(не) Желанная. Сапфировая герцогиня

Глава 42

Замок Сакаци, Алат

Над землёй клубился густой туман, обещая ясный солнечный день, до которого оставалось ещё несколько часов.

Какая-то птица с пронзительным криком выпорхнула практически из-под копыт Дракко, жеребец дёрнулся, и Робер похлопал любимца по шее:

— Согласен, пока погода — дрянь.

Дракко затряс головой. Конь был настоящим сокровищем и понимал хозяина с полуслова.

Робер привстал в стременах, чтобы лучше видеть окрестности. Но если на вершине небольшого холма, где он находился, лёгкий ветерок уже изорвал густую туманную мглу в редкие молочно-белые клочья, то внизу — всё вокруг на расстоянии пяти конских шагов скрывала плотная белёсая пелена.

Эпинэ покачал головой и безнадёжно махнул рукой. Как он и полагал, след они потеряли. Предположение Робера подтвердил низкий и унылый зов охотничьих горнов.

Из замка они выехали, как только начало светать, а следовало подождать. Погода превратила охоту из ожидавшегося развлечения почти в наказание.

Робер обернулся. Перестук копыт, позвякивание шпор, лай охотничьих псов — весь тот особый шум, сопровождающий любую охоту, наплывал на него из тумана, а вскоре и вся их компания приблизилась к нему, и, судя по постным лицам, рады прогулке они были не больше, чем сам Робер. Даже никогда не унывающая Матильда.

— В таком туманище разбежавшуюся свору не собрать и за полчаса, — сказала принцесса, приблизившись к нему. — Но Альдо всё равно хочет сейчас же ехать в лес.

— Кажется, собаки взяли след кроликов, — усмехнувшись, сообщил Удо Борн, которого Робер знал ещё со времён учебы в Лаик.

— Кроликов! — хохотнула Матильда. — Хочешь сказать, что после всего хвастовства, которое мы терпели всю прошлую неделю, мой внук решил устроить нам королевскую охоту на кроликов?

— Альдо обещает, что главная добыча ещё впереди.

— Как же, — скептически хмыкнула принцесса.

Робер выпрямился в седле и, подобрав алую кожаную уздечку, направил Дракко туда, где Альдо, судя по громкому сердитому голосу, устраивал кому-то королевскую выволочку.

Эпинэ был уверен, что, несмотря на внешнюю браваду и самонадеянность, Альдо и сам уже понял, что дал команду выезжать слишком рано. Но принц никогда в этом не признается. Он лучше найдёт виноватых.

Робер подъехал ближе. Так и есть — хмуря брови, Альдо во всю распекал доезжачего.

— Где ты набрал этих собак? Они будто ни разу в жизни не видали живого оленя!

Робер подумал, что надо бы спасать беднягу и успокоить Альдо. Хотя в последнее время с принцем стало совсем трудно. Он всё время был в скверном расположении духа и срывал свою злость буквально на всех, несколько раз доставалось и Роберу. И хотя Альдо потом приходил и как ни в чём не бывало начинал разговор, неприятный осадок оставался. Эпинэ старался подбодрить друга, но получалось плохо.

Вернувшись из Варасты в Агарис Робер сразу нарвался на недовольство сюзерена.

— Я так и знал, что из этой гоганской затеи с Кагетой ничего не выйдет!

— Альдо, я подвёл тебя, — покачал головой Робер.

— Не ты. Это всё рыжие торгаши и Дорак с Алвой, перехитривший Адгемара. Ты не должен был сдаваться Ворону и брать всё на себя.

— У меня не было выбора, — попытался объяснить Робер. — Я думал, он хочет уничтожить половину Кагеты.

— А он не хотел? — с сомнением поинтересовался принц.

— Нет, но со мной или без меня, он всё равно добрался бы до Адгемара. Алва сразу понял, что тот обманывает всех.

— Как тебе удалось выбраться?

— Меня спас Алва.

— Не может быть! — не поверил Альдо.

— Он прикончил Адгемара, а меня отпустил на все четыре стороны. Мой конь и деньги — всё это дал Ворон. А я взял! — стиснув зубы, выплюнул Робер. От отвращения к себе тошнило. — У человека, который утопил в болотах Ренквахи мою семью, погубил Риченду…

— Робер хватит уже об этом.

— Он снова всех обыграл, — Робер надеялся, что на этот раз Альдо поймёт, что корона ему не светит, но принца ничего не могло переубедить. Он свято верил в свою выдумку, потому что не был ни в Ренквахе, ни в Сагранне, всю жизнь прожил в Агарисе, а все его познания о стране, которой он собирается править, почерпнул из чужих рассказов и описательных наук.

— Непобедимых нет, — раздражённо бросил Альдо, и Роберу захотелось рассмеяться нелепости этой фразы. Принц даже фехтовал менее чем сносно, встреться с ним Алва — поединок не продолжился бы и двух минут.

— Ты не видел того, что видел я.

— Те, кто проигрывал Алве, не были Раканами. Моя сила…

— Какая сила, Альдо? — взмолился Робер. — Даже если она когда-либо была в этом мире, то сейчас от неё остались лишь потрёпанные временем легенды.

