(не) Желанная. Сапфировая герцогиня

Глава 17

Оллария, столица королевства Талиг

Секретарь распахнул забранные витражом створки, в кабинет ворвались яркое солнце и ароматный воздух, пахнущий свежей зеленью.

Кардинал жестом отпустил помощника и подошёл к окну. Невольно улыбнулся, но прежняя боль вернулась и с новой силой сдавила сердце. Улыбка вмиг стекла с губ, а воздух внезапно стал удушливым.

Дорак закрыл глаза и задержал дыхание, дожидаясь, когда щупальца в груди слегка ослабят свою хватку. С шадди пора заканчивать, а ещё пригласить морисского врача, потому что от олларианских врачевателей толку нет.

Но всё это позже, ведь ближайшие дни станут решающими. И пусть с завтрашним диспутом всё ясно, подготовиться к нему следовало. Не отправлять же Авнира.

Новый епископ Олларии — Авнир был настоящим фанатиком. Ни ума, ни предвидения, но именно такие мракобесы и годятся для выполнения грязной работы. С ней Авнир справлялся хорошо: основанная им Лига Святого Франциска пополнялась сторонниками после каждой «проповеди» ревнителя веры, призывающего к истреблению еретиков. Избавляться от врагов нужно ото всех и сразу, и Авнир сыграет в этом отведённую ему роль, но сначала — мир с Агарисом.

После не увенчавшегося успехом покушения на Альдо Ракана и его бабку, когда отравленный пирог по случайности первой испробовала псина принцессы, Дорак не один месяц ломал голову над тем, как покончить с потомками Раканов, а оказалось, что нужно было только дождаться смены власти в Агарисе.

Эсперадор Адриан благоволил Раканам, поговаривали, что в молодости он был без ума от Матильды, и с годами привязанность не прошла, но новый глава церкви Юнний был готов на переговоры.

Конклав из семи Орденов разделился, но громкая победа Талига над Адгемаром склонила сомневающихся поддержать сторонников мира. Против, в первую очередь, были «истинники», но в отсутствии магнуса Клемента в итоге уступили и они.

Донесения из Агариса, касающиеся главы ордена, приходили одно поразительнее другого. По официальной версии Клемент дал обет молчания и добровольно заточил себя в подземных кельях, отказавшись от этого погрязшего в грехах и ереси мира. Шпион же прислал ещё более невероятное сообщение: Клемент сошёл с ума, но где он — никто не знает, как и то, жив ли он.

Факт исчезновения магнуса не мог не обеспокоить кардинала. Либо внутри ордена произошла смена власти, либо они помешали кому-то извне… Но Дорак не знал никого, кому под силу было бы одним махом — тихо и без следа — убрать верхушку одного из самых могущественных и влиятельных орденов. Если только Ворону… но Клемент ему без надобности.

В итоге, произошедшее сыграло на руку Талигу, и всё же кардинал велел остающемуся в Агарисе шпиону продолжить расследование, касающееся исчезновения Клемента.

Вести переговоры по заключению мира в Олларию прибыл епископ ордена Милосердия Оноре. Уполномоченный говорить от лица Эсперадора он озвучил предложение, от которого Дорак не мог отказаться: Святой Престол больше не станет поддерживать Раканов, если Талиг позволит тем, кто исповедует эсператизм, делать это открыто на всей своей территории.

Договоренность была достигнута: в Олларии и других городах откроют эсператиские храмы, а Раканы покинут Агарис.

Примирение двух церквей должно было состояться на публичном теологическом диспуте, на котором Кардинал Сильвестр и епископ Оноре расскажут пастве, что различия между церковными догмами несущественны, важен лишь Создатель. Так примирение будет выглядеть более естественным.

Сильвестр в первую очередь думал о выгоде Талига, но в выигрыше оставались обе стороны, и при нынешнем раскладе его это устраивало. Как и то, что на празднества, посвящённые Октавианской неделе, двор уехал в загородную Тарнику, а значит, заключение договора с Агарисом обойдется без Штанцлера и его приспешников. И без Ворона, который все еще зимовал в Кэналлоа.

