(не) Желанная. Сапфировая герцогиня

Глава 28

Неизвестность изматывала и томила, заполняясь бессонницей и глухим отчаянием. К полуночи Риченда ощущала невыносимую усталость, но спать не могла. Вина перед Рокэ, как змея, жалила душу. То, что она сказала ему, в чем обвинила — было чудовищным.

Когда послышался звук поворачивающего ключа в замке, девушка даже не шелохнулась. Потом раздался знакомый стук: два коротких удара и через паузу ещё один.

Риченда приподнялась на кровати и посмотрела на дверь. К встрече с тем, кто стоял по другую сторону, она не была готова, но вместе с тем именно сейчас отчаянно нуждалась в ней, поэтому встала с постели, на которой так и лежала в одежде, и открыла дверь.

Рокэ выглядел не менее уставшим и потерянным.

— Можно войти? — выражение его глаз было серьёзным и в то же время просящим.

Риченда почувствовала, как внутренне сжимается, и молча отступила. Но не успела она сделать и шага, как снова услышала его голос, преисполненный надежды:

— Дана, пожалуйста, — выдохнул Рокэ, и её будто окатило ледяной водой.

Раньше, уже очень давно, в почти казавшееся неправдой время между тем, называл он её Даной или Ричендой, пролегала граница. По одну сторону которой они были чужими друг для друга людьми, по другую — самыми близкими.

Он не называл её Даной с того самого дня, когда просил остаться, а она, не объяснив, не сказав вообще ничего, жестоко его оттолкнула и на несколько долгих месяцев уехала в Надор. С тех пор он не говорил ей «Дана», и теперь даже за одно это она не могла не выслушать его.

— Проходите, — произнесла Риченда и заметила, как по его лицу прошла волна облегчения.

Рокэ перешагнул порог, закрыл за собой дверь, потом снова посмотрел на неё и сказал:

— Я сожалею, что напугал вас.

— Рокэ, я… я не думала так, как сказала. Мне было больно, и я хотела причинить боль вам.

— У вас получилось, — выдохнул он почти беззвучно, и глухое звучание его голоса отдалось чем-то горестным внутри неё.

Рокэ немного помолчал, потом нахмурился каким-то своим мыслям и, чуть склонив голову набок, сказал:

— Мне казалось, я в точности знал всё, что вы можете сказать, все обвинения, которые услышу, но это… К этому я оказался не готов.

— Мне очень жаль.

— Нет, не извиняйтесь. Кажется, только сейчас я понял, до чего нас довело молчание. Только сейчас мне стало отчётливо видно,чтоя делаю. Будто кто-то провёл черту, за которой ничто не останется прежним.

— И вы ответите на мои вопросы?

Рокэ кивнул, соглашаясь. Риченда подошла к камину, в котором медленно догорали длинные, широкие поленья и, готовая к долгой беседе, опустилась в кресло. Она какое-то время смотрела на огонь, от которого исходило мягкое оранжевое тепло и, собравшись с силами, задала свой первый вопрос:

— Вы видели список кардинала?

— Нет, — не раздумывая, ответил Рокэ. — Даже если он существовал, Дорак не стал бы мне его показать, тем более, если там было ваше имя. Но я знал, что такой список есть у Штанцлера, и он покажет его вам, когда придёт подходящее время.

Штанцлер рассчитал всё безупречно — сейчас Риченда это понимала. Он появился как раз в тот момент, когда она готова была поверить чему угодно.

— Фальшивка, которая заставила бы меня отравить вас, — удручённо покачала головой Риченда. — Я должна была догадаться, что он лгал мне, как и раньше. И еще вы не отдавали приказ убить Оноре.

— Не отдавал. Хотите ещё о чём-то спросить?

Ответ на третий вопрос о покушение она уже знала, поэтому спросила другое:

— Почему вы велели Хуану увести меня в Агарис?

— Как вы узнали? — с неподдельным удивлением спросил Рокэ, вероятно, ожидая другого вопроса.

— Сейчас уже не важно. Расскажите мне.

— Перед дуэлью ваш отец обратился ко мне с просьбой позаботиться о его наследнице. Отдал письмо к вашей матери, в котором распоряжался отправить вас в Агарис к Матильде Ракан. Признаюсь, в тот момент я меньше всего ожидал такой просьбы.

— Он знал, что умрёт.

