(не) Желанная. Сапфировая герцогиня

Глава 22

В Овальном кабинете вот-вот должно было начаться заседание Тайного Совета.

Его Величество созвал десятерых самых влиятельных людей Талига, чтобы обсудить события Октавианской ночи. Вот только никого, кроме Ворона и самого Сильвестра, в городе в то время не было, двор развлекался в Тарнике, и о том, что произошло в столице, они узнали из доклада Алвы.

Появление короля ожидали с минуту на минуту, взгляд Дорака перемещался от одного советника к другому.

Как всегда, первое, что бросалось в глаза — ярко-оранжевый бархат Леопольда Манрика и его огненно-рыжая шевелюра. Экстерриор Рафиано, как и подобает хорошему дипломату, светски улыбался всем и завёл ничего не значащую беседу о погоде с геренцием Гогенлоэ-ур-Адлерберг. Супрем Придд, сидевший напротив Дорака, рассматривал поверхность стола, выложенную сотней разноцветных кусочков самоцветных камней. Адмирал Альмейда неуютно поёрзал в кресле — ему бы сейчас в море, а не просиживать штаны в Совете. Штанцлер, изображая озабоченность и беспокойство, хмурился, просматривая какие-то бумаги. Братья королевы сидели рядом.

Всегда одетый по последней моде и вечно самодовольный Ги Ариго смотрел на мир голубыми глазами, в которых застыло выражение упрямства и решительности. Маршал Юга готовился к бою, интересно, что из этого выйдет. На лице младшего брата Иорама, напротив — читалось явное беспокойство, и он старательно избегал взгляда Его Высокопреосвященства, нервно теребя рукав тёмно-красного камзола. Самый ничтожный из Ариго что-то скрывал.

Внимательный взгляд кардинала скользнул дальше — туда, куда братья королевы не смотрели принципиально. Вот только Первого маршала Талига сие пренебрежение нисколько не волновало.

Закинув ногу на ногу, Алва вольготно расположился в кресле и смотрел куда-то в обитую алой тканью стену. Синие глаза не выражали ничего, кроме спокойствия и даже некоего равнодушия ко всему происходящему.

Ариго бы поучиться хладнокровию у Ворона. Тот не спал всю ночь, но выглядел самым свежим из присутствующих.

Во дворец кардинала Рокэ явился рано утром и без приглашения, что уже внушало беспокойство. Сильвестр к тому времени только встал с постели, в которой провёл почти трое суток. Тинктуры, которыми его пичкал врач, всё же помогли. Он снова получил отсрочку, но надолго ли?

Алва имел крайне довольный вид, лихорадочный блеск глаз выдавал его возбуждённое состояние. В очередной раз посмеялся над сторонниками Раканов или кого-нибудь убил?

— Доброе утро, Ваше Высокопреосвященство, — поздоровался Алва, пересёк комнату и, подхватив со стола серебряный стаканчик, самым внимательным образом стал разглядывать его содержимое. Потом поднял голову и провозгласил: — Сердечная тинктура. Вы и правда серьёзно больны.

— Сей факт вас так развеселил?

— Вовсе нет, — заверил его Рокэ. — Но теперь я уверен, что вы не причастны к тому, что творилось в городе ночью.

— Что именно произошло? — заволновался Дорак. Секретарь по приказу лекаря никого к нему не пускал, и потому никаких новостей не поступало.

— Всё до безобразия банально, — Алва присел на край стола, упираясь правой ногой в пол и покачивая левой. — Вы заболели, а ваш ручной пёс Авнир сцепился с агарисским проповедником и был повержен. Потом проповедник причащал детей, поил их святой водой, а к утру детишки умерли. Авнир вывел на улицу своих последователей, и они бросились искать Оноре, по пути разбираясь с теми, кого считали укрывателями еретиков.

— Нашли? — спросил Дорак. Даже если Оноре не убили, о мире с Агарисом можно забыть. Прискорбно.

— Не совсем. Преосвященного укрыла в моём, — Рокэ улыбнулся, словно вспомнил что-то забавное, — точнее, в нашем с ней доме герцогиня Алва. Не спрашивайте зачем, меня к тому времени в городе ещё не было. Но когда я приехал, то обнаружил у ворот толпу фанатиков с чёрными бантами, которые утверждали, что действуют по вашему приказу. Пришлось стрелять, чтобы умерить их пыл.

