Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод

44. Маленькое черное платье

Спала Сонечка великолепно, а уж какие сладкие сны ей снились — вспомнить приятно, а рассказать кому-то стыдно. Воспоминания о вчерашнем «приключении» грели душу. Но, как это всегда бывало с Соней, недолго.

Утром все было ничего, а уже после умывания и завтрака настроение стало меняться. Сомнения разбухали, как дрожжи, а уверенность в своей неотразимости гасла, как сода под уксусом. С громким шипением и очень быстро.

Кто она и кто Сильвер? Ведь правда? Ну подумаешь, почти что художница. Ну хорошо, хорошо, у нее получилось действительно нечто приличное. Но этого мало.

Не помогла даже любимая Соней работа: она не просто перенесла свой рисунок на специальную черную бумагу, но и сделала его в нескольких ракурсах, по памяти. И отдельно крупным планом несколько бутонов и раскрывшийся полностью цветок. Все в лучших традициях гербаристической живописи. Соня — флорист? Как-то даже звучит несуразно…

И очень скоро она бы уже вовсе скисла, да дракон был хитер и опытен. Он словно читал Соню как открытую книгу (а может и правда читал?), и ворчавший о своем высоком научном предназначении, явно далеком от любовных записок и побегушек Леонид вручил ей записку от Сильвера удивительно своевременно.

Дрогнувшими руками Сонечка развернула плотный пергамент и прочла, в очередной раз восхищаясь его безупречным, каллиграфическим почерком.

'Надеюсь, моя дорогая, ты не забыла о моем приглашении? Я буду настойчив, и если не найду тебя сегодня у входа в криофильный блок с самого начала голубой вахты — пойду искать. И найду. Условия прежние. Пришли, пожалуйста, вместо ответа мне копию твоего шедевра, ты же уже ее сделала?

p. s. Используй мой подарок, с ним тебе будет спокойнее'.

Красиво написано.

Выдала мрачному котогному, бурчавшему себе под нос, что ставка курьера в Эдеме не оплачивается, папку с рисунками, в утешение рассказав ему кратенько чудесную историю, как Виктор этой ночью решительно снимал ее с лестницы в оранжерее. Кот хищно прищурился. Кажется, Соня выпустила на свет новую сплетню. Леонид расскажет жене, жена — своей подруге библиотекарше, а дальше — пойдет гулять история. А так этому Виктору и надо. Соня-то привычная, про нее что только не говорили, а вот вампир…

— Только уж будь любезен, рисунки не потеряй.

Гном поглядел на нее с благородным возмущением и сбежал. А Соня осталась одна. Ей было о чем подумать. Наверняка Эндрис сейчас занят тем же: мечтает о том самом пушистом ковре.

Интересно, а где этот домик?

Криофильный блок был местом загадочным. Здесь росли разнообразные формы магических растений, предпочитающих холод и темноту. Он тоже когда-то пострадал от грабителей и мародеров, активно посещавших Эдем после истории с какими-то там преступлениями, о которых Сонечка слышала лишь краем уха, но результаты которых встречала многократно и ежедневно.

Стенки оранжерей были затемнены, имитируя сумерки, и вообще место это было загадочное. Огромные холодильные установки, подключенные к специальным оранжереям, еще не работали. Коллекция уже начинала восстанавливаться, в карантине ждали пересадки несколько ценных экземпляров, но в целом блок был решительно пуст.

Только маленький холодильник работал, тихо бормоча, охлаждая крохотное помещение, выделенное в огромном пространстве этого местного севера.

Забавное место для тайных свиданий с директором.

Стараниями умной Киры секси-комплектов белья у Сонечки в арсенале теперь было два. И, подумав немного, она выбрала черный, провокационный и вызывающий.

Еще вчера вечером он казался ей слишком вульгарным, а теперь ей не хватало этой уверенности в себе, этого самого вызова.