С Рокэ кардинал встречался спустя несколько дней после покушения на герцогиню.

Встреча была назначена в закрытом для посторонних Королевском парке. Рокэ уже ждал его у бьющего из скалы родника. Когда Сильвестр окликнул Ворона, тот оторвал задумчивый взгляд от воды и обернулся.

— Доброе утро, Ваше Высокопреосвященство, — Алва смотрел устало, но твёрдо.

— Рокэ, я сожалею. То, что случилось с вашей… — начал Сильвестр, но предупреждающий жест Ворона заставляет его замолчать.

— В положениях, которые невозможно изменить, есть слова, которые уже не стоит озвучивать.

Дорак молча кивнул. Алва не нуждается в его сочувствии, но приличия стоило соблюсти.

— И всё же, Рокэ, будьте осторожнее. Нет сомнений, что кто-то пытался свести с вами счёты, убив герцогиню, — Дорак не кривил душой. Ведь наши привязанности — это наши уязвимые места. Девчонке Окделла каким-то непостижимым образом удалось стать герцогиней Алва, а мы, как правило, привыкаем к своим игрушкам и не позволяем посторонним ими распоряжаться.

— Это было покушение на мою жену. И когда я узнаю, кто за ним стоит… — голос Ворона был тих, но угрожающ.

Кардинал поздравил себя с тем, что не успел добраться до Риченды первым и даже посочувствовал тому, кто на это отважился. Ворон землю вспашет, но достанет и заказчика, и исполнителя.

Сильвестр хотел было сам заняться расследованием, найти злоумышленника и отдать его Ворону, тем самым заручившись ещё большей поддержкой Алвы, но герцог справится сам. К тому же Алва не терпит, когда лезут в его дела. А здесь дело более чем личное.

Одинокий жёлтый лист сорвался с ветки, неспешно спланировал вниз и коснулся поверхности ледяной воды. Рокэ проследил за его полётом и всё тем же будничным голосом спросил:

— Ваше Высокопреосвященство, вам бы хотелось видеть мою жену мёртвой?

— Так прямо? — удивился Дорак и внимательно посмотрел на собеседника: — Другими словами: вы хотите знать, был ли это мой приказ?

— Это уже следующий вопрос.

— Что ж… извольте, — лгать и хитрить не имело смысла, Алва умён, и пытаться убедить его в том, что кардинал вдруг воспылал любовью к дочери Эгмонта Окделла, пустая трата времени. — Да и нет. В прошлом я бы предпочёл более сговорчивую герцогиню Окделл, а в настоящем — другую герцогиню Алва. Но это был не мой приказ. Вы удовлетворены моими ответами?

— Вполне.

— Я не удивлён, что вы решили начать с меня.

— Начать? — улыбнулся Ворон. — Что вы, Ваше Высокопреосвященство. Вы бы действовали иначе и довели задуманное до конца.

— Я даже не знаю, радоваться или обижаться, — развёл руками Дорак. Так значит, расследование по горячим следам не принесло результатов, зацепок у Ворона нет, и он взялся за тех, кого подозревает меньше. — Мне льстит то, что вы так хорошо выучили мои методы, но знать, что я оказался в конце вашего списка подозреваемых… Кстати, велик ли он? Может быть, я смогу подкинуть пару имён? Знаете всех своих недоброжелателей?

Алва изогнул бровь в неясном выражении и ответил:

— Меня больше интересуют недоброжелатели герцогини.

— Всё же полагаете, что дело в ней?

На красивом лице резко очертилась линия челюсти, будто Ворон с силой сжал зубы, взгляд ожесточился, но голос звучал всё так же спокойно:

— Безусловно. С тех самых пор, как она вернулась в Талиг.

— Да, я запамятовал, ведь это уже второе покушение.

— Третье как минимум, — уточнил Рокэ. — И начались они до того, как она стала герцогиней Алва.

— Любопытно.

Алва промолчал. Он задумчиво смотрел на восток и казался потерявшим всякий интерес к разговору. В сапфировом взгляде мелькнуло что-то, различить чего кардинал не смог, и быстро утонуло.