— Не сомневаюсь, что вам это удалось. Почему вы вернулись раньше? Я не ожидал вас до середины лета.

— Скажем так — меня позвали…

— Кто?

— Предчувствие… — неопределённо произнёс герцог, пожав плечами, но дальше эту тему развивать не посчитал нужным.

— И что вы предприняли, обнаружив в доме незваного гостя?

— Признаться, я жутко устал и мне было не до гостей. Поэтому я лёг спать.

— Неужели? — недоверчиво поинтересовался Сильвестр. Чтобы Алва ничего не предпринял в ситуации, которая явно вышла из-под контроля…

— Перед сном я принял ванну, пообедал, отправил своих людей разведать, что происходит в городе. И послал в летние лагеря за генералом Эмилем Савиньяком.

— Не томите, Рокэ, что дальше? — нетерпеливо спросил Дорак, подавшись вперёд.

— Вечером я немного поболтал с Преосвященным, часов в десять вышел в город. Искал фанатиков, но первым делом наткнулся на мародёров. Больше других пострадали ювелиры.

— Куда смотрел комендант? — возмутился Дорак.

Теперь кроме сорванных переговоров, ещё и серьёзные убытки в виде разграбленных провиантских складов и немалых претензий иноземных купцов, которые потребуют возмещения убытков, а казна после Варасты и так пуста. Скверно, очень скверно.

— Наш славный комендант отсиживался в казармах и делал вид, что ничего не происходит. Утверждал, что приказ бездействовать получил от вас. Через Авнира, разумеется. Пришлось принять командование. Дальше детали: очистили Золотую улицу от ворья, фанатиков согнали на площадь Леопарда. К тому времени подошёл генерал Савиньяк, солдаты прочесали город, встряхнули Двор Висельников. Собственно, на этом всё.

— Авнира нашли?

— Да, и мы с ним решили пройтись по особняку Ариго. Дом, правда, полыхал, и Его Преосвященство… оступился и сгорел, — как ни в чём не бывало закончил Алва.

— Что ж… это к лучшему. Суд над епископом выглядел бы…

— Согласен, не слишком куртуазно. Но тогда меня бы в его смерти не обвинили.

— Думаете, святую воду отравил он?

— Сомневаюсь. Зачем вам вообще понадобился этот диспут? — Алва, как всегда, смотрел куда дальше.

— Новый глава Агариса счёл выгодным заключить перемирие с Талигом.

— Условия? — коротко и по-деловому осведомился маршал.

— Эсператисты могут молиться так, как им хочется. В свою очередь, Агарис признаёт династию Олларов и выпроваживает Раканов из Святого града.

— В таком случае отраву подмешали те, кто не желал примирения с Талигом и изгнания Раканов из Агариса.

Дорак молча кивнул, выражая согласие.

— А что особняк? Спасти не удалось? — с надеждой спросил кардинал, сетуя, что Ги Ариго не оказалось дома.

— Нет, но беспокоиться не стоит. Всё ценное из дома вывезти успели.

А вот это уже интересно… Ариго предупредил комендант, или он сам участвовал в подготовке провокации? И без Штанцлера, вероятнее всего, тоже не обошлось. Из всего этого можно попробовать раздуть приличный такой заговор. Недаром говорят, что когда закрывается дверь, открывается окно.

Лионель Савиньяк доложил о приближении Его Величества, два десятка глаз устремились к тяжёлым двойным дверям. Как только вошёл король, все члены Совета встали, приветствуя своего монарха.

Фердинанд, одетый в чёрно-белый бархат, со значительным видом плюхнулся в массивное кресло из чёрного дерева с позолоченными драконами на подлокотниках и с нарочитой важностью объявил:

— Мы собрали Лучших Людей Талига, дабы обсудить…

О том, что там ещё говорил Фердинанд, Дорак слушал вполуха. Этот попугай только и способен, что повторять заученные фразы. Сильвестр сам приложил к этому руку, но подобное годилось, пока сам он управлял страной. Но время его выходило, а значит, династию пора менять.

На троне должен сидеть Рокэ, нужно лишь расчистить дорогу: избавиться от своры Штанцлера, Их Величеств и жаждущих власти и денег «навозников».