О боги, что она делает? Выбирает белье на свидание с даже-еще-не-любовником? У нее и поцелуев-то не было никогда на стороне, строго с Борисом, и очень, прямо сказать, так себе поцелуи. После вчерашнего происшествия в кабинете Соня могла сказать смело: ее бывший муж не умел целоваться. И вообще ничего не умел, судя по всему. Ей вдруг стали понятны его слова, брошенные когда-то в пылу грубой ссоры: «Я знаю, что не удовлетворял тебя в постели». А она даже думать не думала, что может быть как-то иначе. Все эти фильмы для взрослых, вся эта плоскость ее взрослой жизни осталась для Сонечки неосознанной внятно, и сейчас стояла буквально в шаге, маня и поблескивая загадочными огнями, только руку протяни и узнай.

Страшно.

Себя потерять было страшно, особенно надевая все эти тоненькие черные шнурки, элегантно обхватывающие черный шелк и бюстье с натуральным кружевом.

Красиво.

Сонечка вдруг снова ощутила себя совершенно другой, разглядывая отражение в маленьком зеркале. Молочно-белая кожа особенного оттенка матовой бледности, какой бывает лишь только у рыжих, выгодно оттенялась благородным черным цветом дорогого белья.

Смело.

Поскольку юбки у нее больше не было, пришлось доставать из кучи упаковок вещей, привезенных с доставкой буквально на днях, ее маленькое черное платье. Тоже выбор Киры, конечно. И как она так угадала? Хотя… женщина, не просто с Виктором рядом живущая и родившая ему сыновей, но и любящая это чудовище, действительно достойна восхищения. А она, Соня, достойна ли?

Поздно.

Натянуть узкое бархатное платье было непросто. Хорошо еще, не очень короткое и не длинное. Соня расстегнула вшитые потайные крючки и замерла. Интересно, а кто ей их будет застегивать?

С другой стороны, как-то же женщины с этим справляются? Она тоже попробует. Воздуха побольше в грудь набрала и нырнула в наряд, сразу в нем (ну конечно же!) крепко запутавшись.

Побарахтавшись пару минут, выкарабкалась вся лохматая, красная, злая и замерла в полном недоумении: прямо у нее на глазах дверь в комнату тихо открылась и закрылась. Сама. Тихий звук шагов, судорожный вздох прямо над головой и насмешливое:

— Позволь, я помогу тебе.

Сразу же догадалась, даже не успела как следует испугаться: не дождался директор, а зря.

— А говорят, что рептилии терпеливые!

И откуда у нее такой голос: вкрадчивый, низкий, бархатистый? В жизни Сонечка ни с кем раньше так не разговаривала. Невидимые руки оказались на ее плечах, горячие, крепкие. Это было, наверное, несправедливо, но неожиданно возбуждало.

— Я был уверен, что ты убежишь. К тому же Леонид принес твои рисунки.

Вздрогнула, обернувшись, пытаясь найти взглядом невидимого собеседника. Волноваться не стоило, ни разу Сильвер ее не ругал, даже когда она саму себя изумляла совершенно безмозглыми выходками. Но ком встал в горле, дыхание перехватило, как у девочки-школьницы.

— Я…

— Ты удивительная. Настоящая, без фальши и без маски. И очень талантливая. Я потрясен.

Это не было лестью или элементом ухаживания за понравившейся женщиной, Соня сразу же поняла. Тихо сказанные слова прозвучали, как грохочущие фанфары. Кажется, ей такого никто еще не говорил. Никогда.

А невидимка очень нежно поцеловал ее в волосы, зачем-то вдохнув их запах, потом поправил платье на замершей Сонечке и стал медленно, будто бы наслаждаясь процессом, застегивать его многочисленные крючки.

— Спасибо. Но мне кажется, — руки замерли в воздухе, придерживая створки платья. — Что я кое-куда опаздываю. Меня же там ждет сам директор! Ужасно будет неудобно, правда ведь, невидимка?

Он понял намек и, тихо смеясь, стал вдруг видимым. Невозможный!

Соня увидела Эндриса сначала в своем узком зеркале. Он стоял прямо за спиной. Одет дракон был вполне демократично, хотя стальной цвет легкого поло ему очень шел. И легкие стильные брюки, тоже серые. Он никогда еще таким не был: не строгим случайным попутчиком, все время куда-то спешившим, и не суровым драконом-директором, а просто мужчиной, пригласившим зачем-то ее на свидание.

