(не) Желанная. Сапфировая герцогиня

Глава 24

Льстивые улыбки в лицо сменялись обменом выразительными взглядами и перешёптываниями за спиной, но Риченда, как всегда, с гордо поднятой головой шествовала по залам дворца, не обращая внимания на шушукающихся сплетников и завистников.

Как же она ненавидела этот день! День рождения королевы.

Утром, сославшись на мигрень, она избежала обязанности идти во дворец, но Алва настоял на том, чтобы она сопровождала его на бал, и Риченде ничего не оставалось, как подчиниться.

Катарина рано покинула празднество — сказались переживания за судьбу братьев, Её Величество не находила в себе сил веселиться. Говорили, что она все дни проводила в молитвах.

Риченда с удовольствием вернулась бы в особняк, но Рокэ, как назло, где-то запропастился. Наверняка с Савиньяком обсуждает дела.

После того, как Килеана и Ариго отстранили от должностей, Лионель стал комендантом столицы, а его брат Эмиль возглавил Южную армию. Оба при этом были произведены в маршалы. Рокэ тогда не появлялся дома сутки, вероятно, пирушка друзей удалась на славу.

Риченда вносила разнообразие в свои дни, бывая у Капуль-Гизайлей. Общение с Марианной доставляло ей удовольствие, баронесса разительно отличалась от придворного общества.

Риченда танцевала с виконтом Валме. Она не раз встречала его у Марианны и находила его общество приятным. Марсель засыпал её забавными историями, не давая Риченде заскучать, и вообще производил впечатление человека жизнерадостного и не слишком обременённого размышлениями о несовершенстве жизни. С такими было легко.

— Жаль, что вы больше не посещаете карточные вечера, — посетовал Валме, но в серых глазах виконта плескался азарт, который он и не думал скрывать. — Без вас они стали так скучны, — склонив голову, Марсель наградил её восхищенным взглядом. Стремления соблазнить чужую жену тут не было, скорее, просто дань уважения привлекательной женщине.

В том, что она выглядит эффектно, Риченда не сомневалась. Золотистый атласный наряд с вышивкой, оплетающей платье замысловатым узором, она заказывала у лучших алатских мастеров. Риченда выбрала сегодня его, вероятно, впервые изменив синему и сапфирам. Вот только Рокэ никак не отреагировал на перемены. Ему было всё равно.

— Так вы хотите отыграться? — догадалась Риченда. — Я принимаю ваш вызов и обещаю, при случае вновь вас обыграю, — рассмеялась она.

— Я это запомню, — пообещал Марсель, и музыка в этот момент стихла. — Сударыня, не желаете ещё один тур?

— Благодарю, виконт, но нет, — отказалась Риченда. — Здесь слишком душно. Мне нужен глоток свежего воздуха.

Валме проводил её до галереи и уже готов был составить ей компанию на балконе, но Риченда деликатно попросила оставить её в одиночестве.

Виконт ушёл, улыбка Риченды тут же погасла, и девушка тяжело вздохнула. Ещё один день прошёл, но в нём не было ничего, что даёт ощущение счастья. Тоскливое настроение, которое терзало её уже вторую неделю, постепенно перерастало в меланхолию, и ей становилось всё труднее скрывать это.

Рокэ снова надел маску безразличия и всё, что Риченда слышала от него, это нарочито-вежливые приветствия. Признаваться в любви в такой ситуации Риченда не решалась. Всем своим видом Рокэ показывал, что ему не нужны ее чувства.

Вечерами он всё чаще уходил, возвращаясь далеко за полночь, и Риченде ничего не оставалось делать, как гадать, где и с кем он проводит время. Хотелось верить, что с Савиньяками, но какая-то червоточинка, поселившаяся в сердце, упрямо нашептывала ей, что он может быть с Катариной.

Ревность кольнула холодной иглой, да так и осталась внутри, царапая внутренности, впиваясь в мозг и ковыряясь в сердце.

Слезы всё-таки выступили на глазах и пролились двумя теплыми дорожками по щекам. Ей было больно и горько. Она так долго защищала себя, свои чувства, боясь допустить его до своего сердца, но теперь уже слишком поздно — он поселился в нём и медленно уничтожал её изнутри. Зачем?..

К чему были все слова и обещания, эта забота о ней? Зачем он смотрел так, как тогда, по возвращению из Варасты? Зачем называл своей герцогиней, если на самом деле ничего для него не значило?..

Заслышав голоса, девушка шагнула за мраморную колонну. Вести светские беседы ни с кем не хотелось.

— Ты видела, как Валме волочится за нашей Сапфировой герцогиней? — Моника Заль говорила шёпотом, но достаточно громко для того, чтобы Риченда её услышала. — И как он не боится Ворона?

