(не) Желанная. Сапфировая герцогиня

Эпилог 2

Решено было уезжать утром. Рокэ хотел, как можно раньше увести её в Кэналлоа, чтобы дорога на более позднем сроке не повредила ребёнку, к тому же им ещё предстояло задержаться на несколько дней в Олларии — представить Айрис ко двору и проследить за тем, как она устроится во дворце.

Сама Риченда не планировала становиться придворной дамой, и потому они с Рокэ попросили герцогиню Придд стать патронессой Айрис и присмотреть за ней во дворце.

Риченда поднялась в покои матери сообщить об отъезде. Известие о беременности дочери герцогиня восприняла с тем же равнодушным выражением лица, как и сообщение о том, что утром они уезжают.

На этот раз никаких уничижительных замечаний не последовало, Мирабелла лишь холодно кивнула. Риченда поняла, что внука кэнналийца она никогда не примет. Глупо с её стороны было надеяться, что ребёнок сможет хоть что-то изменить в отношении матери к её браку с Рокэ.

— Прощайте, матушка, — склонив голову, проговорила Риченда и поспешно покинула комнату.

Хотелось поскорее уехать из негостеприимного дома, чтобы больше не встречаться с суровой родительницей, по крайней мере, до следующей в том необходимости.

До отъезда она больше не рассчитывала увидеть мать, но, к удивлению Риченды, вечером, когда они с Рокэ и сёстрами ужинали, в столовую, шелестя серыми юбками, вплыла вдовствующая герцогиня Окделл.

Разговоры и смех разом стихли, все поднялись со своих мест, в комнате воцарилась тишина. Риченда напряглась. Появление матери не предвещало ничего хорошего. Младшие испуганно смотрели на взрослых, Риченда — на мать, Айрис — на Рокэ, который, в отличие от остальных, выглядел совершенно спокойным.

— Госпожа герцогиня, — поклонился он, словно обращался не меньше, чем к особе королевских кровей, а не к женщине, считавшей его отродьем Заката.

Нужно было отдать Рокэ должное: учтивость и галантность ему не изменяли ни при каких обстоятельствах. Хотя Риченда и считала, что матушка подобного обращения недостойна.

Мирабелла не удостоила зятя даже кивком, не говоря уже о том, чтобы ответить на вежливость. Она смерила его красноречивым взглядом, в котором читалась явная неприязнь, и произнесла:

— Удивлена, что вы не заняли место хозяина дома.

«Началось», — мысленно простонала Риченда. Матушка явилась устроить скандал, а уж она доведёт до белого каления кого угодно. Однако, Рокэ на провокацию не поддался.

— Сударыня, в Надоре я лишь гость, — не теряя ни капли выдержки и самообладания, ответил Рокэ.

Когда они приехали в Надор и в первый раз сели ужинать, Риченда попыталась усадить Рокэ во главе стола, но он сказал, что хозяйкой Надора всегда останется она, и занял место справа от неё. Он и правда вёл себя в замке как гость, а не хозяин, позволяя Риченде и дальше распоряжаться всеми делами Надора.

Мирабелла досадливо поджала губы. Риченде отчего-то показалось, что ответ Рокэ ей если и не понравился, то удовлетворил.

— Моё мнение о вас не изменится, — холодно сообщила герцогиня зятю. — Но я вынуждена обратиться к вам с просьбой.

— Всё, что в моих силах, — пообещал Рокэ, и Риченда в очередной раз восхитилась его выдержкой.

— Я бы хотела увидеть своего внука или внучку, когда ребёнок родится.

Риченда решила, что ослышалась. Не матушка ли всего час назад всем своим видом демонстрировала, что внук её не интересует?

— Сударыня, я приглашаю вас посетить Кэналлоа, когда вам будет угодно, — сказал Рокэ, и Риченда едва не воскликнула: ни за что! Видеть мать в Алвасете она не желала.

К счастью, герцогиня от приглашения отказалась:

— Столь долгие поездки не для меня.

— В таком случае я обещаю привезти вашего внука или внучку в Надор.

