(не) Желанная. Сапфировая герцогиня

Глава 38

Риченда ходила взад-вперед, и шаги её гулко отдавались в большой, слабо освещённой комнате. Девушка в который раз взглянула на часы. Где же Савиньяк?

Граф был едва ли не последним человеком, которого Риченда хотела о чём-либо просить, но сейчас обстоятельства складывались так, что свои чувства к Савиньяку пришлось забыть. К тому же Рокэ велел в случае необходимости обращаться именно к Лионелю.

В утро его отъезда Риченда вышла на крыльцо проводить мужа, хотя на рассвете, покидая постель, Рокэ просил её не делать этого.

— Не смотри на меня так, я не собираюсь рыдать, — сказала ему тогда Риченда, поправляя наброшенную на плечи шаль. — По крайней мере, не сейчас и не при тебе.

— Я вообще не хочу, чтобы ты рыдала, — тихо ответил Рокэ, сжимая её ладони в своих.

— Значит, не буду. Ведь я не просто жена военного, а Первого маршала Талига, — через силу улыбнулась Риченда, но как бы она ни храбрилась — душа рвалась на части от одной мысли о разлуке. Но она должна была его отпустить, причём так, чтобы Рокэ не беспокоился за неё. В Урготе, куда он отправлялся без армии, а всего лишь с сотней своих гвардейцев, у него и без неё будет достаточно забот. — Езжай и не волнуйся обо мне, — сказала она, усилием воли удерживая голос ровным.

— Дана…

— Нет, в Кэналлоа я не поеду, — предвосхищая его слова, сказала Риченда. Они уже не раз говорили об этом в последние дни, и Риченде удалось настоять на своём, но Рокэ решил предпринять ещё одну попытку. — Туда меня отвезёшь ты. Когда вернёшься.

— Упрямица. Это для твоей же безопасности.

— Мы поедем туда вместе, — твёрдо повторила Риченда. — Штанцлеру сейчас не до меня, он спасает свою шкуру. А Дорак… ты сам сказал, что это был не он. Рокэ, ты ему нужен, очень нужен и даже если он всё ещё зол на меня — не станет вредить, потому что умён и понимает, что нельзя терять курицу, которая несёт золотые яйца.

— Весьма образное сравнение.

— Ты самый ценный человек в Талиге. И не только в Талиге, раз герцог Фома готов выложить столько золота за твою шпагу и воинский талант.

— Если потребуется помощь, сразу обращайся к Лионелю, — предупредил её Рокэ, и Риченда нахмурилась.

— Он меня ненавидит.

— Это не так, — улыбнулся Рокэ. — И он был свидетелем на нашем венчании.

— О, я прекрасно помню его лицо в тот момент. «Рокэ, не ты ли утверждал, что никогда не женишься?» — Риченда попыталась изобразить шипящий злостью голос старшего Савиньяка, и Рокэ расхохотался.

— Ему необходимо время, чтобы понять, что ты не желаешь мне зла, — пояснил он.

Риченда кивнула. Может быть, Лионель и был хорошим другом Рокэ, но её он никогда не примет. Впрочем, Риченду это не слишком заботило. Она никогда не стремилась заслужить одобрение Савиньяка.

— Мне пора, — с нежным пожатием Рокэ выпустил её руки, которые удерживал в своих ладонях, и сердце девушки болезненно сжалось. Она почувствовала себя будто на краю пропасти, до краёв заполненной тягучей смолой отчаяния, готовой в любой момент поглотить её.

— Рокэ, — Риченда шагнула к мужу и, забывая о посторонних во дворе, провалилась в его прощальные объятия, ощущая такую сильную горечь расставания, которой, кажется, никогда прежде не испытывала.

С детства она привыкла к отъездам отца — самого дорого для неё тогда человека, а потом и сама вынуждена была покинуть семью и отправиться в чужой и далёкий Агарис. Ей казалось, что уже в то время она научилась воспринимать разлуки как необходимость, но в это утро, уткнувшись в грудь Рокэ, едва сдерживала слёзы. Она не хотела его отпускать, но он должен был уехать — это она тоже понимала.

