(не) Желанная. Сапфировая герцогиня

Глава 19

На следующий день Риченда, как и обещала, отправилась к новым знакомым.

Она по достоинству оценила элегантный особняк, в котором всё вплоть до мельчайших деталей интерьера — изящных вазочек и причудливых канделябров — безошибочно указывало на благополучие дома и тонкий вкус его владельца.

Роскошные ковры покрывали натёртый до блеска паркет, резная с позолотой мебель, обтянутая гобеленовой тканью, украшала главную гостиную, в которой принимали гостью. Горели свечи, из-под пальцев мальчика-лютниста лилась нежная мелодия, в золочёных клетках щебетали жёлтые морисские воробьи — крохотные птички, которых Коко обожал и считал самыми совершенными созданиями.

— Сударыня, вы знали, что у этих красавиц идеальный музыкальный слух? Они могут воспроизвести песню любой певчей птицы, а также услаждать слух ночью при свечах, — с воодушевлением рассказывал барон.

Оказалось, что он дрессировал морискилл — учил их петь под аккомпанемент музыкантов. Риченда восхищалась пением птиц, как до этого восхищалась коллекцией антиков, и, признаться, была уже немного утомлена красноречием Капуль-Гизайля. На помощь ей пришла баронесса:

— Дорогой, мы с герцогиней ненадолго оставим вас для приватной беседы.

— Конечно, дорогая. Я распоряжусь об ужине.

Марианну увела Риченду в свой будуар — золотистый, пахнущий чайными розами, как сама хозяйка.

— Коко, если его не остановить, может говорить о своих увлечениях бесконечно, — снисходительно улыбнулась темноглазая красавица и, шурша оранжевыми шелками, опустилась на диван рядом с Ричендой.

— Ваш супруг очень мил, Марианна.

— Да, — с лёгкостью согласилась баронесса, любовно погладив по холке левретку. — Очень мил и заботлив.

— Вы довольны своей жизнью? — спросила Риченда, но тут же поняла, как бестактно это прозвучало. — Простите, я не должна была…

— Не извиняйтесь, я понимаю, почему вы спрашиваете, и отвечу. Я довольна. Титул, деньги, роскошный дом и другие блага. Для птичницы это большая удача.

— Птичницы?! — не поверила Риченда. Представить утончённую с белоснежными холёными ручками баронессу в курятнике она не могла.

— Именно так. Барон заметил простую девушку, единственным достоинством которой было симпатичное личико, и сделал из меня ту, какой вы сейчас меня видите. Вы шокированы?

Риченда отрицательно покачала головой.

— Нет. И я не думаю, что это лишь заслуга барона. Чтобы научить деревенскую девушку носить драгоценные так, будто они ничего не стоят, природной красоты и обаяния недостаточно, — сказала Риченда.

— Как любит повторять Коко: мы все не те, кем кажемся, — сказала Марианна, тем самым подтвердив мысли Риченды.

Красивые, изящные руки, украшенные браслетами и кольцами, подхватили со столика два хрустальных бокала:

— Скорее «Слёзы», чем «Кровь», я угадала?

— Угадали, — Риченда с благодарностью приняла бокал и сделала глоток прекрасного вина, ничем не уступающего тому, что хранилось в погребах Рокэ. Видимо, Капуль-Гизайли расстарались ради супруги Первого маршала. — Но, признаюсь, я не такой знаток вин, как герцог.

— О! С господином герцогом никто не сравнится, — чувственные коралловые губы сложились в лукавую улыбку, и Риченда почувствовала лёгкий укол ревности.

Интересно, как часто здесь бывал Рокэ? В дом Капуль-Гизайлей мужчины приходили лишь с одной целью — провести время в обществе ослепительной баронессы. Они были щедры, и барон закрывал глаза на то внимание, что поклонники уделяли его супруге.

Заниматься коллекционированием древностей — дело весьма расточительное, как и содержание такой женщины, как Марианна. Но похоже, что супруги были вполне довольны своим положением и относились друг к другу с большим уважением.

— Но что ценнее — маршал Алва большой знаток человеческих душ, — уже без тени улыбки сказала баронесса. — Я многим ему обязана. Он очень щедрый человек, но в отличие от большинства, ничего не требует взамен.

— Он был вашим… покровителем? — не удержалась от вопроса Риченда, и Марианна, склонив голову набок, тонко улыбнулась:

— Никогда не был. Но я солгу, если скажу, что в своё время не хотела этого.

