(не) Желанная. Сапфировая герцогиня

Глава 59

Риченда пробиралась сквозь густой и влажный туман, окружающий её со всех сторон. Она хотела кричать, позвать на помощь, но не могла вымолвить ни слова. Слёзы текли по лицу, ослепляя и вынуждая идти с вытянутыми руками, чтобы не наткнуться на невидимую преграду. Вокруг был туман, холод и больше ничего. Её самой будто бы не было.

Неожиданно нога ступила в пустоту, и началось затяжное падение в чёрную бездну — безмолвное и оттого ещё более ужасающее. Это был не полёт, как иногда бывает во снах, а именно падение, разрывающее сердце и лишающее разума, и оно длилось и длилось, казалось, целую вечность.

Что-то гулко ударило в уши, и сгустившаяся темнота взорвалась ослепительно ярким светом, а потом всё разом погасло. Но в это краткое мгновение Риченда успела увидеть, что у бездны есть дно, и она к нему стремительно приближается.

Едва успев выставить руки, она упала на неровную каменистую поверхность. Охваченное ужасом сознание скручивалось в тугой узел, дышать становилось невозможно. Но вдруг она услышала тихий голос, зовущий её по имени.

Собрав все силы, Риченда открыла глаза. Темнота и могильный холод окружали её со всех сторон. Девушка медленно повела головой вправо-влево, до рези в глазах всматриваясь в зловещую черноту, окутанную пугающей тишиной.

— Рокэ?..

Ответа не последовало. Рокэ рядом не было, она чувствовала это, но ещё явственнее ощущала, что нужна ему. Сейчас. Иначе станет поздно.

— Нужно найти его, — сказала себе Риченда, силясь подавить накатывающую тревогу.

Превозмогая боль, она с тихим стоном приподнялась, вытянула руку вправо и, нащупав каменную поверхность стены, опираясь о неё, встала. Глаза привыкли к царившему вокруг мраку, но куда идти, она не представляла.

Когда в зловещей тишине послышался шорох, преодолевая страх, Риченда снова попыталась вглядеться в вековую тьму перед собой. Опять едва уловимое движение и тот же шорох, как будто перья или густая шерсть задевали каменные стены. Там точно что-то было.

Мрак еле заметно шевелился, словно к ней кто-то приближался. По полу отчётливо шуршали мягкие, будто бы кошачьи шаги. Когда из темноты послышалось шипение, по телу девушки пробежала дрожь.

Риченда вздрогнула и рванула прочь, туда, где не было видно даже своих рук, если вытянуть их впереди себя. Риченда не понимала, как ей удавалось бежать, не натыкаясь на каменные стены. Словно какая-то неведомая сила вела её по этому нескончаемому лабиринту.

Шаги за спиной, казалось, стихли, Риченда остановилась, переводя дыхание. Постояв с минуту, пошла дальше, вслушиваясь, как скрежещут камешки под подошвами её ботинок, — то был единственный звук, различимый в этой неживой, неестественной тишине. А потом раздался ещё один — точно кто-то раздражённо цокнул языком, и в темноте загорелись и уставились на неё два немигающих неестественного синего цвета глаза.

Риченду обуял никогда не испытываемый ею доселе первобытный страх, она отступила на шаг назад и почувствовала, что упёрлась спиной в стену. Казалось, сама жизнь замерла в ней в тот миг.

Не понимая, почему ноги не желают оторваться от земли и пуститься в бег, девушка как заворожённая смотрела, как от густого сумрака отделилась высокая фигура обладательницы тех самых глаз.

Риченда видела отдельные её черты, но образ пока никак не складывался в цельную картинку, словно незнакомка не хотела, чтобы Риченда запомнила её внешность. Женщина не была ни юна, ни стара, её неестественно светлая кожа мерцала в темноте, как и белоснежное одеяние, клубившееся вокруг неё живым туманом.

Нечёткие подрагивающие очертания наконец замерли, и Риченда смогла рассмотреть длинные, тёмные волосы, струившиеся по плечам, плотно сомкнутые губы. Лицо с точёными чертами как будто вообще не выражало никаких эмоций, и лишь небесного цвета глаза полыхали холодным пламенем, распространяя немую и такую сокрушительную силу, что Риченду бросило в дрожь.

Незнакомка напротив смотрела безэмоционально и пристально, и этот взор проникал глубоко под кожу. Риченду парализовал страх под этим леденящим взглядом внимательных глаз, но паники не было, она не пыталась звать на помощь или бежать.

С неуместной холодностью разума она понимала, что это всё равно бесполезно, будто где-то в глубине души смирилась и приняла всё то, что бы сейчас ни случилось. Риченда не тешила себя иллюзиями насчёт того, кто это мог быть, и умом понимала, что шансов сбежать у неё нет.

Перед ней стояла Синеглазая Сестра Смерти.

Та самая, что по легендам стерегла покой Изначальных Тварей — злобных, полуразумных первых обитателей этого мира, запертых в Лабиринте — бесконечных подземельях, начинающихся под Гальтарой и уходящих в глубь земли.