— Мне кажется, Ворону до неё нет никакого дела, — пренебрежительно фыркнула баронесса Мэй. — Он получил, что хотел. Алва не из тех, кому знакомо слово «верность». К тому же, согласись, Её Величество гораздо красивее, а Риченда каких бы дорогих туалетов и сапфиров на себя не нацепила, всё равно останется невзрачной провинциалкой. Красоты и таланта на один талл, а гонора — на тысячу.

— До сих пор не понимаю, что Алва в ней нашёл?

— Как говорит Её Величество: «Надор. Что же ещё?»

Фрейлины дружно расхохотались и наконец вернулись в зал.

«Гадины!» — Риченда сжала кулаки, пытаясь выровнять дыхание и унять гулко стучащее в груди сердце. Сердце, которое сейчас до краёв было переполнено чем-то вязким и болезненным. Она знала, что это, но не позволяла мерзкому, разрушающему чувству взять над собой верх.

Нет, она не ревнует, просто очень зла! Сколько ещё Катарина будет злословить о ней?! Теряясь в лабиринте подступающего негодования, Риченда решительно вышла из своего укрытия и направилась к покоям королевы. Пора было положить этому конец!

В приёмной не оказалось никого, кроме одной-единственной горничной. Увидев герцогиню, Клариче распахнула глаза, пролепетала приветствие да так и застыла с открытым ртом.

— Где дежурная дама? — строго спросила Риченда.

— Её Величество позволили графине Рокслей вернуться на бал.

— В таком случае, ты доложишь обо мне.

— Но… Её Величество просили не беспокоить, — запнувшись, сказала Клариче. — Я не хочу разгневать Её Величество, доложите о себе сами, сударыня.

«Вот глупая гусыня!» — подумала Риченда, проводив взглядом горничную, скрывшуюся в коридоре для прислуги, и направилась к дальней двери, ведущей в Голубой будуар. Та оказалась приоткрыта, Риченда отодвинула белый, расшитый алым занавес и… замерла на пороге.

Спущенное с плеч платье. Полуобнажённая грудь. Мстительное удовлетворение во взгляде Катари, когда она увидела ее.

В сознании отпечатывались отдельные фрагменты, которые с умопомрачительной скоростью складывались в её сознании в неумолимую картину жестокой реальности, подтверждая всё самое худшее из тех подозрений, что копились в душе в последние дни.

Мир вокруг Риченды вмиг стал нечётким, словно воздух превратился в матовое стекло, сквозь которое она видела искажённую картинку, разлетающуюся на множество осколков разбитого зеркала, продолжающих отражать фрагменты.

Знакомая мужская фигура, которую она узнала бы из тысячи, медленно начинает поворачиваться…

Тело сковало очень реалистичное ощущение падения, будто она летит вниз с крутой лестницы. Риченда непроизвольно зажмурила глаза, сделала один короткий шаг назад, затем ещё один, а потом стремительно сорвалась с места и почти бегом устремилась к двери приёмной.

Задыхаясь и высоко подобрав юбки, она бежала по бесконечным залам и коридорам, мелькавшим перед глазами, каждым шагом вторя бешеному стуку сердца.

Выбившись из сил, Риченда остановилась в какой-то длинной галерее, увешанной портретами. Мысли путались, перед глазами всё плыло в странной дымке. В дальнем конце коридора мелькнула чья-то фигура, Риченда поспешно толкнула тяжёлую дверь и шагнула в мягкий, пахнущий ладаном полумрак дворцовой часовни.

Внутри было тихо и пусто. Риченда забилась в самый тёмный угол часовни, прислонилась к холодной стене и медленно сползла по ней вниз. Сжалась в комок, уронив голову на грудь, не ощущая слёз, текущих из глаз, не понимая, где находится и что происходит. Чувство падения не исчезло, стены и пол будто накренились, словно на корабле во время сильной качки, и Риченда как-то рассеянно удивилась, почему не скользит вслед за ними.

Тело сотрясала дрожь, сначала лёгкая, едва заметная, она постепенно перешла в крупную, заставляя сжиматься каждую мышцу. В груди стало так больно, будто что-то сдавило её с огромной силой, не давая возможности вздохнуть — сердце словно сошло с ума, ломая изнутри рёбра. Риченда всхлипнула, подавилась слезами и закашлялась. Прижала ладони к щекам — пальцы показались ледяными. Затем отняла руки, уставившись на мокрые пальцы.

Ложь! Кругом одна только ложь, а единственный человек, которому она верила, предал её.

Она даже толком не видела его лица, в сознании отпечатался какой-то размытый образ. Словно она защищала себя и не решалась посмотреть в его глаза. Потому что знала, что увидит там. Ледяное равнодушие и очередную насмешку.

Припорошенная временем ненависть всколыхнулась с новой силой. Злость закипала медленно, поднималась к горлу, душила, отдавала горечью на языке. Риченда яростно растёрла по щекам слёзы. Хотелось кричать, но из груди вырвался лишь беспомощный хрип.

-------

Новая искусная интрига Катари или Рокэ верить было нельзя?

Уточняю на всякий случай: Рокэ был одет.