— В своё время? — переспросила Риченда. Кажется, сейчас внимания баронессы добивались виконт Валме и Лионель Савиньяк. Кому из них Марианна отдала сердце? Риченде нравился Валме. Он был мил и забавен, в отличии от холодного и бесчувственного капитана королевской охраны.

— Вы ведь не ревнуете? — в тёмно-карих глазах отсвечивали яркие янтарные вкрапления и плескался весёлый, околдовывающий блеск. Такой, что просто невозможно было не улыбнуться в ответ.

— Нет. Я давно привыкла к тому, что моего мужа желают большинство женщин этого города.

— И с такой же страстью ненавидят вас за то, что лишили их надежд, когда стали герцогиней Алва, — рассмеялась Марианна, а потом добавила: — Признаюсь, я мечтала с вами познакомиться.

— Разочарованы? — не таясь, осведомилась Риченда. С Марианной оказалось так легко разговаривать, а ведь они едва знакомы.

— Нет, — баронесса откинулась на обитую золотистым атласом спинку дивана, мягким движением руки убрала от лица тёмный локон и, задумчиво глядя на Риченду, сказала: — И теперь я понимаю, почему он выбрал вас.

— Не выбрал, — качнула головой Риченда. — Так сложились обстоятельства.

— Дорогая моя, в чём-то вы ещё так очаровательно наивны, — тепло улыбнувшись, сказала Марианна, и Риченда сделала глоток вина, чтобы скрыть смущение. — Герцог Алва не из тех, кто что-то делает под давлением обстоятельств. А любовь… любовь живёт в том, кто любит.

Неожиданно откровенный разговор прервал появившийся Хуан.

— Прошу прощения за беспокойство, дора, но в городе неспокойно, и вам необходимо вернуться в особняк.

Риченда наскоро попрощалась с Марианной и её супругом. Если Хуан приехал за ней сам, значит, дело серьёзное.

— Что происходит? — спросила она у него по дороге домой.

Хуан никогда не был разговорчив, но после тех месяцев, когда в отсутствие Рокэ Риченда осталась хозяйкой в доме, Суавес подчинялся ей беспрекословно. Она научилась доверять его чутью, ей даже казалось, что преданность кэналлийца своему соберано теперь распространялась и на неё.

— Говорят, что ночью умерли несколько человек. Те, которых вчера после диспута в Нохе благословлял святой водой агарисский священник.

— Невозможно! — опешила Риченда.

— Черноленточники во главе с епископом Авниром рыщут по городу в поисках проповедника. Грозятся убить его и тех, кто укрывает эсператистов. По ту сторону реки уже начались погромы, — сообщил Суавес и, словно в подтверждение его слов, до слуха Риченды донёсся едва слышный колокольный звон.

Риченда знала преподобного Оноре и то, что говорил Хуан, не могло быть правдой. Всё это дело рук Дорака. Сказавшись больным, сам он не явился на диспут, послав своего бешеного пса, но Оноре разбил Авнира в пух и прах.

«Это заговор», — поняла Риченда. Святую воду отравили. Кардинал очень удачно всё рассчитал, решив ударить, когда в городе, кроме немногочисленного гарнизона коменданта, больше нет военных — генерал Эмиль Савиньяк стоит с армией в летних лагерях. И Рокэ тоже, как назло, нет.

До улицы Мимоз добрались благополучно. Хуан приказал запереть ворота и выставить усиленную охрану. На лето в особняке оставалось немного людей, половину гвардейцев Рокэ отправил с Ричендой в Надор, остальные уехали с ним на родину.

Риченда поднялась в свои покои и только успела переодеться, как снова появился Хуан. На этот раз он действительно выглядел встревоженным.

— Там тот агарисский священник и с ним ещё двое. Они пришли с чёрного хода, просят вас.

— Ты их впустил?

— Да. Ожидают в нижней приёмной.

Риченда торопливо сбежала вниз. В одной из трёх фигур в серых плащах она узнала епископа Оноре.

— Ваше Преосвященство?

— Прошу простить нас за вторжение, сударыня, — сказал Оноре, снимая капюшон. — Но иного выхода не было.

— Я слышала о том, что случилось ночью, — закивала Риченда, всё ещё не понимая, зачем они пришли в дом Первого маршала, вместо того, чтобы как можно скорее покинуть город.

— Это брат Пьетро и брат Виктор, — представил он своих спутников. — Мы вынуждены просить убежища в вашем доме, — дрогнувшим голосом сказал священник.