— Благодарю, — сквозь зубы процедила вдовствующая герцогиня и покинула столовую.

Когда за матерью закрылась дверь, Риченда бросила вопросительно-возмущённый взгляд на мужа: как ты мог ей такое пообещать?! При сёстрах Риченда предпочла промолчать, но после ужина непременно поговорит с ним.

— Мы никогда не увидим море? — расстроилась Дейдри.

Эдит рядом с ней тоже едва не плакала от разочарования. Айрис о море не мечтала, сосредоточием всех её желаний сейчас была Оллария. Ей не терпелось поскорее покинуть Надор и стать фрейлиной.

— Конечно, увидите, — успокоила младших сестёр Риченда.

— Но матушка сказала, что не хочет ехать, — напомнила Дейдри.

— Когда мы приедем в следующий раз, то обязательно уговорим её отпустить вас погостить в Кэналлоа, — пообещала сёстрам Риченда. — Если, конечно, соберано не против, — улыбнулась она мужу.

Две пары широко распахнутых серых глаз с нескрываемой надеждой воззрились на сидящего напротив мужчину.

Когда Риченда с Рокэ только приехали в Надор, Дейдри и Эдит с опаской поглядывали на высокого мужчину в чёрном, но спустя несколько дней уже безоговорочно обожали. Риченда в очередной раз убедилась, что под обаяние Рокэ попадают все особы женского пола независимо от возраста.

— Юные дамы, имею честь пригласить вас в Алвасете, — блеснул улыбкой соберано. — Но свою матушку будете уговаривать сами, — предупредил он и, оглянувшись на дверь, будто герцогиня могла его услышать, шепотом добавил: — Я её боюсь.

Сёстры Окделл переглянулись. Первой засмеялась Айрис, мгновение спустя эстафету веселья подхватила Риченда. Через секунду все за столом хохотали в голос.

Утро в день отъезда выдалось ясное и прохладное. У кареты Айрис прощалась с младшими сёстрами. Благословение матери она уже получила. Риченде это лишь предстояло, и потому она в сопровождении Рокэ подошла к стоящей на верхней ступени крыльца герцогине.

— Храни вас Создатель, — сказала ей Мирабелла.

— Прощайте, матушка, — Риченда с дочерней почтительностью коснулась губами протянутой руки, но с места не сдвинулась, потому как герцогиня повернулась к Рокэ.

Мать снова её удивила. Риченда не ожидала, что та выйдет их провожать и уж тем более разговаривать с зятем.

— Герцог, — Мирабелла впервые обратилась к нему по титулу.

Риченда гадала: матушка решила блюсти приличия и не устраивать сцен перед выстроившимися во дворе слугами или в самом деле сменила гнев на некое подобие милости?

— Прошу вас позаботиться о моих дочерях.

Риченда вскинула изумлённый взгляд на мать. И дело было даже не в том, что герцогиня Окделл уже второй раз о чём-то просила своего заклятого врага Ворона.

Риченду поразило другое. Дочерях?! Однажды в этом самом доме Мирабелла сказала, что у неё больше нет старшей дочери, и с тех пор так себя и держала с ней. Что заставило её изменить решение? Неужели известие о внуке всё же смягчило её суровое сердце?

— Разумеется, сударыня, — Рокэ, как всегда, был безукоризненно вежлив, не позволяя себе ни взглядом, ни тоном выказать своё отношение к тёще. Если таковое у него имелось, в чём Риченда сомневалась. Он знал, что Мирабелла его ненавидит, но никогда ни словом, ни жестом не демонстрировал своей позиции к этому.

А потом произошло то, от чего вытянулись лица у всех, кто наблюдал за сценой на крыльце. Вдовствующая герцогиня Окделл протянула руку Кэналлийскиму Ворону, к которой тот склонился и поцеловал.

— И ещё одно, герцог: я благодарна вам за то, что вы сделали мою дочь счастливой.

— Её счастье неотделимо от моего, — Рокэ поклонился Мирабелле и, предложив руку окончательно растерявшейся супруге, помог ей спуститься по лестнице и усадил в карету.

