(не) Желанная. Сапфировая герцогиня

Глава 36

Его Высокопреосвященство неподвижно стоял у окна, ожидая своего непредсказуемого союзника.

С Ворона станется сказать, что никого послания он не получал. Ошибка слуг и ничего более. Не приехал же он на аудиенцию к королю, предпочтя провести вечер с женой. Что ему помешает проигнорировать приглашение кардинала?

Сильвестр вглядывался в подступающую темноту. В чуткой вечерней тишине топот копыт по брусчатке Сильвестр услышал задолго до того, как всадник появился перед парадным подъездом. Алва спрыгнул со своего чёрного жеребца, не глядя бросил поводья подскочившему мальчишке-конюху, и стремительно поднялся по лестнице.

— Я уже отчаялся вас дождаться, — признался Дорак, невесело усмехаясь, когда Рокэ переступил порог кабинета.

— Приехал, как только позволили дела, — Алва вернул ему улыбку — лучезарной.

— Ваши дела, насколько я знаю, закончились к полудню. Сейчас уже вечер.

— Ваше Высокопреосвященство, вы всегда так осведомлены о моих делах, что я не совсем понимаю, зачем вы пригласили меня говорить о дуэли, о которой и так всё знаете. Ваши прознатчики не зря едят свой хлеб.

— И всё же у меня есть вопросы. Присаживайтесь. Приказать подать вина?

— Благодарю, — закинув ногу на ногу, Алва вольготно расположился в кресле и поинтересовался: — Так что интересует Ваше Высокопреосвященство?

Кардинал вызвал секретаря, велел принести вина и лишь после этого ответил герцогу.

— Почему вы не пристрелили Штанцлера?

— С удовольствием бы избавил наш бренный мир от господина кансилльера, но он оказался умным трусом.

— А если бы он отказался пить, что бы вы сделали?

— Выстрелил, — не задумываясь, ответил Алва. — И Штанцлер это понял.

— Понадеялся на рвотный камень.

— Я не порчу вино, — с отвращением заметил Алва.

Кансилльера Ворон ненавидел, но всё же отпустил. Причина находилась лишь одна — герцогиня.

Сильвестр не понимал, чем Рокэ так приворожила дочка Окделла? Их браку уже больше года, но слухи о самой интригующей паре Олларии не утихают по сей день.

Завистницы утверждали, что выросшая на Севере Риченда Алва и в самом деле знакома с колдовством. Недаром же вереск, на основе которого ей делают духи, считается ведьминым цветком. Вот только Ворон совсем не похож на того, кому можно навязать свою волю.

— Штанцлер должен был оказаться в Багерлее, но вы его отпустили, и теперь он сбежал.

Рокэ равнодушно пожал плечами.

— Я же говорю — умный трус. Но я полагаю, что скоро мы о нём снова услышим, и где бы он ни находился — в Агарисе, Дриксен или Гайифе, ваши люди смогут его достать.

— Смогут, — подтвердил Дорак и замолчал.

Вошедший слуга поставил на столик поднос с бутылкой «Крови» и парой высоких бокалов. И лишь после того, как они с Алвой вновь остались одни, добавил:

— Если успеют раньше ваших.

Делая вид, что не слышал последнего замечания, Ворон откупорил бутылку и налил себе вина.

— Штанцлер может начать говорить, причём о герцогине, а вы этого не хотите. По этой же причине вы не отправили его в Багерлее.

— С чего вы взяли? — небрежно поинтересовался Алва с хорошо разыгранным хладнокровием.

— Давайте начистоту, Рокэ?

— Как угодно.

— Интрига началась на балу в честь именин Её Величества, с которого Катарина в какой-то момент неожиданно исчезла. А следом за ней и вы.

— Продолжайте, — произнёс Алва, делая глоток.

