную футболку, и все вокруг ахнули: прямо из его детской спины на глазах у всех невольных зрителей этой семейной сцены вырастали… самые настоящие крылья! Не драконьи и не вампирские кожистые, а красивые, покрытые почему-то белыми плотными перьями, настоящие. Леся ахнула и восхищенно всплеснула руками. Изумленный Виктор сделал длинный шаг к сыну. Кира обессиленно осела прямо на землю.

И совершенно уже успокоившийся мальчишка завершил оборот.

На поляне перед ошалевшими взрослыми теперь стоял горделиво ослепительно-белый волчонок с красивыми, острыми, хищными крыльями.

А девочка, не побоявшаяся поддержать своего друга в трудный момент, бросилась обнимать его и приплясывать от нетерпения с криками: «У меня теперь есть свой волкокрыл! Скоро два даже будет!». Димка недовольно фыркал за спинами взрослых, кажется, теперь уже завидуя брату. А Сильвер, стоявший рядом, лишь посмеивался.