(не) Желанная. Сапфировая герцогиня

Глава 54

Без Рокэ особняк опустел. Он превратился в холодный, неприветливый дом, в котором Риченде не хотелось находиться, и потому она много времени проводила в саду или на террасе, выходящей во внутренний двор. Особенно тяжело ей приходилось одинокими вечерами, наполненными тоской и томительным ожиданием. Укутавшись в шерстяной плед и с чашкой горячего шадди, она подолгу сидела в плетёном кресле, рассматривая смену вечернего света на ночную темноту.

Череду пустых и однообразных дней скрашивали визиты друзей. За прошедшие с отъезда Рокэ десять дней Марианна и Робер, в чьих отношениях Риченда заметила перемену, приезжали к ней несколько раз. А сегодня утром Лионель прислал записку, в которой сообщал, что навестит её с приехавшей в столицу матерью.

Графиню Савиньяк Риченда видела лишь однажды — в прошлом году на Фабианов день. Тогда она произвела на неё неприятное впечатление надменной, высокомерной особы, так похожей на своего старшего сына.

Вот только со временем выяснилось, что с выводами относительно Лионеля Риченда поторопилась. Она вообще судила о людях, по сути ничего о них не зная, идя на поводу чужого мнения, которое ей настойчиво навязывали «доброжелатели».

Лионель совершил преступление ради неё, ну, а Рокэ… Ненавистный когда-то Кэналлийский Ворон сейчас стал самым важным человеком в жизни, без которого она больше не мыслила своего существования. Риченда была почти уверена в том, что и о графине Савиньяк при ближайшем знакомстве она изменит своё мнение. Рокэ давно знал и бесконечно уважал эту женщину, а он не ошибался в людях.

Арлетта Савиньяк появилась в особняке на улице Мимоз в сопровождении сына, который, к огорчению Риченды, очень скоро был вынужден покинуть их, сославшись на дела. Риченда понимала, что в отсутствие Рокэ Лионелю пришлось принять на себя всё бремя ответственности за Талиг, и потому не задерживала.

Оставшись наедине с графиней, Риченда сразу почувствовала неловкость. Разговор не складывался, они обе молчали, Риченда — теребя в руках веточку жасмина, её гостья — рассматривая или делая вид, что изучает горизонт. И в этой повисшей паузе, в этом затянувшемся молчании всё явственнее ощущалась напряжённость.

Риченда догадывалась о её причинах. Графине Савиньяк дочь мятежника Окделла не нравилась. Ничего удивительного, учитывая то, что к Рокэ Арлетта относилась как к сыну, а будучи посвящённой в то, что произошло на Винной улице, когда Рокэ едва не погиб, ненавидела всё и всех, связанных с именем Эгмонта Окделла.

— Я сожалею о том, что вам пришлось приехать в Олларию, — прямо сказала Риченда. — Рокэ просил вас составить мне компанию? Уверяю, в этом нет необходимости.

Арлетта повернулась к ней вполоборота и после небольшой паузы произнесла:

— Найдётся человек пять, включая моих сыновей, которым я бы ни при каких обстоятельствах не смогла отказать в просьбе. Рокэ в этом списке на первом месте.

Риченда оценила то, что Арлетта Савиньяк была прямолинейна и честна, не прячась за учтивостью и показной вежливостью. Она не хотела быть здесь и не скрывала этого. Просьба Рокэ — единственная причина, по которой она покинула свой замок Сэ, приехала в столицу и встретилась с герцогиней Алва.

— Рокэ ошибся, мне не нужна… компаньонка, — повторила Риченда. Эта женщина не даст ей ни единого шанса, так к чему затягивать визит, который очевидно тяготил их обеих. — Мне неловко обременять вас своим присутствием.

Графиня Савиньяк чуть склонила голову набок, но не удостоила Риченду ответом. Однако сдержанное, молчаливое осуждение графини угнетало сильнее, чем если бы она прямо сказала всё, что думает. Натянутая между ними пружина, казалось, вот-вот лопнет.

— Не смотрите на меня так! — не выдержала Риченда. — Я знаю, что всё это из-за меня. Думаете, я не пыталась его остановить? Что я ещё могла сделать? Убить себя сама?! — почти выкрикнула девушка, сломав ветку в своих руках и отшвырнув её прочь.

На фоне физического истощения и нервного напряжения последних дней Риченда прочно заблокировала свои эмоции и, казалось, только сейчас всецело осознала, что может больше никогда не увидеть Рокэ. Понимание этого расползалось внутри леденящим кровь ужасом. Что-то надавило на грудь, сбивая дыхание, сковывая спазмом горло и заполняя глаза слезами. Риченда зажала рот рукой, пытаясь подавить подступающие к горлу рыдания.

Графиня Савиньяк пытливо прищурилась, но в её взгляде уже не было прежнего недоверия и отчуждённости.

— Поплачьте, — вдруг тихо сказала она.

Риченда не выдержала и, всхлипнув, зарыдала, спрятав лицо в ладонях. К её удивлению, Арлетта обняла её за плечи и несколько минут терпеливо ждала, пока девушку перестанет трясти.

