(не) Желанная. Сапфировая герцогиня

Глава 18

От Надора до столицы можно добраться за двенадцать дней, но Риченда так торопилась вернуться в Олларию, что переступила порог особняка на улице Мимоз уже через десять.

Тревожное ожидание встречи уступило место сметавшему всё на пути радостному волнению. Но оказалось, что Рокэ ещё не вернулся из Кэналлоа. Хуан сообщил, что ожидает соберано не раньше, чем через месяц. Риченда расстроилась: как глупо с её стороны было надеяться, что он ждёт её в Олларии.

Чем занять себя, Риченда не знала. Двор уехал на праздники в Тарнику, впрочем, герцогиня и сама не испытывала никакого желания лицезреть придворных шаркунов и сплетниц.

Утром следующего дня, укладывая ей волосы, Лусия спросила:

— Дора поедет в Нохское аббатство?

— Зачем? — удивилась Риченда.

— Там будет спор двух церковников. Кардинала Сильвестра с агарисским епископом Оноре.

— Епископ ордена Милосердия, — вспомнила Риченда. В Агарисе она несколько раз была на его проповедях. — Я видела его в Святом городе. Он хороший человек.

— Но у нас ему не рады. Особо черноленточники.

— Кто такие черноленточники? — спросила Риченда. За время, проведённое в Надоре, она совершенно выпала из столичной жизни. — Нас не было с зимы, а будто год прошёл.

— Говорят, что новый епископ Авнир, основал Лигу Святого Франциска, вот они-то и сеют смуту и призывают то ли изгнать, то ли перебить всех эсператистов, потому как они еретики. А черноленточниками их зовут, потому что черный бант на плече носят. Вроде как отличительный знак.

— Уверена, что беспорядков в городе не допустят, — сказала Риченда. Она решила поехать в Ноху и послушать епископа Оноре, а если получится, то переговорить с ним и попросить благословения.

…

Риченда вошла в переполненный зал теологических дискуссий и оглянулась по сторонам в поисках свободного места. Одно из них находилось в третьем ряду, рядом с комендантом столицы, но встречаться с ним она не хотела.

— Сударыня, прошу вас, присаживайтесь, — раздался справа приятный женский голос, и Риченда обернулась. Ей приветливо улыбалась красивая брюнетка в чёрном бархатном платье. Рядом с ней пустовали свободные кресла.

— Благодарю вас…

— Баронесса Капуль-Гизайль, — представилась темноглазая красавица, и губы Риченды невольно сложились буквой «о». При дворе она много слышала о баронессе, хоть и никогда её не видела.

Марианна Капуль-Гизайль, более известная как «Звезда Олларии», была самой дорогой куртизанкой. В её салоне собиралось исключительно мужское общество почитателей женской красоты. За внимание роскошной баронессы поклонники готовы были драться на дуэли, биться за карточным столом и раскошеливаться на кругленькие суммы. Разумеется, имея такую репутацию, в высшем свете баронесса принята не была.

Риченда совершенно бестактно рассматривала роскошную черноволосую красавицу, которая даже в скромном наряде приковывала взгляды находящихся в зале мужчин сильнее, чем если бы была в самом смелом платье, и думала о том, что ей никогда не приходилось видеть столь красивую и притягательную женщину.

— Герцогиня Алва, — наконец нашлась Риченда и представилась. Ей стало неловко за своё поведение, но баронесса, кажется, не обиделась, она по-прежнему смотрела приветливо и улыбалась красиво очерченными губами. — Я вам очень признательна, баронесса.

— Прошу, называйте меня Марианна, — огромные тёмно-карие глаза просияли, улыбка стала ещё приветливее.

Риченда опустилась в кресло рядом с Марианной и тут же заметила, как граф Крединьи обменялся выразительным взглядом со своим соседом. К вечеру о том, что супруга Первого маршала завела дружбу с куртизанкой, будут болтать в каждой гостиной. «Ну и пусть», — решила Риченда. Ей нет дела до слухов, к сплетням относительно своей персоны она давно привыкла и научилась не обращать на них внимание.

К тому же, ей нравилась новая знакомая. Открытый взгляд и искренняя улыбка, за которой Марианна не прятала показную учтивость, располагали к себе.

— А вот и барон, — Марианна повернулась к подошедшему к ним невысокому господину, одетому в золотистый камзол с коричневым узором. — Сударыня, разрешите вам представить моего супруга.

— Барон Капуль-Гизайль, — учтиво поклонился маленький барон, касаясь губами затянутой в перчатку руки Риченды. — Для нас честь знакомство с вами, герцогиня.

— Мне очень приятно, барон, — улыбнулась Риченда. Именно таким она и представляла себе собирателя и ценителя древностей, птиц и музыки, коим слыл Капуль-Гизайль.