Лабиринт! Вот куда она попала. Рокэ уехал искать вход в подземную Цитадель и, вероятно, нашел, раз и её забросила сюда какая-то неведомая сила.

Риченда не пыталась анализировать произошедшее, она знала лишь одно — нужно найти Рокэ, вот только встреча с Сестрой Смерти не сулила ничего хорошего.

— Зачем ты явилась сюда? — сурово поинтересовалась хозяйка Лабиринта, сделав шаг навстречу незваной гостье. Казалось, Риченда ощущала её холодное дыхание — дыхание самой смерти. — Твоё время пройти Лабиринт не пришло.

Церковные догмы учили, что после смерти душа попадает либо в Рассвет, либо в Закат, но древние верили, что умершему сначала предстоит пройти Лабиринт — путь в посмертие. Прожившие свою жизнь недостойно туда не добирались, становясь добычей обитавших в Лабиринте Изначальных Тварей.

— Его тоже, — Риченда наконец справилась с парализующим страхом. Дрожь и волнение унялись, и на их месте возникла ледяная неприязнь. Она не отдаст ей Рокэ!

— Он сам сюда пришёл и здесь останется. Я предупреждала: королевой тебе не быть.

Риченда вспомнила ночь после венчания и синеглазую незнакомку в зеркале. Тогда она решила, что всё это ей привиделось, и зловещее предсказания забыла.

— Я никогда не желала короны, — сказала Риченда. — И Рокэ тоже. Он ищет способ снять проклятие. Это возможно?

— Пройдя Лабиринт. Но выходы ведут лишь в посмертие, в твой мир он не вернётся.

— Но ведь тем, кто был привязан к земной жизни, порой удавалось вернуться, чтобы завершить незавершённое, — вспомнила Риченда то, что когда-то прочла в древних трактатах.

— А ты поумнела, — недобро усмехнувшись, заметила хозяйка Лабиринта.

— Он последний Ракан и не может покинуть мир, не оставив наследника. Даже ты не в силах помешать закону Мироздания.

— Он останется здесь, — твёрдо повторила Сестра Смерти.

— Я этого не допущу! — Риченда с вызовом посмотрела в сверкающие гневом глаза. — Что ты хочешь взамен его жизни?

— Со мной не торгуются.

— Я готова остаться здесь вместо него.

— Какое самопожертвование, — вновь усмехнулась Сестра Смерти. — Во имя чего?

— Любви, — не задумываясь, ответила Риченда.

— Любви… — тихим эхом повторила Сестра Смерти с едва уловимой тенью сожаления в голосе.

— Тебе не понять.

— Ошибаешься, я помню. Любовь — это больно. Так больно, что кажется, будто теряешь возможность дышать, словно внутри что-то разбивается, осколки вонзаются в сердце, и больше не чувствуешь ничего, кроме этой разрывающей сердце боли, — женщина говорила тихо, а потом покачала головой — с усталостью и горечью в глазах, подняла на Риченду влажный взгляд, и её боль острым концом вонзилась в герцогиню.

Риченде вспомнилось предание о самой трагичной истории любви со времён сотворения мира: боги создали этот мир, но перед тем, как покинуть его, они должны были оставить наследников, что правили бы им, помогая Императору Ракану. Сыновья богов и стали первыми главами Великих Домов.

Один из богов, звали его Унд, полюбил свою избранницу всем сердцем, но она не смогла подарить ему сына. Для того чтобы завершить дело защиты созданного мира, Унд был вынужден взять себе другую женщину, ставшую родоначальницей Дома Волн.

Возлюбленная Унда хотела умереть, но он умолил её остаться жить, поклявшись исполнить любую её просьбу. Что это была за просьба, осталось тайной, известно лишь, что Унд её исполнил. Судьба несчастной женщины была неведома, но даже сейчас, спустя тысячелетия, ходили легенды о том, что Оставленная до сих пор бродит по подземным переходам и галереям, дожидаясь его возвращения.

— Оставленная?.. — тихо вымолвила потрясённая Риченда.

— Теперь меня называют по-другому.

— Синеглазая Сестра Смерти. Это было твоё желание? Ты скрылась в этой тьме, чтобы забыть?

Оставленная молчала. Любовь бога подарила ей не только вечную жизнь, но и вечную боль.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Риченда. Кем бы сейчас не стала возлюбленная Унда, в душе она по-прежнему оставалась глубоко несчастной женщиной, страдающей от разлуки с тем, кого не переставала любить.

— Тебе жаль? — переспросила Сестра Смерти, и тон её переменился. — Ты права, дочь Скал: последний Ракан не может покинуть мир, не оставив наследника, но что ты станешь делать, если не сможешь дать ему сына?

— То же, что и ты. Я отпущу его.

Синие глаза вновь окинули Риченду внимательным взглядом. Оставленная помолчала, а потом сказала:

— Ты здесь не случайно. В Лабиринте каждый обретает провожатого, которого заслужил.

— Я — проводник для Рокэ? — опешила Риченда.

— Да. Если кто и сможет спасти его, то только ты. Иди, но торопись. Они уже рядом.

— Они?..