— Я так понимаю, герцогиня стала свидетельницей весьма пикантной сцены, не предназначенной для её глаз. Даже могу посочувствовать бедняжке: одно дело, когда все вокруг болтают, что у супруга многолетняя связь с королевой, и совсем другое — убедиться в этом воочию. Дальше? — осведомился Сильвестр и после едва заметного кивка Алвы продолжил: — Герцогиня та ещё гордячка, вся в отца. К тому же, оскорблённая женщина — это всегда неукротимая стихия. Чем и воспользовался наш предприимчивый кансилльер. Он как смог утешил подопечную, а затем преподнёс перстень с алым камнем, любезно предоставленный ему Ги Ариго. В кольце был яд, — Дорак замолчал и выжидающе посмотрел на маршала, но тот и бровью не повёл, а его голос прозвучал по-прежнему спокойно и твёрдо.

— По меньшей мере, это занятно.

— Герцогиня покинула дворец в весьма растроенных чувствах. Вскоре и вы вернулись в родные пенаты. Дальше я могу лишь предполагать, ведь моих людей в вашем доме нет, поэтому поправьте меня, если я ошибусь.

— Хорошо, — с лёгкостью согласился Алва.

— Штанцлер уговорил Риченду Окделл подсыпать вам отраву, которая была в кольце. Без сомнения, она это сделала, точнее — попыталась, потому как вы сейчас здесь, а не в Закате.

Алва лишь коротко усмехнулся, и Сильвестр продолжил:

— На следующий день вы появились во дворце, затеяли ссору с Ги Ариго и Килеаном, которых поддержали Иорам, Придд и Штанцлер. Все они знали, что в честном поединке проиграют, но настояли на дуэли, причём до смерти. Даже такой трус как Иорам. Всё это доказывает, что они рассчитывали на то, что до следующего утра вы не доживёте. Но покушение не удалось, я не знаю по какой причине: герцогиня испугалась, вы разгадали замысел или вас и правда не берёт никакой яд. Только вот ваши соперники об этом не знали и тем самым подписали себе смертный приговор. Сказать, что они были очень удивлены, увидев вас в Нохе — ничего не сказать. Вы прикончили их всех, а затем отправились к идейному вдохновителю всей этой затеи — Штанцлеру. Продемонстрировали ему то самое кольцо, Август понял, что у его подопечной ничего не вышло и между пулей, Багерлее и ядом выбрал последнее, а потом пустился в бега. Вы позволили ему уйти, чтобы он не сдал вашу герцогиню. Что-нибудь скажете?

— Только то, что если бы в Талиге все обманутые жёны травили своих неверных мужей…

— Рокэ, прекратите! Если бы вы не были лучшим полководцем Золотых земель, я бы сам с удовольствием высыпал в ваш бокал содержимое своего пастырского перстня, — вспылил кардинал. Ворону в очередной раз удалось вывести его из себя. — Вы всё ещё в любимчиках у судьбы, но и ваше везение может когда-нибудь закончиться. Если вам наплевать на свою жизнь, то мне — нет. Вы нужны Талигу. Можно заменить кого угодно, в том числе меня, но не вас.

— Я польщён, — лёгкая ироничная улыбка пробежала по губам маршала.

— Не будет непобедимого кэналлийского Ворона, и наши соседи растащат Талиг по частям.

— Я клялся не допустить подобного и планирую и дальше выполнять свой долг.

— Так какого… вы творите?! — возмутился Сильвестр. — Я предупреждал вас относительно Риченды Окделл.

— Я помню, — небрежно ответил Алва.

— А до этого о Катарине, — напомнил Дорак. — Они обе заговорщицы, и кансилльер вкупе с ними.

— Вам виднее, — маршал изогнул бровь в неясном выражении и сказал: — Заговоры — это ваша стезя.

— Рокэ!

— Ариго и Килеан там, где должны быть, Штанцлера ищите сами и делайте с ним, что хотите, я не стану мешать. Чего вы ещё желаете? — исполненный льда голос был холоден, словно отшлифованный металл.

— Я хочу знать, было отравление или вы настолько заморочили Риченде Окделл голову, что она простила вам и убийство отца, и связь с королевой и как на духу выложила всё о планах Штанцлера?

На вопрос Алва не счёл нужным отвечать.

— Ваше Высокопреосвященство, я люблю хорошие истории, но эта несколько затянулась…

— Где герцогиня?