***

Роберто исполнилнился год, когда Рокэ решил везти его в Надор.

— Я обещал твоей матери, — сказал он, когда Риченда предложила отложить поездку еще на несколько месяцев.

Риченда спорить с мужем не стала, он всё равно сделает по-своему. Клятвы и обещания, неважно, кому они были даны, для Рокэ имели первостепенное значение.

Мирабелла встречала их в Гербовом зале, который был украшен с особой торжественностью. Да и сама герцогиня выглядела по-иному.

Матушка хоть и не изменила серым траурным тонам, но ткань её платья — бархат, отделанный по лифу и рукавам изящным кружевом, лишала образ герцогини привычной строгости и аскетизма. Волосы, уложенные в причёску, украшала серебряная сверкающая карасами заколка, вдовья вуаль мягкими невесомыми волнами спускалась по спине вниз.

Пока Риченда рассматривала преобразившуюся мать, Рокэ, держа на руках сына, подошёл к пожелавшей видеть внука тёще.

— Госпожа герцогиня, позвольте представить: Роберто Алва, маркиз Алвасете.

Мирабелла шагнула навстречу внуку:

— Можно?

Рокэ передал ей сына, который, оказавшись на руках незнакомой дамы, даже не думал капризничать. Закусив большой пальчик, он внимательно смотрел на бабушку большими синими глазами.

— Очень похож на вас, — будто с упрёком заметила Мирабелла, но потом не без гордости добавила: — Но в нём течёт и кровь Окделлов.

Риченда выдохнула: кажется, первая встреча прошла спокойно.

Тем же вечером перед сном она пошла проведать сына, но вместо няни обнаружила в детской герцогиню, укачивающую внука. Но что больше всего поразило Риченду: та пела ему колыбельную. Никогда прежде она не видела мать поющей. Риченда даже не предполагала, что она умеет так хорошо петь.

— Позволишь мне побыть с ним? — спросила герцогиня, заметив дочь. — Не знаю, когда увижу его снова.

— Да, конечно… — не смогла отказать ей Риченда.

Вновь сосредоточив всё своё внимание на внуке, Мирабелла заметила:

— Он очень красивый.

— Вы всегда говорили нам, что красота — это зло, — напомнила ей Риченда.

Мать нахмурила высокий лоб, тень улыбки, промелькнувшая на бледном лице, пропала.

— Ни одна из вас ею не обладала, — в голосе родительницы вновь появились прежние строгие нотки, на это раз с оттенком раздражения. — И всё же ты сумела произвести на свет очень красивого ребёнка. Впрочем, твоей заслуги в этом мало.

— Если это не моя заслуга, значит ли это, что вы признаёте, что Рокэ красив? — с трудом сдерживая рвущуюся с губ улыбку, задала каверзный вопрос Риченда.

— У меня есть глаза, — отвернувшись, ответила Мирабелла, чем заставила Риченду улыбнуться ещё шире.

Вернувшись к Рокэ и наткнувшись на его вопросительный взгляд, Риченда сказала:

— Она не спускает Ро с рук и колыбельные ему поёт. Можешь себе представить?

— Порой внуков любят больше детей, — ответил ей муж. — К тому же у неё четыре дочери, и она наверняка мечтала о сыне, которого у неё никогда не было.

— А ещё она сказала, что такая дурнушка, как я, родила такого красивого ребёнка, и что моей заслуги в этом нет.

Рокэ удивлённо замер на мгновение, а потом во весь голос расхохотался.

— Очень смешно! — обиженно поджав губы, возмутилась Риченда.

— Ты самая красивая женщина на свете, — поспешил заверить её Рокэ, заключая в объятия.

В ту ночь Рокэ с таким упоением доказывал ей правдивость своих слов, что сейчас Риченда подозревала, что именно ей они обязаны ещё одному чуду, о котором ей не терпелось рассказать мужу.

— У меня две замечательные новости, — негромко, боясь разбудить сына, сообщила Риченда, спеша поделиться новостями.

Час назад доставили сразу два письма: одно от Марианны, другое от Айрис.

