(не) Желанная. Сапфировая герцогиня

Глава 37

Второй месяц лета был на исходе. В жарком воздухе дрожала влага, небо словно подёрнулось голубой шелковистой вуалью. Ночная прохлада исчезла бесследно, с утра уже нещадно палило солнце, и к полудню в кабинете вновь стало душно, несмотря на открытые настежь окна.

Сильвестр прижал руку к груди. Что-то там внутри встрепенулось, заворочалось и тяжело сдавило сердце. Третья чашка шадди была лишней, но без него кардинал не мог работать. А дел сегодня предстояло ещё много.

Вчера из Эпинэ сообщили, что скончался старый герцог Анри-Гийом. Организовав восстание Окделла, он погубил сына и троих внуков, но дожил до восьмидесяти пяти. Вслед за этим пришло письмо от губернатора Фернана Сабве, который напоминал о том, что необходимо утвердить в правах наследника провинции — Альбина Марана — мужа своей сестры.

Дорак не собирался поддерживать их притязания на земли Эпинэ. За своё губернаторство Фернан и так достаточно получил. Сильвестр решил написать губернатору, что поспешность в вопросах наследования ни к чему. Кроме того, род Эпинэ ещё не пресёкся.

У Анри-Гийома остался последний внук. И хотя Робер Эпинэ в Талиге вне закона, но он не был предан суду, а значит, по праву теперь является герцогом. Свои права на провинцию он вряд ли предъявит, хотя бы потому, что путь на родину ему заказан, но положение всё же складывалось довольно неоднозначное.

Маркиз Эр-При, а теперь уже герцог Эпинэ, как и ожидалось, после изгнания из Агариса последовал за Альдо Раканом и его неунывающей бабкой в Алат.

Несколько дней назад прознатчики донесли, что агарисские соратники Ракана — Дуглас Темплтон, Анатоль Саво, Рихард и Удо Борны отправились к сюзерену в Алат на летнюю охоту. В замке Сакаци, где теперь проживали Раканы, с прошлой недели стало очень людно, и Дорак надеялся, что его агент используют это обстоятельство. С Альдо Раканом пора заканчивать, а после него и с Олларом.

— Ваше Высокопреосвященство, депеша из Ургота, — вошедший Агний положил на стол послание, и Сильвестр даже издалека узнал и печать, и ровный стремительный почерк.

«Любопытно, что Алва придумал на этот раз?» — вопрошал Дорак, нетерпеливо ломая сургуч на узле синей шёлковой ленты. К Кагете Ворон пришёл в чудовищном меньшинстве и разгромил Адгемара, на юг Рокэ умчался с сотней кэналлийцев. Армия под командованием Эмиля Савиньяка вышла лишь спустя две недели и сейчас, должно быть, только-только подошла к Урготу.

Сильвестр развернул лист и пробежал глазами короткое послание, в которым Алва лаконично сообщал, что по прибытию в Ургот принял на себя командование гарнизоном и флотом города. Затем он приказал соорудить разборные галеры, которые вновь собрали за пределами блокированного противником залива. Это позволило ударить в тыл вражеской эскадре, и вскоре состоялся бой, завершившийся полной победой. В заключении маршал писал, что враг капитулирует в течение месяца, свою миссию Алва считает выполненной, а оставшиеся союзнические обязательства выполнит маршал Савиньяк.

Кардинал ещё раз перечитал отчёт Ворона и бросил на стол. Гениально! Рокэ в очередной раз доказал, что может сотворить победу в любой ситуации. Ворон выполнил возложенную на него миссию, хлеб в Талиге будет, как и золото Фомы. Теперь необходимо задержать Алву на юге ещё на пару месяцев, в Олларии ему пока делать нечего.

Завтра же следует подготовить и отправить в Ургот королевский рескрипт, предписывающий Первому маршалу остаться и готовиться к войне с Бордоном и, вероятно, Гайифой. Дорого, но сейчас средства на это будут.

Дорак довольно потёр ладони. Всё складывалось более чем удачно. Пришло время заняться внутренними делами.

Леопольд Манрик появился в кабинете кардинала в четыре часа пополудни. Официально — для обсуждения вопроса налогообложения, но Сильвестр планировал говорить о другом.

— Господин тессорий, присаживайтесь. Я ознакомился с вашими предложениями и расчётами, но полагаю, что в свете последних событий с новыми налогами для провинций мы можем подождать.

— Событий?.. — приподнял рыжие брови тессорий.

— Сегодня я получил рапорт от Первого маршала. Он одержал крупную победу в Урготе, разгромив бордонский флот, и хлеб уже на пути в Талиг.

— Мне остаётся лишь преклониться перед военным гением маршала Алва, — очень убедительно изрёк Манрик, но Сильвестр знал, что Ворона тессорий ненавидит, но никогда не осмелится даже намекнуть на это. — Первый маршал в очередной раз спас Талиг.

— Это так.

— Что ж… не смею больше отнимать ваше время, — Леопольд поднялся, но уходить не спешил.

— Что-то ещё, граф?

— Ваше Высокопреосвященство, осмелюсь спросить, не стало ли вам известно местонахождение Штанцлера?