— Я верну её! И истинную веру в Ракана и Четверых.

Робер лишь покачал головой, надеясь, что со временем вся эта дурь у Альдо пройдёт, но нет. Принц не успокоился, и после того, как гоганы прекратили с ним всякие дела, заявив, что им былознамениеи он не может дать им то, что они хотят, потому как не обладает правом распоряжаться реликвиями Раканов. Альдо тогда голосил так, что Робер опасался, как бы сюзерен не сорвал голос.

— Эти рыжие ублюдки намекают, что я самозванец?! Я — последний Ракан! Потомок императоров Золотых земель! Король Талигойи по праву рождения!

— Альдо, Талигойи давно нет. Есть Талиг.

— Но она будет! — не унимался принц, веривший в своё предназначение. — И я обойдусь без гоганов, «истинников» и Штанцлера, который только воздух сотрясает обещаниями. Трус!

Так они остались без союзников. А учитывая то, что о магнусе «истинников» уже несколько месяцев ничего не было слышно — без последних союзников. Клемент будто сквозь землю провалился, а новый глава ордена заявил, что ни о каких договоренностях не слышал.

С тех пор Альдо озлобился на весь мир. А потом пришло письмо от Альберта Алати, который призывал вернуться в родные края свою «дорогую сестру Матильду и любимого племянника».

— Как же «любимого», — фыркнул Альдо, услышав новость. — Годами нос воротил, олларский прихвостень, а теперь вспомнил о родственных чувствах.

— При чём тут Оллары? — не понял Робер.

— А ты сам подумай. Новый Эсперадор неспроста отправил епископа Оноре на переговоры с Дораком. Агарис признает Олларов, а нас, посредством Альберта, выпроваживают вон.

— Может быть, правда лучше уехать? — Роберу опостылел Агарис. Из Святого города хотелось бежать без оглядки.

— И сдаться? — возмутился принц. — Струсить?

— Агарис — болото и скопище неудачников. За кого здесь держаться? Кто из них за тобой пойдёт? Хогберд с Кавендишем?

— Ты прав, — подумав, ответил Альдо. — Они только кричать горазды, толку никакого. Струсят и сдадут при первой возможности.

«Как делали уже не раз», — подумал Робер.

Он помнил конницу Эпинэ в топях Ренквахи. Нет, это не Ворон её туда загнал, а Кавендиш, командующий пехотой. Он струсил и сбежал, и его место занял отец. Но что может лёгкая кавалерия в обороне да ещё в болотах? Алва тогда упустил момент и не сразу перекрыл Старый Торкский тракт, и будь у них прикрытие из арьергарда, отступление можно было бы обеспечить. Сколько бы народу уцелело, и отец с братьями…

Робер вдруг запнулся за фразу «Алва упустил момент», и в голову пришла мысль: а что, если Алва сделал это намеренно, давая им возможность уйти? Ведь позволил он Эгмонту умереть достойно.

Робер видел Ворона в деле, Алва ошибок не совершает, не в сражениях уж точно.

Эпинэ качнул головой. Думать о благородстве Ворона не хотелось. С ним ему не по дороге. Как и с опостылевшими лицемерными рожами, называющимися союзниками. К счастью, его поддержала Матильда, которая, как и Робер, была сыта по горло Агарисом, и вдвоём им удалось уговорить Альдо уехать.

В гостеприимном Алате с его нагромождением вздыбленных холмов, шумом сосен, который перекликался с пронзительным стрекотанием цикад, Роберу даже понравилось. Здесь как будто даже легче дышалось, а лето было ярким и солнечным. Вот только домой всё равно хотелось не меньше, чем в сером и унылом Агарисе. Может быть, потому, что Алат граничил с Талигом, и до этой этой самой границы было рукой подать.

От воспоминаний Робера отвлекли звуки охотничьих горнов. Внизу собаки уже подавали голос, кажется, псарям всё же удалось собрать свору, которую теперь они изо всех сил пытались удержать.

— Собаки, похоже, взяли верный след, — сказал Дуглас Темплтон.

— Наконец-то, — Альдо надвинул на самый лоб шляпу, венчавшее её белоснежное перо качнулось в неподвижном воздухе.

Робер заметил, как сюзерен поправил стремя, зацепившееся за носок сапога.

— Альдо, всё в порядке?

— Да, — постукивая кнутом по седлу, с лёгкой досадой ответил принц. — Поехали уже, рассвело, — Альдо поднял руку, привстал в стременах и тут же выругался, почувствовав, что теряет равновесие.

— Подожди, я посмотрю, — Робер спешился, чтобы проверить седло.

— Этот новый грум просто олух! — вновь рассердился принц. — Я ещё два дня назад говорил ему поправить кожу.

— Нужно вернуться, — сказал Робер, потрогав потёртый ремень.— Вряд ли у кого-то найдётся запасной.

— Вот ещё! — раздражённо фыркнул Альдо. — Вперёд! — крикнул принц, дёрнул поводья и помчался вниз с холма. — Эпинэ, не отставай!

— Альдо, это опасно! — крикнул ему вслед Робер, но в ответ услышал лишь звуки охотничьих горнов.