Фердинанд наконец закончил свою речь, поблагодарив Первого маршала за решительные действия по наведению порядка в городе. Алва встал, поклонился и, не удостоив короля ответом, сел на место. Далее началось обсуждение. Первым встал тессорий:

— Коменданта Олларии графа Килеана-ур-Ломбаха нужно отстранить от должности и предать суду за бездействие во время беспорядков.

Дорак мысленно усмехнулся. Манрик не зря ел свой хлеб, отрабатывал он его честно. Правда, не забывал при этом кое-что прибрать себе.

Как и ожидал Сильвестр — Альмейда и Рафиано поддержали Манрика. Дорак гадал, кто вступится за Килеана: Штанцлер или Ариго? Вероятно, оба. Но начал всё же Ги:

— Всем нам известно, что епископ Авнир предъявил коменданту Олларии приказ не вмешиваться, подписанный Его Высокопреосвященством, и граф Килеан, как и подобает военному, исполнил приказ. То, что бумага была поддельной, он знать не мог. А тот, кто мог бы разъяснить нам наличие этого документа, к сожалению, мёртв, — Ариго, кажется, впервые за всё время посмотрел на Алву. Но Рокэ и его не удостоил ответом, он беззаботно изучал потолок.

На выручку Ариго поспешил кансилльер:

— Приказ существовал, граф Килеан передал его мне, — Штанцлер, словно фокусник на ярмарке, достал из рукава бумагу и положил на стол, чтобы любой мог с ней ознакомиться. — Комендант Олларии лишь выполнял сказанное, его ввели в заблуждение, и потому я прошу вас, Ваше Величество, о снисхождении.

Сильвестр на документ даже не взглянул. Значит, Штанцлер. Его талант подделывать письма известен. Жаль, что это не доказательство. Здесь нужно что-то другое.

Супрем Придд поддержал прошение кансилльера. Очередь высказаться дошла до Алвы.

— Ваше Величество, — с видом только что проснувшегося человека, сказал Ворон, и Дорак засомневался — тот слышал хоть слово о том, что здесь говорили? — Вероятно, поддельный приказ существовал, в противном случае господина коменданта следовало бы назвать трусом, — при этих словах Алвы, Ги сверкнул глазами, а лицо его передёрнуло от злости. — Господин кансилльер сказал, что не знает, кто написал письмо, но у меня другие сведения. Обнаружив горящий особняк, я решил проверить, нет ли там людей. К счастью, дом был пуст. Вот только… — Алва на миг замолчал, буравя Ариго непроницаемым взглядом. И было в этот момент в его глазах что-то такое, что заставило обоих братьев отвернуться. — В особняке не оказалось не только людей, но и семейных ценностей господина маршала Ариго. По всему следует, что их заранее вывезли, а значит… — Ворон говорил спокойным, будничным тоном, но от его слов повеяло смертью.

— Ги Ариго знал о предстоящих беспорядках! — вскочил Манрик.

— Ложь! — выкрикнул брат королевы.

— В кабинете я кое-что обнаружил, — невозмутимо продолжил Алва, и на стол к поддельному приказу легли три смятых листка, которые быстро разошлись по рукам Манрика, Рафиано и Альмейды.

— Это же черновики документа, который получил Килеан! — щёки тессория пошли пятнами.

— Ги Ариго решил воспрепятствовать мирным переговорам с Агарисом и, воспользовавшись болезнью Его Высокопреосвященства, подделал его приказ, — Рафиано говорил чётко и по делу, как и подобает матёрому дипломату. — Но вас, Ариго, выдала жадность.

— Это наглая ложь! — вновь завопил Ги. — Эти бумаги подбросили в мой дом!

— Когда, кем и куда были вывезены ценности, не составит труда узнать, — предупредил тессорий, и Иорам Ариго не выдержал:

— Да, мы догадывались о беспорядках…

— Идиот, молчи! — набросился на брата Ги, и кардинал в кои-то веки был с ним согласен. Таких идиотов ещё поискать. Если прижали к стенке — отпираться следует до последнего.

— Генерал Савиньяк, арестовать братьев Ариго! — грозно сведя брови, отдал приказ Фердинанд, чья растерянность быстро сменилась гневом.