Сестре нравилось при дворе, она стала любимой фрейлиной Её Величества Юлии. «Один Создатель ведает, о чём эти двое могут без устали болтать и смеяться», — писала Риченде патронесса Айрис — Ангелика Придд.

В письмах же самой Айрис всё чаще упоминалось имя старшего сына Ангелики — Валентина, ставшего после скоропостижной смерти отца герцогом и главой Дома Волн. По всему следовало, что сестренка Айри, кажется, влюбилась.

Выбор сестры Риченду не мог не радовать. Валентин Придд казался ей очень достойным молодым человеком. Она помнила тот вечер в загородной Тарнике, когда Валентин, заметив её слёзы, сначала предложил ей платок, а потом рассказал Рокэ, что видел Риченду в парке. Рокэ тоже был весьма высокого мнения о молодом полковнике, пророча ему блестящую военную карьеру и едва ли не должность Первого маршала в будущем.

— Пришло письмо из Эпинэ. Марианна третьего дня родила девочку. Они назвали её Риченда.

После того как Фердинанд Оллар подписал прошение о разводе Коко, Марианна и Робер обвенчались. Это было по-семейному тихое торжество.

После короткого медового месяца Робер вернулся на службу и теперь метался между Эпинэ и Олларией, потому что Марианна решила остаться в Эпинэ, предпочтя столичной жизни тишину и размеренность провинции. Все её переживания относительно того, как примет её свекровь, оказались напрасными. Жозина относилась к невестке, как к дочери. Она говорила, что Марианна вернула в их дом радость. Особенно после рождения внука Раймона. И вот теперь внучка.

— Хм… — многозначительно хмыкнул Рокэ, поведя бровью. — Герцогиня Риченда Эпинэ. Тебе нравится, как это звучит? — без тени улыбки поинтересовался он, а у самого в глазах заплясали смешинки, которые совсем не вязались с серьёзными нотками в голосе и выдавали Рокэ с головой.

Со временем их чувство юмора наконец взаимонастроилось, чему Риченда искренне радовалась. Они постоянно подшучивали друг над другом, получая удовольствие и ощущение беспрестанного флирта от этих лёгких словесных пикировок без недоверия и ревности.

— Герцогиня Риченда Алва мне нравится значительно больше, — ответила Риченда, и Рокэ улыбнулся, подхватил её руку, и его губы нежно прикоснулись к её ладони.

Риченда улыбнулась в ответ. Она любила в нём всё: ум, нрав, душу, тело. Она восхищалась мужем, с ним можно было говорить на любую тему, а уж умение видеть детали, делать правильные выводы и принимать верные решения не могло идти ни в какое сравнение ни с одним знакомым ей человеком. А ещё он был прекрасным отцом.

Риченда подозревала, что это будет именно так, но одно дело предполагать, а совсем другое — получить прямое доказательство.

Она слышала, что мужчины обычно не проявляют интереса к младенцам. Дети, в особенности сыновья, становятся им интересны, когда их уже можно чему-то учить, но Рокэ опровергал это расхожее мнение, он был внимательным и заботливым отцом.

— А знаешь… — Рокэ задумчиво посмотрел на сына. — Может быть, лет через двадцать другие Ро и Дана всё-таки будут вместе.

— Давай мы позволим им самим решать? Лучше подумай о том, как мы назовем нашу дочь.

Призывая мужа к тишине, Риченда предупреждающе поднесла палец к губам.

Они отошли от колыбели ближе к окну, за которым садилось яркое солнце, его пурпурные лучи расцвечивали рубинами пенистые гребни волн.

— Я же говорила, что новости две, — улыбнувшись, Риченда положила руку на свой пока ещё плоский живот.

— Почему ты думаешь, что это будет девочка? — спросил Рокэ. Его руки сомкнулись вокруг её талии, привлекая к себе.

— Просто чувствую, — пожав плечами, ответила Риченда.

Семь месяцев спустя оказалось, что она ошиблась. Но лишь наполовину. Девочек родилось две. Юных герцогинь назвали Лионелла и Эмилия.

Конец.