— Констанс, — расплылся в улыбке круглолицый барон, продемонстрировав во всей красе свои белоснежные зубы, — но друзья зовут меня Коко.

«Как мило», — подумала Риченда. Определённо, эта пара ей нравилась всё больше.

— А господин Первый маршал не посетит диспут? — поинтересовался Коко.

— Герцог ещё в Кэналлоа.

— О! Так вы совсем одна? — искренне огорчился барон. — Мы не можем этого допустить. Да, дорогая?

— Конечно, дорогой, — кивнула Марианна.

— Сударыня, я и моя супруга будем счастливы, если вы окажете нам честь и посетите наш скромный дом.

— С большой радостью, — согласилась Риченда. — Я так много слышала о вашей коллекции древних антиков. Мечтаю на неё взглянуть.

Щёки Коко порозовели, а глаза заблестели ещё ярче.

— Я лично покажу вам все экспонаты, — с энтузиазмом пообещал он, — некоторые из них совершенно уникальны. Представьте себе — среднегальтарская бронза…

Риченда поняла, что о своей страсти к коллекционированию барон готов говорить часами, но начался диспут, и все вынуждены были замолчать и повернуться к возвышению, где располагались две стоящие друг против друга кафедры, за которыми уже заняли свои места епископ Оноре и хмурый священник в чёрном одеянии.

— Кто это? — тихо спросила Риченда соседку. — Разве кардинала не будет?

— Его Высокопреосвященство неожиданно заболел, — зашептала, склонившись к ней, Марианна, — поэтому олларианскую церковь представляет епископ Авнир.

Преподобный Авнир яростно сверкнул глазами и сразу ринулся в бой, обвиняя эсператистов в богохульстве, идолопоклонстве и чернокнижии. От его громкого грозного голоса Риченде стало не по себе.

Оноре в серой сутане с белым эмалевым голубем на груди — символом ордена Милосердия — слушал оппонента внимательно и выглядел то ли растерянными, то ли удивлённым. Кажется, он не ожидал такого напора, но, когда заговорил, голос его был тих и спокоен, а доводы логичны и убедительны. Авнир же распалялся всё сильнее, перебивал епископа, не желая слушать возражения, и кричал всё громче, обвиняя агариссца во всех смертных грехах.

Он был упрям и невежественен и оттого проигрывал рассудительному и говорящему от сердца Оноре. Тот говорил о людском несовершенстве и слабости, но не осуждал за них. В отличии от Авнира, который с бешено горящими глазами размахивал руками и вопил о том, что человеческое несовершенство и ошибки — оскорбление Создателя, и его следует выжигать каленым железом.

Риченде стало страшно. Как священник — посланник Создателя на земле — может быть таким жестоким и ненавидящим тех, кого должен наставлять и кому призван нести Свет и слово Его?

— Всех грешников ждёт страшный суд! — в исступлении закричал Авнир, обращаясь к притихшему залу. — Создатель покарает тех, кто отступился от истинной веры!

Сказано это было с такой яростью, что Риченда вжалась в кресло с одним-единственным желанием бежать из Нохи как можно дальше, но встать и уйти посреди диспута она не могла.

— Он сумасшедший! — потрясённо прошептала Марианна, и Риченда не могла не согласиться с ней.

Злоба Авнира походила на безумие, казалось, что он сам готов живьём сжечь всех в зале. К счастью, агарисский священник не поддавался на провокации, а после его слов о том, что все мы любимые дети Создателя, от которых он никогда не отвернётся, всем стало очевидно, что Авнир окончательно повержен, и диспут наконец закончился.

Риченда попрощалась с Капуль-Гизайлями, пообещав непременно прибыть завтра к ним на ужин, и отправилась во внутренний двор аббатства, где Его Преосвященство благословлял всех страждущих, многие из которых привели детей.

Оноре улыбался, хотя и выглядел усталым. Для каждого он находил доброе слово утешения, причащал детей, поил их освящённой водой и отпускал с миром. Риченда дождалась, когда все разойдутся, и, подойдя к клирику, преклонила колени. Тот возложил руку ей на лоб и произнёс молитву-благословение.

— Встань, дочь моя.

Риченда поцеловала руку клирика, поднялась, но уходить не спешила.

— Создатель всегда с тобой. Не сомневайся в нём.

Риченда растеряно подняла глаза на Преосвященного. Как он узнал о её сомнениях?.. В Агарисе про епископа говорили, что он читает людские сердца, словно книгу.

— Ты изгнала ненависть из своего сердца, так открой его для любви. Она преисполнена Света и прогонит твои сомнения, — тепло улыбнувшись, сказал ей Оноре. — А теперь ступай с миром, дочь моя. Да пребудет с тобой милосердие Его.