(не) Желанная. Сапфировая герцогиня

Глава 40

Секретарь кардинала распахнул двери, Риченда прошла внутрь и оказалась в довольно просторном, но мрачном кабинете, обитом дубовыми панелями. Тёмные стены и плотно закрытые тяжёлые шторы делали обстановку угрюмой. Даже свет от камина и десятка свечей не спасал ситуацию.

Риченда огляделась, невольно отмечая детали. Винного цвета ковёр на полу, дубовый стол, чёрное резное кресло и хозяин кабинета в нём.

Лицо Дорака было серьёзным и непроницаемым, на пальце сверкал аметистовый пастырский перстень. Седые волосы в сочетании с чёрным кардинальским одеянием придавали ему возраста, и он казался гораздо старше, чем когда Риченда в последний раз видела его.

Сложив руки на груди, Дорак внимательно смотрел на гостью. За его правым плечом безмолвной тенью стоял Лионель Савиньяк.

Риченда невольно напряглась. Что он здесь делает?

Она попыталась отыскать ответ в глазах Савиньяка, но тот смотрел будто бы сквозь неё. Это несколько не совпадало с тем, что он говорил ей час назад, и как-то неуютно, вязко настораживало. Лионель отвёл взгляд, но вместе с прерванным зрительным контактом у Риченды не исчезло это мгновенное и невнятное ощущение гулкости двойного дна.

— Ваше Высокопреосвященство, — поклонилась герцогиня и застыла, ожидая, когда кардинал заговорит с ней.

Какое-то время Дорак лишь сверлил её взглядом, и в тёмном комнате висела напряжённая тишина. Затем кардинал откинулся на высокую резную спинку, жестом пригласил герцогиню присесть в кресло напротив его стола.

Риченда приблизилась, чувствуя, как с каждым шагом сердце против воли начинает биться всё чаще, и осторожно опустилась на край.

Окна были закрыты, но, несмотря на это, в кабинете было очень свежо. Даже зябко. Риченда то смотрела на кардинала, то бросала взгляд на Савиньяка, то прокручивала обручальный браслет на руке. Неизвестность пугала. Не спасало даже то, что за дверью в приемной остался Хуан. Остальных её людей во дворец кардинала не впустили.

— Сударыня, вы здесь для того, чтобы мы прояснили ваше участие в заговоре бывшего кансилльера Талига графа Штанцлера.

— Ваше Высокопреосвященство, я не знаю ни о каком заговоре, — стараясь казаться увереннее, чем была на самом деле, ответила Риченда.

Жёсткие серые глаза, обрамленные глубокими морщинами, впились ей в лицо.

— В ваших интересах говорить только правду, герцогиня.

— Я ничего об этом не знаю, — упрямо повторила Риченда.

— Заговор, имеющий цель убить кардинала Талига и Первого маршала, захватить власть в королевстве и передать её Альдо Ракану. Вашу связь с которым вы не можете отрицать, учитывая то, что, сбежав после восстания вашего отца Эгмонта Окделла, вы четыре года проживали в доме Матильды Ракан в Агарисе.

— Я не поддерживала никаких отношений с Раканами с тех пор, как вернулась в Талиг, — проговорила Риченда, тщательно подбирая каждое слово.

— Неужели? — кардинал сделал многозначительную паузу и усмехнулся. — А как же ваши встречи с неким отцом Джеромом, долгие исповеди и его послания в Агарис после ваших откровений? Я читал их все, а ваш «исповедник» уже дал показания, — подавшись вперёд, Дорак внимательно всматривался в её лицо, и под его пристальным холодным взглядом Риченда едва могла дышать, но все же взяла себя в руки.

— Слово агарисского шпиона против слов супруги Первого маршала…

— Вам не удастся спрятаться за вашим титулом и новым именем, герцогиня Алва, потому как вы обвиняетесь не только в шпионаже в пользу врагов Талига, но и в непосредственном участии в претворении планов Штанцлера. Нам всё известно и о кольце с алым камнем, и о яде в нём, и о попытке отравления герцога Алва.

Риченда нервно сглотнула, бросив взгляд на Лионеля, но тот с застывшим взглядом смотрел прямо перед собой. И тогда она по-настоящему испугалась. Дорак сам узнал о яде, или ему рассказал Савиньяк? Во что именно Рокэ посвятил друга, и как много знает кардинал?

Риченда пребывала в растерянности, лихорадочно сменяющие друг друга вопросы роились в голове, рождая сомнения и путая мысли. С ответом на обвинение торопиться не стоило, но времени не было. Что же делать?..

Думай, Риченда, думай! Даже если Савиньяк рассказал об отравлении Дораку — это всего лишь слова, потому что Рокэ никогда не станет свидетельствовать против неё, а единственный человек, который мог бы подтвердить, что дал ей яд, сейчас в бегах.