— Поплачьте, — повторила Арлетта, успокаивающе гладя её по волосам. — Плакать и молиться нужно о живых. Мёртвым это уже без надобности.

Она произнесла эти слова спокойно и без эмоций, но Риченде вмиг стало не по себе. Она устыдилась, но не своей слабости. Рокэ, где бы он сейчас не находился, был жив, и Риченда могла надеяться на его возвращение, у Арлетты уже давно никаких надежд не было.

Она потеряла мужа одиннадцать лет назад, когда Карл Борн поднял первое восстание против Олларов. Арно Савиньяк поехал вразумить человека, которого всегда считал другом, но получил пулю.

Риченда не могла себе вообразить, что бы с ней стало, если бы Рокэ погиб. Наверно, её собственное сердце остановилось бы в тот же миг.

— Простите меня, — прошептала Риченда, отнимая ладони от раскрасневшегося лица.

Арлетта молча вытащила из рукава алый платок с вышитыми инициалами и, повернув лицо девушки к себе, вытерла её мокрые щеки. Риченда ей не мешала, лишь прикрыла веки, чтобы не встречаться с графиней взглядом, но потом не выдержала и, заглянув в тёмные глаза гостьи, тихо спросила:

— Как вы пережили это?..

Что-то в лице Арлетты едва заметно дрогнуло, но овладевшие ею чувства погасли так же быстро, как появились.

— Пережила?.. Мысленно я каждый день с ним разговариваю.

***

Во сне она пробиралась сквозь густой и влажный туман, окружающий её со всех сторон. Она хотела кричать, позвать на помощь, но не могла. Слёзы текли по её лицу, ослепляя и вынуждая идти с вытянутыми руками, чтобы не наткнуться на невидимую преграду. Вокруг был туман, холод и больше ничего. Её самой будто бы не было.

Неожиданно её нога ступила в пустоту, и началось затяжное падение в чёрную бездну — безмолвное и оттого ещё более ужасающее. Это был не полёт, как иногда бывает во снах, а именно падение, разрывающее сердце и лишающее разума, и оно длилось и длилось, казалось, целую вечность. И где-то там, на дне, она знала это, её ждет нечто такое, что разум не смог бы осознать и принять…

Риченда вынырнула из кошмара, будто из затягивающего омута, всем телом ощущая мокрое прикосновение пропитанных ледяным потом простыней и неподдающиеся воле волны нервной дрожи, сотрясающие её.

Смена обстановки оказалась такой резкой — ещё секунду назад она летела в пропасть, а уже через мгновение перенеслась в свою комнату, что ей понадобилось какое-то время для того, чтобы осознать, где она находится.

Несколько секунд Риченда лежала неподвижно, страшный морок отступал, а разум медленно выпутывался из теней провального сна. Когда вязкая тишина и полумрак спальни окончательно материализовались в ощущение реальности, она села на постели, отбросив влажное покрывало.

— Сон… только сон, — тихо прошептала Риченда, прикладывая руку к груди, где лихорадочно колотилось сердце.

Она была дома, в безопасности, но ощущение тяжести и холода внутри не покидало её. Сердце внезапно тоскливо сжалось от странного ощущения потери, которую она не могла понять. Риченда могла бы подумать, что это запоздалая тоска по Рокэ, которую она не позволяла себе проявлять, но что-то внутри неё знало, что её потеря — в этом сне.

Риченда встала с постели, голова кружилась. Накинув на плечи пеньюар, она медленно вышла из комнаты, чувствуя себя так, будто ещё находилась во сне.

Тёмный коридор был пуст, Риченда прошла его, касаясь рукой стен, потом толкнула дверь в кабинет и переступила порог.

Комнату слабо освещал сероватый предутренний свет, пробивающийся сквозь неплотные гардины. Воздух был тих, спокоен и… будто бы мёртв. Здесь больше не витали запахи моря и морисских благовоний. Предметы обстановки казались покрытыми тонким слоем серого пепла — неуловимым налётом, который всегда остаётся от разбитой, так никогда не ставшей явью мечты…

Риченда бесцельно бродила по комнате, пытаясь выровнять дыхание и закрывая глаза в надежде, что через мгновение, когда она откроет их, Рокэ окажется рядом, и вновь мягко блеснут навстречу синие, словно море, глаза. Она прижимала к лицу жёсткую материю его камзола, пытаясь уловить призрачный горьковатый аромат. Прислонялась пылающим лбом к холодному стеклу окна и плакала, стоя над вазой, из которой выглядывали жухло-бордовые мёртвые розы.

Риченда всё сильнее чувствовала, как внутри неё обнажает свою пасть чёрная пустота. Все мысли вынесло из головы, будто пух — резким порывом ветра. Все, кроме одной, которая недвижимым камнем замерла внутри, превращаясь лишь в одно страшное слово, которое она не решалась произнести. Сопротивляясь и не желая принимать его, Риченда накрыла ладонью обручальный браслет.

Сапфиры в нём были ледяными.