— Нынче драконы растеряли все терпение. Сам удивляюсь.

Он осторожно застегнул самый последний крючок, секунду раздумывал и, не удержавшись, притянул Соню к широкой горячей груди, осторожно, словно боясь испугать. Едва касаясь губами, поцеловал нежно шею, запустив по женской коже в дикий пляс целый ансамбль мурашек. Соня вздрогнула.

— Тебе неприятно? — спросил очень мягко и тихо. Так спрашивают больных маленьких детей, заботливо трогая лоб.

Девушка молча подставила шею, откинув волосы. Да, ей хотелось еще. И быть откровенной хотелось, не стесняясь себя.

Но в ответ дракон вдруг отступил, беря ее за руку.

— Еще немного, и мы останемся тут, а я обещал свидание. Ты взяла с собой невидимку?

Голову бы тут ей свою не забыть, а он о каких-то там артефактах! Выдвинула ящик тумбочки, пальчиком подцепила тонкий браслет.

Протянула, молча прося помочь.

— Он тебе сейчас не понадобится, смотри.

На шее у Сильвера висела такая же точно цепочка, только длиннее. Поворот бусинки, и он медленно растаял в воздухе. Удивительно: Сонечка его чувствовала, слышала мужское дыхание рядом, его тепло, его руки. Но не видела. А самое удивительное — невидимость эта быстро захватывала ее! За несколько быстрых секунд словно испарилась ее рука, соприкасающаяся пальцами с пальцами дракона, потом локоть, плечо… и вся девушка тоже. Наблюдать за этим в зеркало было забавно.

— Ух ты! А почему ты меня видишь, а я тебя нет? А почему мой браслет так не может? Или может? А…

Быстрый поцелуй в лоб, и ее совершенно бесцеремонно потащили прямо к двери.

— Не советую разговаривать, местные дикие аборигены склонны к паническим настроениям. Будут бегать и громко орать. Кстати, это платье сидит на тебе восхитительно. Но почему с тапочками?

Соня недоуменно перевела взгляд на себя и ничего не увидела, покатившись со смеху. Нет, она точно стояла перед зеркалом уже в новеньких черненьких «лодочках». Но смешно.

— Ты ничегошеньки не понимаешь в секс-символах. Тапочки, черное платье, чулки — это трэнд.

Тут на губах она вдруг почувствовала чей-то палец и оглянулась. У входа в главной корпус их общежития стояла соседка-уборщица и задумчиво смотрела на клеточку с жуком-ключом. Даже пальцем тыкала в бедолагу. Решила, наверное, что это он речи вел тут о секс-символах.

Они совершенно бесшумно обошли ее с двух сторон, вскинув мостиком сцепленные крепко руки над головой низкорослой и крепенькой гоблинши. И с огромным трудом сдерживая смех, как нашкодившие подростки, побежали по дорожке прямо к криофильному блоку.

— Слышала что-нибудь о домике смотрителя наших озер? — вокруг никого больше не было, и дракон подал голос.

— Никогда. Я и озер-то не видела, только то, что на территории карантина.

— Мое любимое убежище. Там очень уютно, и никто не знает об этом месте. Запомни дорогу, если вдруг меня все потеряют — я здесь, — и совершенно не меняя тона, вдруг быстро добавил: — Ты очень красивая. Знаешь, чего я все это время хочу больше всего?

— О! В отпуск и выспаться? — не было в ней никакой совершенно романтики.

Эндрис рассмеялся, вдруг легко подхватив ее на руки, и прорычал прямо в ухо:

— Это тоже. Но прежде, — тут ухо Сонечки было нежно прикушено, отчего мысли все вдруг взяли и растворились, оставив лишь странное предвкушение. — Снять с тебя это чертово платье! Что за садист и мучитель придумал его купить?

Пожалуй… пусть имя героя останется в тайне. Уж больно свирепо звучала последняя фраза. А Кире еще, между прочим, за Лесей присматривать. Пока ее мать с драконами… О! Уже даже целуется!