— Я понял это, только когда на линии он даже не дёрнулся в мою сторону, — ответил Рокэ с неуловимой тенью сожаления в голосе.

— Но почему вы согласились? — задала Риченда мучивший её вопрос. — Зачем так рисковать из-за той, которую вы даже никогда не видели, ведь это государственная измена, и если бы Дорак узнал…

— Вы сами сегодня сказали: вызов. В данном случае я сам себе его бросил: смогу ли переиграть Дорака? К тому же, пусть по глупости и гордыне, но я дал слово вашему отцу.

— Ваши люди следили за мной в Агарисе?

— Присматривали, — уточнил Рокэ. — Я сам каждый год зимой инкогнито приезжал из Кэналлоа в Агарис, чтобы убедиться, что с вами всё в порядке.

— Вы видели меня? — пришёл черёд удивиться Риченде.

— Я наблюдал за вашим взрослением и за тем, как вы с каждым годом становитесь всё печальнее. И в этом была моя вина.

— Нет, — покачала головой Риченда. — Подавляя восстание, вы выполняли свой долг военного. Но тогда я, конечно, этого не понимала. Что было дальше?

— К сожалению, я не мог помешать вашему возвращению в Талиг. С помощью Лионеля Савиньяка и его людей мне удавалось приглядывать за вами во дворце, но там я не мог гарантировать вашей безопасности. Кроме того, вы ввязались в опасную игру.

— Вы и про «истинников» знали, — вопрос звучал как констатация факта. Конечно, он всё о ней знал, больше это Риченду не удивляло.

— Вы понимаете, чем всё это могло закончиться? — в его голосе звучало неподдельное волнение за неё. — Ваше счастье, что у Дорака были планы на Надор, а доказать причастность Штанцлера к вашему шпионажу он пока не мог. Но это был лишь вопрос времени.

— Поэтому вы женились на мне? Чтобы забрать из дворца, помешать кардиналу выдать меня за Манрика и передать им Надор, а ещё чтобы иметь возможность самому меня контролировать?

Его молчание красноречиво подтвердило все её догадки. Он делал всё это, чтобы сдержать слово, данное её отцу.

Я лишь выполняю свои обязательства.

Риченда встала и отвернулась к огню. Она не могла сказать ему то, что должна, глядя в глаза.

— Я освобождаю вас от обещания, которое вы дали моему отцу. И возвращаю вашу клятву, данную мне у алтаря.

— А я вашу — нет, — неожиданно услышала Риченда и обернулась.

— Почему? — она сделала один широкий шаг и остановилась прямо перед ним, запрокинув голову и пытаясь безуспешно понять, почему он не хочет избавиться от опрометчиво данных обещаний, которые, без сомнения, его тяготят. — Почему вы не хотите развода?

— Я люблю вас.

Его ответ заставил её на миг оторопеть. Больше всего Риченда боялась — это выжигало её изнутри — что для Рокэ она никогда ничего не значила, но сейчас, узнав, что ошибалась, она испытывала двоякие ощущения.

Он так долго скрывался от неё, играл её чувствами, что сейчас его слова казались безумием. Тем более после того, что она видела в будуаре. Ей хотелось прогнать эти воспоминания, опустошить голову, забыть. На какое-то время даже казалось, что это удалось, но они всё равно оказывались сильнее, и Риченда знала, что никуда от них не денется.

Девушка растерянно моргнула, словно приходя в себя. И напряжение, до предела сгустившееся в комнате, начало медленно рассеиваться.

— Я не знаю, что вы ко мне испытываете, но это не любовь, — сказала она и попыталась отвернуться, пряча повлажневшие глаза. И тут же почувствовала, как его ладони осторожно легли на её плечи.

— Дана, Катарина и я…

— Нет! Не хочу ничего слышать о ней! — срывающимся голосом выкрикнула Риченда, пытаясь сбросить его руки, но он лишь крепче сжал её плечи.

— Между мной и Катариной давно ничего нет и быть не может, — сказал Рокэ, и какая-то частичка её отчаянно хотела верить этому. — С того самого дня, когда я сделал вам предложение.

Призрачная надежда, что теплилась в душе, разгорелась сильнее, когда Риченда услышала его признание, но в то же время она понимала, что не должна верить, если не хочет вновь оказаться наивной и обманутой дурочкой.