— Герцог Алва в чём-то меня обвиняет? — поинтересовалась Риченда, сильнее сжимая пальцами ткань платья.

Дорак нахмурился, взгляд его потемнел.

— Я обвиняю вас именем короля! Маршал Савиньяк, приказываю арестовать герцогиню Алва за покушение на Первого маршала Талига и доставить её в Багерлее для допроса.

Сердце подскочило к горлу, потом метнулось в пятки. Риченда побледнела и вскочила с места, резко отодвинув кресло. Она с ужасом смотрела на Савиньяка, который сделал решительный шаг, но не к ней, как ожидала Риченда, а к кардиналу.

То, что произошло дальше, заняло несколько мгновений.

Риченда увидела как правая рука Савиньяка взметнулась вверх к лицу кардинала, а левая обхватила плечи, лишая возможности вырваться. Затянутая в перчатку ладонь зажала нос и рот, перекрывая дыхание. Глаза Дорака распахнулись неестественно широко. В них не было страха, только удивление, граничащее с непониманием.

Он дёрнулся. Коротко, судорожно, всем телом. Пальцы вцепились в рукав мундира маршала с неожиданной силой — сила эта была отчаянием, животным ужасом, пробивающимся сквозь пелену неверия. Но Савиньяк стоял неподвижно, как изваяние. Ни один мускул не дрогнул на его лице. В темных глазах не было ненависти — только холодная решимость палача, понимающего, что совершает необходимое зло.

Одна секунда. Две. Три. Пальцы кардинала, вцепившиеся в рукав Савиньяка, ослабли, разжались. Упали безжизненно на подлокотник кресла, и аметистовый перстень глухо стукнул о дерево. Тело обмякло, тяжело осело глубже в кресло. Голова запрокинулась, и Риченда увидела лицо кардинала — странно серое, с приоткрытым ртом и остекленевшими, уставившимися в потолок глазами.

Они всё ещё были широко раскрыты. В них застыло то самое удивление. Будто даже в последний миг Дорак не мог поверить, что это происходит с ним — самый влиятельным человеком в государстве, с тем, кто столько лет плёл интриги, уничтожал врагов, возносился всё выше и выше.

Риченда, не отрываясь, смотрела на неподвижное тело. Она не заметила, как Лионель подошёл к ней и, взяв за плечи, заставил отвернуться. Только тогда Риченда позволила себе выдохнуть. Воздух вошёл в лёгкие со свистом, и она поняла, что всё это время не дышала.

— Я закончу здесь, а вы сейчас спокойно выйдете из кабинета и поедете домой, — голос Савиньяка звучал как всегда — деловито и безэмоционально. — И запомните: когда вы уходили, кардинал был жив, а умер позже от сердечного приступа.

Риченда качнула головой в знак согласия, голос не повиновался ей.

— Ступайте, — Лионель слегка подтолкнул её в сторону двери, но, прежде чем открыть перед ней дубовую створку, сказал: — Я полагаю, мы наконец поняли друг друга, герцогиня Алва.

Риченда плохо помнила, как вышла из кабинета, кивнула секретарю кардинала, спустилась по лестнице и Хуан усадил её в экипаж. Впрочем, как и основную часть дороги в особняк.

Ей казалось, что она находится между сном и реальностью, но когда морок наконец спал, от осознания произошедшего у неё задрожали руки. Риченда сцепила их на коленях, несколько раз глубоко вдохнула, тщетно пытаясь успокоиться и унять выскакивающее из груди сердце.

Однажды на её глазах уже убили человека, и ей было так страшно, что она едва не лишилась чувств, сегодня же она просто стояла и смотрела на чужую смерть.

В кабинете Риченда повела себя хладнокровно, но сейчас её буквально трясло от охватившего ужаса.

Дорак хотел отправить её в Багерлее, а Лионель убил его. Невозможно!

Риченде казалось, что она пребывает в каком-то кошмаре. Только бы поскорее вернулся Рокэ! Тогда всё опять будет хорошо, она услышит его голос, увидит устремлённый на неё взгляд, и этот ужасный час забудется, как страшный сон.

Пока тревожные мысли роем клубились в её голове, карета въехала во двор особняка и остановилась возле крыльца. Дверца открылась, и Риченда едва не упала в объятия мужа.

— Рокэ! — изумлённо воскликнула она, обвивая руками его шею.

Не может быть! Это он, целый и невредимый, стоит тут, рядом с ней. Едва опомнившись, она схватила его за руки и взволнованно заглянула в глаза.

— Когда ты вернулся?

— Только что. Ты была у Дорака?

— Да, там... Лионель убил кардинала, — выдохнула она. — Сказал, что его смерть будет выглядеть как сердечный приступ, и велел мне ехать домой.

Не задавая вопросов, Рокэ коротко распорядился:

— Иди к себе и жди меня.