Сейчас кардиналу отчего-то казалось, что синие глаза святой Октавии — вовсе не награда, а, скорее, проклятие Алвы. Смерть ходит за Первым маршалом по пятам, но пока забирает лишь тех, кто рядом. Из некогда большой семьи остался лишь синеглазый красавец, которого все считают баловнем судьбы. Но так ли это?..

— Рокэ, что вы думаете о том, что у смерти синий взгляд?

Ворон вскинул голову, в океанической глубине его глаз штормила ярость.

— Пару минут назад вы утверждали, что дело в моих врагах, а сейчас намекаете, что во мне?

— Упаси Создатель! — Дорак и подумать не мог, что Алва так серьёзно воспримет вполне невинный вопрос. — Вы лично отправили в Закат и Рассвет больше душ, чем иные вместе взятые, но люди умирали и до вас. Мне просто любопытно, почему именно синий взгляд? Эта поговорка возникла ещё в древние времена, а вы весьма сведущи в истории, бывали в Гальтаре.

Взгляд Алвы смягчился, и он даже позволил себе некое подобие улыбки.

— Когда-то я слышал легенду о Синеглазой сестре смерти. Она обитает в подземных лабиринтах под Гальтарой и стережёт покой запертых там Изначальных Тварей. Но если вы спросите, не встречал ли я её во время своего вояжа в старую столицу…

— Уверяю вас, я ещё не впал в детство, — рассмеялся кардинал. — Хотя всё это весьма занятно. Собираетесь в Кэналлоа этой зимой?

— Как только герцогине станет лучше.

Дорак мысленно улыбнулся и кивнул головой.

— Будет разумно увезти её из Олларии, — согласился он. В ближайшие месяцы Рокэ в столице не нужен. Алва захочет всё сделать по-своему, а это разнилось с замыслом кардинала.

— А чем вы планируете заниматься? — поинтересовался Алва, маскируя интерес за небрежным тоном.

— Тем же, чем и раньше, — практически не солгал Сильвестр. — Служением.

— Создателю или Талигу? — не пряча усмешку, уточнил Рокэ.

— Я, как и вы, не отделяю себя от страны. Дел много, а времени всё меньше… — Сильвестр осёкся каким-то внутренним осознанием и повернулся к Ворону. Алва смотрел на него, сосредоточенно прищурившись и приподняв брови, отчего на лбу мелкие мимические полосы приобрели рельеф. — Не бойтесь, Рокэ, я не собираюсь умирать, — улыбнувшись, поспешил заверить его Дорак. — Не раньше, чем увижу смерть врагов Талига.

— Обойдётесь без моей помощи?

— Да. Вы можете повременить с возвращением в столицу до лета.

Вскоре Рокэ уехал в Кэналлоа. Один. Герцогиня за день до этого отбыла в Надор. Об этом ещё долго шептались во дворце.

Похоже, что потеря нерождённого ребёнка всё же провела черту между ними. Что ж, во благо. Как и слухи о том, что Риченда больше не сможет иметь детей. Если это правда, то королевой ей не быть. Когда Рокэ займёт трон, он вынужден будет расстаться с супругой — новой династии будут нужны наследники.

Сильвестр не знал, успел ли Рокэ до своего отъезда найти виновных. Никаких очевидных свидетельств в пользу этого не было. Манрик пребывал в добром здравии, как и Люди Чести во главе со Штанцлером и королевой.

Сначала Дораку показалось странным, что после случившегося Алва отпустил жену одну в Надор, но, если подумать, то герцогине вряд ли что-то угрожало в родовом замке.

Как бы там ни было, о Рокэ и Риченде до лета можно было забыть. Проблем от самой непредсказуемой супружеской четы не предвиделось. Следовало заняться делами насущными — договором с Агарисом.

Кардинал слишком поспешно отступил от окна, грудь мгновенно ответила резким болезненным толчком изнутри, дыхание перехватило, и мир начал стремительно гаснуть…