— Я не скажу вам ничего нового. Штанцлер, безусловно, уже за границей, но где именно — мне не известно.

— Прискорбно, — Манрик старательно изображал на своей хитрой физиономии самое чистосердечное огорчение. — А тем временем Талиг уже который месяц без кансилльера… — посетовал тессорий.

Дорак понял, к чему тот клонит. Вакантная должность не даёт ему покоя, и он присмотрел её для…

— Мой старший сын…

«Как предсказуемо», — подумал Сильвестр и поспешил спустить тессория на землю:

— Граф, не далее как вчера Его Величество ознакомился с кандидатурой нового кансилльера и счёл её подходящей.

— Не сомневаюсь, что Его Величество сделал единственно верный выбор, — с плохо скрытой досадой ответил Манрик.

— На ближайшем заседании новый кансилльер будет представлен Совету. И я надеюсь, что вы поддержите его и окажете всяческое содействие. Что касается вашего сына, то я полагаю, что в обозримом будущем он сможет стать… — кардинал сделал паузу, и Манрик аж вытянул шею: — Новым супремом.

Леопольд хлопнул глазами:

— Герцог Придд нас покидает?

Более чем верно. Причём во всех смыслах.

— Относительно лояльности герцога Придда к действующей власти есть сомнения, — бросил наводку Дорак, и Манрик с готовностью её подхватил.

— Я согласен с вами, Ваше Высокопреосвященство, — закивал тессорий, а на его губах промелькнула хитрая улыбка. — Все мы знаем о его отношениях с беглым кансилльером. Я уже не говорю об участии в восстании Окделла… хотя оно и не было доказано. Кроме того, младший брат супрема был замешан в той самой дуэли с герцогом Алвой…

Манрик приятно удивил Сильвестра. Связывать концы с концами Леопольд умел.

— Вы считаете, что дуэль была лишь предлогом? — поинтересовался кардинал. — Герцогу Алва угрожала опасность?

— Безусловно. К сожалению, ни участники дуэли, ни Штанцлер не смогут дать показания на этот счёт, но я уверен, что они не единственные, кто был в сговоре против Первого маршала. Я думаю, следует опросить родственников и друзей погибших. А также слуг и тех, кто служил в канцелярии Штанцлера.

— Я соглашусь с вами, граф. Ваши доводы убедительны, — охотно подыграл Манрику кардинал. — Следует утвердить тайную инспекцию для расследования этого случая. Вы готовы её возглавить?

— Это мой долг, как верноподданного Его Величества, — с готовностью согласился тессорий. — Герцог Алва — гордый человек, он не позволяет посторонним вмешиваться в свои дела, но я уверен, что это покушение — лишь часть большого заговора, организованного Штанцлером и его соратниками.

— Покушения? — весьма убедительно удивился Сильвестр.

— Об этом свидетельствует сцена в доме бывшего кансилльера. Полагаю, имела место попытка отравления.

— Отравления… — повторил Дорак и слегка свёл брови. — В таком случае следует допросить и одну небезызвестную вам даму.

У Манрика загорелись глаза, он едва не встал в стойку, словно почуявшая добычу гончая. Тессорий не забыл Риченде Окделл того, что, когда она предпочла Ворона, он потерял не только виды на Надор, но и среднего сына.

— Несомненно, это нужно сделать. Учитывая дружбу герцогини со Штанцлером, её вероисповедание, происхождение и поддержку Раканов. Но отдать приказ об аресте супруги Первого маршала может лишь Его Величество или…

— Я это сделаю, — пообещал Дорак. Ворон будет в ярости, когда вернётся, но герцогиня должна исчезнуть. Пора подумать не только о новом короле, но и королеве. И это точно не Риченда Окделл. — Перед законом все равны. Вскоре вы сможете побеседовать с герцогиней в Багерлее, а пока займитесь остальными.

— Незамедлительно, — заверил его Манрик.

Дорак многозначительно посмотрел на тессория:

— Благополучие внутри Талига сейчас во многом зависит от вас, Леопольд.

На лице тессория расцвела довольная улыбка.

— Вы можете на меня рассчитывать, Ваше Высокопреосвященство.

Манрик раскланялся и удалился. Кардинал велел Агнию подать ещё шадди и откинулся на спинку кресла. Вот всё и разрешилось. Пока Рокэ занимается войной, Манрик — неугодными в столице. Он расстарается и найдет даже то, чего нет. А именно — масштабный заговор против короны.

В Багерлее скоро станет очень тесно. Большинство оттуда уже никогда не выйдет, как и герцогиня Алва, но для порядка Его Величество помилует парочку самых невиновных, после чего с ним, а также с главным дознавателем, произойдут несчастные случаи. Как раз к возвращению регента или даже короля. Зависит от того, как долго Алва задержится на юге.

Агний принёс шадди, и кардинал отхлебнул обжигающего горьковатого напитка.

Осталось отправить герцогиню Алва в крепость и выяснить, не ошибся ли он с новым кансилльером. Дорак сделал ещё глоток, после чего отодвинул чашку, написал на листке несколько строк, запечатал и вызвал секретаря.

— Герцогине Алва лично в руки.

— Слушаюсь, Ваше Высокопреосвященство.

— И разыщите мне Лионеля Савиньяка.