И он уехал. Коротко поцеловал её на прощание, вскочил на Моро и уехал. Риченда постояла ещё некоторое время, глядя ему вслед, пока он не скрылся, выехав за ворота.

С того дня прошло больше двух месяцев. Риченда безумно скучала по мужу, но как и обещала — не проронила ни единой слезинки. Одинокие дни Риченда скрашивала прогулками в саду, много читала, при помощи Лусии учила кэналли, ездила в гости к Капуль-Гизайлям, ещё больше сдружилась с Марианной. И, конечно, ждала возвращения Рокэ.

Они не писали друг другу и не договаривались об этом. Риченда не считала нужным отвлекать его от дел, а новостей, нетерпящих отлагательств, не было. Это несколько огорчало Риченду, она очень хотела подарить Рокэ ребёнка и боялась, что после произошедшего больше никогда не сможет иметь детей.

Устав от метаний, Риченда подошла к столу, на котором лежал измятый и вновь расправленный листок со сломанной печатью. Она уже раз десять перечитала послание и выучила его наизусть. Слишком обстоятельное приветствие не предвещало ничего хорошего. За ним шло короткое сухое повеление, не допускающее возражений. Дорак хотел, чтобы она явилась в кардинальский дворец.

Первым желанием Риченды было отказаться, сославшись на недомогание. Так можно было получить отсрочку на несколько дней, но что если Дорак сам явится к ней? Духовному лицу, тем более, самому кардиналу, допустимо навещать страждущих, дабы нести им утешение.

Риченда не знала, что делать, и тогда вспомнила слова Рокэ о Савиньяке. Она послала ему записку с просьбой прийти и теперь с нетерпением ждала графа.

Новый комендант Олларии появился спустя полчаса. Роскошный военный мундир, свидетельствующий о высоком чине, придавал Лионелю значительный вид и ещё более подчёркивал его высокую, статную фигуру. Густые светлые волосы, откинутые назад, открывали строгое мужественное лицо. Выразительные тёмные глаза смотрели прямо и твёрдо.

Всякий раз, глядя на Лионеля, Риченда невольно вспоминала его младшего брата Эмиля и поражалась тому, как, имея одни и те же фамильные черты, братья так кардинально отличаются. Общаться с Эмилем было приятно, Лионеля — хотелось сторониться.

— Добрый день, герцогиня, — церемонно поздоровался Савиньяк. Манеры его как всегда были сдержанно-холодны. — Вы хотели меня видеть?

— Да, граф. Прошу вас, проходите. Желаете шадди или вина? — вежливо поинтересовалась Риченда.

— Благодарю, нет. У меня мало времени.

— Простите, что отвлекаю вас от дел. Рокэ сказал, что я могу обратиться к вам за помощью.

— Чем я могу быть вам полезен? — безучастно осведомился Савиньяк.

— Мне нужен совет, — призналась Риченда. — Вот, взгляните, — она взяла со стола и протянула Лионелю послание Дорака. — Его Высокопреосвященство желает меня видеть. Сегодня.

Лионель быстро пробежал глазами записку и вернул её Риченде.

— Кардинал Талига не тот человек, приглашение которого следует игнорировать.

— Я понимаю. Просто я не знаю, чего он от меня хочет, и потому…

— Не знаете? — чёрные как уголь глаза сузились и смотрели на неё в упор. Безотрывно, изучающе — так, что Риченде стало не по себе.

Она не знала, посвящён ли Савиньяк в историю с кольцом, но что-то в его тоне и взгляде подсказывало ей, что он обо всём если и не знает наверняка, то догадывается. Он и раньше не слишком её жаловал, а теперь и вовсе презирал.

— Когда будете говорить с кардиналом, старайтесь сохранять спокойствие и ни в чём не сознавайтесь. А сейчас, простите, меня ждёт служба, — Лионель поклонился и распахнул дверь. — Всего доброго, герцогиня.

— Граф, — окликнула его Риченда, и Савиньяк обернулся. — Вряд ли вы мне поверите, но хочу, чтобы вы знали: я не желаю ему зла.

Пару мгновений он смотрел на неё с лицом, на котором не выражалось ничего, кроме холодного равнодушия, затем коротко кивнул и вышел.