— Изначальные Твари, — ответила Оставленная и, отвернувшись, ступила обратно во тьму, из которой явилась. Шагов её не было слышно, точно она растворилась прямо в воздухе.

Преодолев по ощущениям ещё не меньше половины хорны и сбив ноги в кровь, Риченда вновь услышала едва различимый шорох, такой тихий на фоне чёткого хруста её шагов, что и сама сначала не поняла, почудилось ей или нет.

Риченда остановилась и прислушалась. Тишина.

«Показалось», — подумала она и, не обращая внимания на боль в ногах, вновь зашагала вперёд. Но не успела сделать и пяти шагов, как раздался другой звук, заставивший Риченду мгновенно застыть на месте.

То был вздох, тоже тихий, но мучительный, похожий на стон. Где-то далеко впереди замерцало едва различимое пятно света — блёклое, мутно-белое, и Риченда побежала на этот свет.

Светлым пятном оказалась рубашка Рокэ. Сам он без движения лежал на земле, а над ним склонилась… Катарина.

Риченда пришла в ярость: эта гадина и после смерти не успокоилась в своём желании заполучить Рокэ.

— Отойди от него! — грозно приказала Риченда. Катари мертва, а с призраком королевы она как-нибудь справится.

Немой крик застрял у Риченды в горле, когда Катарина повернула голову.

Из-за упавших на лицо посеревших прядей сверкнули ярко-лиловые глаза, в которых полыхало Закатное пламя. Но особенно жутко на бледном безжизненном лице выделялись зло сжатые губы, испачканные алым.

Риченда едва сдержала себя, чтобы не отпрянуть назад.

Жуткая тварь, называть её Катариной не получалось, продолжая злобно сверкать глазами, хищно осклабилась, обнажая окровавленные клыки.

«Она сейчас кинется», — промелькнуло в голове Риченды, сердце в груди колотилось, как сумасшедшее, мысли лихорадочно метались, ища ответ на один-единственный вопрос: что делать?

Взгляд остановился на лежащем рядом с Рокэ мече Раканов. Не сводя глаз с Катарины, Риченда начала потихоньку смещаться вправо, стараясь ступать медленно и не споткнуться. Разгадав её манёвр, тварь в человеческом облике двинулась к Риченде, не переставая рычать и ещё больше обнажив клыки.

Риченда, не останавливаясь, стремилась к мечу, Катарина не отступала, она надвигалась на неё с устрашающим и пугающим взглядом, её нечеловечески лиловые глаза горели и приближались.

Смотреть прямо перед собой Риченде было сложно, боковым зрением она не выпускала из виду меч. Когда до него осталась пара бье, Катарина, сжав когтистые пальцы, неожиданно быстрым движением с шумом и кошачьим визгом бросилась вперёд.

Риченда едва успела отскочить. Упав на колени, она подхватила с земли меч и, удерживая двумя руками, выставила перед собой. Издав громкое устрашающее шипение под стать змеиному, Катарина замерла, не сводя глаз с блестящего лезвия.

— Не подходи! — предупредила Риченда, поднимаясь на ноги.

Тварь испустила жуткий, леденящий кровь рык и в следующее мгновение клацнула зубами практически перед лицом Риченды. Не видя, куда бьёт, та со всей силы рубанула мечом. К ногам рухнуло безжизненное тело, из которого вытекала густая тёмная слизь, вероятно, заменяющая кровь. Поверженное существо вспыхнуло чёрным огнём и исчезло, не оставив следа.

Риченда бросила меч и опустилась на колени перед неподвижно лежащим мужем. Прильнула к его груди, прислушиваясь: мёртв или без сознания?

По телу прошла волна облегчения, когда Риченда услышала едва уловимый стук сердца и прерывистое тихое дыхание.

— Жив! — воскликнула она и, схватив руку Рокэ, прижала к губам. Трепеща, поцеловала прохладную кожу, роняя на неё горячие слёзы и тихо повторяя: — Пожалуйста, очнись.

В полумраке Рокэ выглядел измождённым и уязвимым. Худоба остро очертила скулы, на контрасте с тёмными кругами вокруг глаз кожа казалось ещё бледнее, повсюду виднелись чудовищные кровоподтёки, но самым ужасным были многочисленные раны — укусы и следы когтей.

Спустя пару минут, показавшихся ей вечностью, веки мужа дрогнули, как у пробуждающегося ото сна человека, глаза приоткрылись.

— Рокэ! — воскликнула Риченда, слёзы текли против воли, но на губах мелькнула слабая тень улыбки.

Он медленно приподнялся на локте, несколько секунд молча смотрел перед собой затуманенным взглядом человека, охваченного горячкой или какими-то своими видениями.

Риченду он как будто не видел. Но стоило ей снова назвать его по имени и протянуть руку, как синие глаза распахнулись, словно он вспомнил, где находится, и молниеносно выбросил руку в сторону. Не успела Риченда моргнуть, как смертоносное лезвие оказалось у её горла.

— Рокэ, это я!

Он не ответил, но Риченде и так было ясно, что он ей не верит и принимает за одно из принявших обманный человеческий облик чудовищ.