— Дома, ожидает меня к ужину, — ответил Алва, многозначительно глянув на часы.

— Рокэ, она хотела вас отравить по приказу Штанцлера.

— Ваше Высокопреосвященство, я расслышал с первого раза, — с едва уловимой долей раздражения в голосе ответил герцог. Алве явно не нравился этот разговор, как и Сильвестру, но докопаться до сути было необходимо.

— Почему вы убили тех, кто знал о покушении, до смерти напугали зачинщика, но покрываете дочку Окделла? — спросил Сильвестр, встречая синий взгляд.

Как бы высоко ни ценил Дорак в себе умение разбираться в людях, он не обольщался: и после стольких лет знакомства то, что последует за этим взглядом, он предугадать затруднялся. Ворон оставался для него вечной загадкой.

— Ваше Высокопреосвященство, прекратите называть мою жену именем, которое ей давно не принадлежит, — довольно-таки жёстко проговорил Ворон. Синие глаза приобрели оттенок стали, обжигая льдом. — Есть герцогиня Алва. Была, есть и будет. По крайней мере, до конца моих дней.

«Или её», — подумал кардинал, но вслух сказал другое.

— Хорошо, — согласился Сильвестр. Он услышал то, что хотел: заговорщица она или даже отравительница, Алва её добровольно не отдаст. Дальше давить на Ворона не стоило, иначе тот может что-то заподозрить, взбрыкнуть и не поехать в Ургот в лучшем случае. — Пусть ваши семейные тайны остаются таковыми, — примирительно произнёс Дорак. — В конечном счёте, у нас с вами одна цель, и благодаря вам мы сегодня к ней приблизились. Братья королевы, Килеан и даже один из Приддов, коих развелось слишком много — хороший улов. Остальными займусь я.

— Я могу отдохнуть? — усмехнулся Алва.

— Боюсь, что нет, — покачал головой Сильвестр. — Мне пришлось продать вашу шпагу.

— Бордонские дожи нацелились на Ургот?

— При содействии Гайифы, — подтвердил Дорак. — И я даже не стану спрашивать, откуда и как давно вы об этом знаете.

— Хотите, чтобы я отогнал их?

— Хочу. А Фома возместит нам убытки Варастийской компании и Октавианской ночи. Два миллиона золотом, плюс возьмёт на себя все военные издержки, — сказал Дорак, и Алва присвистнул, подивившись щедрости правителя Ургота. — Рокэ, не буду скрывать, что дела наши плохи. Талигу нужен хлеб. Можно поднять налоги с провинций, но тогда зимой нас ждёт не просто голод, а голодный бунт, и потому…

— Первый вариант предпочтительнее. Хорошо. Золото Фомы, а значит и хлеб к осени будет.

— К осени? — Сильвестр с недоумением взглянул на герцога. — Я не военный, но понимаю, что флот доберётся до Померанцевого моря к середине осени, а армия, даже если выступит через две недели, — войдёт в Ургот к началу все той же осени, как вы собираетесь за лето…

— Ваше Высокопреосвященство, перед Варастой вы уже говорили что-то подобное.

— Простите, — извинился кардинал. Влезать в военные дела Ворона не стоило. Как бы его поступки ни выглядели со стороны, Алва уже не раз доказал, что он знает, что делает. — Пора бы привыкнуть к вашим неожиданным манёврам.

— В этом весь смысл. Впрочем, как и в политике. Для противника ваши действия должны стать неожиданностью.

Дорак в очередной раз убедился, что лучшего короля для Талига и быть не может. Алва хорош во всём — и в военном деле, и в политике.

— Не стоит напоминать, что мои условия те же, что и в прошлый раз?

— Не стоит, — не моргнув, ответил кардинал, уже заранее зная, что на этот раз обещание не сдержит. За все свои грехи он ответит перед Создателем, а сейчас слишком многое поставлено на карту.

— Теперь я могу идти? — поинтересовался Алва. — В связи с предстоящим походом дел много, а времени мало.

— Ступайте, — разрешил Сильвестр. — Моё почтение герцогине.